Litres Baner
Кардинал в серой шинели

Александр Конторович
Кардинал в серой шинели

– Даже и не знаю, сын мой. Возможно, имело бы смысл ей куда-то отъехать на это время, как ты сам думаешь? Я не уверен, но… лучше не рисковать. Спроси у нее… у них обеих.

У Мирны? «… у них обеих…»?

– Это у башни-то?! Ваше преосвященство, вы серьезно? Это же… колдовство!

Епископ похлопывает меня по ножнам Рунного клинка.

– Это – тоже. Допуская одно, как ты можешь отрицать другое?

– Но церковь…

– Ты – Серый. Надо ли мне напоминать, что обычные мерки к тебе неприменимы?

– И… как вы к этому отнесетесь?

– Не заметим. Этого достаточно?

Мы пересекаем двор замка, проходим под аркой ворот внутренней стены. Гройнен поднимает голову и, подслеповато прищурившись, оглядывает башню. Вернее – не саму башню, а ее входную дверь.

– Вот… – он протягивает руку. – Видишь, над дверью?

– Плита?

– Это не плита. Глина, ею замазали надпись над дверью. Она вырублена в камне, и кто-то распорядился замазать ее глиной.

– Зачем?

Вместо ответа епископ разводит руки в стороны.

Оглядываюсь по сторонам и вижу обрубок бревна невдалеке. Упираясь руками, подкатываю его к двери и, поставив на торец, прислоняю к стене. Вытаскиваю из ножен Рунный клинок и, встав на бревно, ковыряю острием замазку. То ли я удачно попал, то ли еще что – но вся эта маскировка внезапно осыпается вниз, запорошив мне глаза сухой и мелкой пылью.

Отплевываясь, спрыгиваю на землю и, протирая глаза, отхожу в сторону. Гройнен сидит на камне, с интересом наблюдая за моими действиями.

– Ну, ваше преосвященство, что там?

– Почитай…

– Да не разбираю я… и глаза пылью запорошило.

– «Тот, кто рискнет разбудить “каменную вдову”, будет навеки заключен в ее объятия. Участь сия не минует и всех тех, кто дерзнет быть свидетелем этого события».

– Фигасе, какие тут губернские страсти! И как сие понимать, ваше преосвященство? Разбудить – это как? Стену поцеловать?

– Не знаю. Но, как ты понимаешь, желающих до сих пор не находилось.

– Думаю, что и сейчас их немного будет. Однако ж пост тут дополнительный поставлю. И надпись эту… Пожалуй, зря я ее расковырял. Надо будет сызнова замазать. Ночью, чтобы никто не прочитал.

– Эту башню изучал еще мой предшественник. Если хочешь, я прикажу доставить тебе его записи.

– Буду премного благодарен, ваше преосвященство! И, вы правы, с Мирной поговорю! А что до башни… пускай себе стоит… в одиночестве, как и раньше.

К моему удивлению, встреча Гройнена с сероглазкой прошла очень даже задушевно и без напрягов. Это было тем более удивительно, ибо Мирна впоследствии рассказала мне о том, что он относился к числу наиболее стойких противников целителей и всей их деятельности. Епископ представлял собой наиболее консервативное церковное крыло. Понятно, отчего Эрлих пригласил именно его. Если уж такой консерватор обвенчает Серого и целительницу… многое может поменяться. Так что коллеги сероглазки должны будут ей нехило проставиться!

Отдохнув денек, неугомонный старик полез-таки в подземелье. После этого он, совместно с Эрлихом, употребил немалую дозу «трупоподъемника». Даже его закаленное сердце с трудом вынесло это зрелище. Отец Варшани, рассказывая о посещении, был краток и серьезен.

– Епископ пообещал сделать все, что от него зависит, чтобы раз и навсегда покончить с Молчащими.

Да, учитывая вес старика в королевстве… такое обещание многого стоило.

Незаметные монашки тихой тенью следовали теперь за сероглазкой, аккуратно фиксируя в памяти все то, что, по их мнению, представляло хоть какой-то интерес. Так мы и обратили внимание на неприметный ранее постоялый двор, расположенный чуть в стороне от дороги к городу.

– Этот человек трижды сопровождал нас, когда мы ехали в город и обратно, – рассказывала сестра Майя, рисуя на листе бумаги его портрет. – Ни разу он не приблизился настолько, чтобы вызвать подозрение охраны, но всякий раз внимательно наблюдал за тем, как устроен наш отряд. Встречает он нас всегда вот в этих местах и провожает вот сюда… Потом возвращается на постоялый двор.

Говоря это, она делает пометки на импровизированной карте, которую по моей просьбе составили люди барона.

– Он там живет? – спрашивает Лексли, рассматривая изображение неизвестного.

– Да, снимает комнату. Приехал недавно, меньше недели назад. Его здесь не знают. Никуда надолго не уходил и ни с кем не встречался. Во всяком случае, этого никто не видел.

– Комнату он надолго снял?

– Осталось пять дней.

– Так… – чешу в затылке. – И откуда этот гостенька пожаловал?

– Не от Молчащих – перстень на него не реагирует, – сестра Майя виновато разводит руки. – Больше нам ничего узнать не удалось…

– Спасибо, сестра! – серьезно кивает Кот. – Вы и так сделали то, чего не сумели выполнить мои люди. Ведь они должны были доложить мне про этого незнакомца.

– Но он не приближался к нам и не представлял собой никакой угрозы.

– Все равно! – не соглашается Лексли. – Это их упущение.

После ухода монашки мы молча сидим минут пять. Так… пришли-таки гости незваные. Знать бы, от кого? И чего им тут надобно? Не факт, что это не Молчащие – они могли прислать и наемника. Горцы? Король? Да, в принципе, не один ли хрен?

– Брать его надо… – нарушает молчание Кот.

– И что мы ему предъявим?

– Да уж найдем…

Смотрю на него и понимаю, что понятия соцзаконности и толерантности еще долго не дадут на здешней почве никаких всходов.

– Ладно… как будем это делать?

– А ты-то что всполошился? – удивляется мой собеседник. – И сами все сделаем в лучшем виде.

– Не сомневаюсь. А колоть его как будете?

– Чем? – удивленно вскидывает брови Лексли. – И куда?

Вот, блин, я когда-нибудь что-то подобное ляпну, а народ и воспримет это как конкретное указание! Терпеливо поясняю собеседнику свою мысль.

– В то, что вы его спеленаете, как младенца, я не сомневаюсь ни единой секунды. Но каким образом вы будете вытаскивать из него нужные сведения?

– Тебе в подробностях разъяснить?

– Нет, не надобно. Я не вчера родился, и кое-что себе представить могу. Но, согласись, что моя зловещая репутация в подобной ситуации будет куда более эффективна, чем раскаленное железо, например.

– Не буду спорить. Ты что же, так и будешь бегать сам по каждому такому случаю?

– Если это касается безопасности Мирны, то не то что побегу – полечу!

– Г-х-м-м… да, извини… Ладно! Давай все, как следует обмозгуем…

Почти бесплотная тень скользнула вдоль стены и замерла около нас.

– Милорд?

– Говори…

– Он в конюшне. Седлает коня.

– Что это так его сдернуло с места? Раньше ведь он никуда вечерами не выезжал?

– Пару раз…

Поворачиваюсь к Лексли.

– Ну, что делать будем?

– Проследим. Там видно будет.

– Добро…

Одинокий всадник выехал из ворот постоялого двора и, не торопясь, затрусил по узкой дороге. Ехал он медленно, из виду не пропадал и не прятался, так что мы могли осторожно следовать за ним. Мужик не оборачивался назад и никак не проверялся. Лопух? Хотелось бы мне в это верить…

Проехав около трех километров, всадник свернул с дороги и углубился в лес. Тут все сразу усложнилось. Он мог спокойно встать за ближайшим деревом и подождать, пока его преследователи не свернут следом за ним. И тогда – вилы! Бросит коня и уйдет через лес. Черта лысого мы его тут ночью найдем.

Привязав лошадей в придорожной рощице, отправляем следом за злодеем пешую двойку. Проходит полчаса, и один из них возвращается.

– Ну?

– Выехал на поляну, стреножил лошадь и разжег костер. Надо полагать, кого-то ждет.

Переглянувшись, решаем двигать туда. В последнюю минуту я, как старый и злобно-недоверчивый параноик, приказываю троим нашим людям оставаться здесь.

– Мало ли что… А нас всего двадцать человек. В случае чего, успеете помощь вызвать.

– Так до замка почти час ходу!

Верно, это уже я протупил… Отозвав в сторону одного из остающихся, делаю ему краткое внушение, опосля чего он вскакивает на лошадь и исчезает во тьме. Так, один кирпич с плеч долой.

Ведомая провожатым цепочка, в которую вытянулась вся группа захвата, входит под сень листвы. Тут темно настолько, что, если бы не Рунный клинок, я бы точно вписался мордой в первое же дерево. А так – вижу. Не шибко здорово, это все же не ПНВ, но отдельные препятствия могу различить. Так и выходит, что я закономерно оказываюсь во главе колонны.

Вскоре после входа в лес трогаю проводника за плечо.

– Что это? – шепчу ему на ухо.

– Где, милорд?

– Справа.

Действительно, мое обострившееся зрение выхватывает из темноты угловатое строение. По знаку Лексли ребята окружают его, и двое осторожно входят внутрь. Минуты через три-четыре один из них возникает перед нами.

– Что там?

Вместо ответа парень протягивает руку.

Что там у него?

Что-то теплое… и сухое… сыпучее… зола?!

– Совсем недавно там горел костер, милорд. Зола еще не успела остыть, и угли тлеют. Дом старый, давно брошен – крыши нет. Костер был внутри, со стороны его не видно.

– Лексли, оставь здесь двоих арбалетчиков и парня с мечом для их прикрытия. Назад пойдем – заберем. Сидеть тихо, себя не обозначать.

– Зачем? – шепчет он мне на ухо.

– А если придет тот, кто жег костер? Я бы не отказался с ним побеседовать…

Еще через некоторое время на ветках деревьев задрожали отблески. Надо думать, мы вышли к поляне.

А вот и искомый злодей… Сидит себе, как ни в чем не бывало, и в ус не дует. Подбрасывает в костер веточки и что-то там из фляги отпивает. Точно, ждет кого-то. Ну, что ж… и мы подождем.

Ребята бесшумно растворились в кустах, а я присел на пенек. Со стороны поляны меня закрывал большой куст, так что можно было не беспокоиться на этот счет – не увидит злодей ничего.

Прошло около часа.

 

Человек на поляне невозмутимо сидел у костра.

Что-то вот не по нраву мне такие вот ожидания… Какое-то смутное предчувствие заворошилось в душе.

Прикинем…

Допустим, он злодей и ждет связного. Хорошо. Тогда – кто из них опаздывает? Связной? Интересно, встречи у них по плану? Если да – то он опаздывать не должен. А если – нет? А как же тогда связник узнает о том, что его ждут?

Дом у дороги!

Вернее – остатки дома.

Но там был костер… кто-то жег его и ждал.

Наблюдатель?

Вполне в тему.

Хорошо, он увидел этого «любопытного путешественника» и помчался дать сигнал. Пешком помчался, ибо всадника, выезжающего из леса, мы бы засекли.

И как далеко он может убежать?

– Жилье тут поблизости есть? – спрашиваю у Лексли, наклоняясь к его уху.

– Сел и деревень – нет. Есть небольшое поместье… какой-то невезучий дворянин… что-то там у него неправильное вышло, но точно не скажу.

– Ага, значит, дворянин… и в поместье к нему уж точно никто и не заглядывал?

– Монахи заходили. Кольцо ничего не показало.

– Угу… ладно… ждем…

Особо долго ожидать не пришлось. Где-то через час вдали послышался стук копыт. Ехал всадник. Судя по звуку – один. И он никуда не торопился.

Сидевший у костра мужик встрепенулся и поднял голову.

На полянку въехал еще один персонаж. Спрыгнул с коня и подошел к встречающему. Они негромко поздоровались и о чем-то заговорили.

Сзади меня обозначилось легкое движение… шорох травы… и из кустов выметнулись, еле заметные в свете костра, змейки арканов! Надо же… а я и не подозревал, что здешние спецы умеют так ловко ими пользоваться.

Рывок – и оба собеседника покатились по траве. В следующую секунду на каждого из них насело по паре здоровенных парней.

Ко мне подводят приехавшего всадника. Молодой парень выглядит испуганно, но старается не подавать виду.

– Знаешь меня?

– Нет, ваша милость…

– Милорд! – подсказывает ему Лексли.

Парень обмяк всем телом.

– Я… я ни в чем не виноват, милорд! Меня послал мой господин, чтобы я забрал письмо.

– И где же оно?

– Вот тут, – показывает он движением головы. – За отворотом камзола.

Там действительно лежит бумага, частично исписанная неровным почерком.

«С получением сего послания, милейший мой Марони, прошу вас оказать помощь его подателю. Сей человек знавал лучшие времена, и если бы не людская неблагодарность, мог бы и далее наслаждаться заслуженным покоем…».

– Ты понимаешь что-нибудь? – спрашиваю шепотом Лексли.

– Чушь какая-то…

– Откуда ты узнал, что этот человек будет здесь? И почему так поздно приехал? – снова поворачиваюсь я к парню.

– Я уже приезжал сюда раньше. К нему же. Он служит у серьезного господина и не может куда-либо отъезжать днем. Только ночью, как сейчас. Он уже приезжал дважды, но только сегодня привез рекомендательное письмо. В прошлый раз его не было, и мой господин не поверил его словам…

– Ты знал, что он приедет сегодня?

Парень замешкался, но немилосердный тычок кулаком под ребро вновь вернул ему былое красноречие.

– Приехал человек… и господин барон велел мне выехать сюда, милорд.

– А в прошлый раз?

– Первый раз он приехал сам. В наше поместье. О чем-то говорил с господином, и в следующий раз я приехал уже сюда. Это было заранее оговорено. А сегодня… я никуда не собирался ехать! И ничего не знал! Клянусь вам, милорд!

– Что он привез в прошлый раз?

– Какие-то бумаги… я не умею читать, милорд!

Парня отводят в сторону, и к нам подтаскивают виновника всех этой суматохи. Выглядит он неважно. Половину лица занимает внушительный кровоподтек. Видать, пытался отмахаться от ребят. Ну-ну…

– Слушаю тебя.

– Э-э-э… а кто вы такой, ваша честь? Мне незнакомо ваше лицо.

– Милорд Сандр является лордом здешних земель, – терпеливо поясняет ему Лексли.

– Мое почтение, милорд! – пытается поклониться мужик.

– Как твое имя?

– Олгей, милорд!

– У кого ты служишь?

– Служил… – поникает головой мужик. – У графа Дарена, в его охотничьем домике. Конюхом. После смерти графа нас всех выгнали. Вот я и ищу теперь себе место, милорд.

– А причем тут людская неблагодарность?

– Когда граф был еще жив, со мною уважительно здоровались все встречные. А теперь…

– Кто написал это письмо?

– Э-э-э…

– Ну?

– Главный ловчий графа… барон Родаль.

– Где он сам?

– Я… не знаю, милорд! Он ничего мне не сказал на прощанье!

– Зачем ты следил за моей невестой?

– Помилуйте, милорд! Кто – я?! И в мыслях не было!

А ведь дядя врет… Если парень не пытался задурить нам мозги, то вот этот клиент старается вовсю.

– Ты встречал караван из замка, так?

– Да, милорд.

– И следовал за ним.

– Да, милорд.

– Зачем?

– Я должен был подробно рассказать о том, в каком порядке располагаются повозки каравана, милорд.

– Кому?

– Его хозяину, – кивает Олгей на парня, – барону Марони. Это он мне приказал.

– Зачем это ему знать?

– Откуда мне знать? Кто я, а кто он, милорд?!

– Поклянись! – и в свете костра блеснул Рунный клинок. – Ты знаешь, что это?

Олгея бьет крупная дрожь, но он через силу кивает.

– Д-да…

– Целуй!

Не знаю, случайно ли так вышло, или клинок действительно обладает какими-то до сих пор неведомыми мне качествами, но дальнейшее озадачило нас всех. Меня – так в первую очередь!

Наклонив лицо к клинку, Олгей вытягивает вперед губы, стараясь держать лицо как только возможно дальше от тускло блестящего лезвия. До сих пор не могу понять, что же произошло с ним в этот момент. То ли нога у мужика дрогнула, то ли моя рука как-то внезапно провернулась… Хотя, с чего бы это вдруг? Никогда не вертелась и вдруг – нате вам!

Как бы то ни было, но губы Олгея вместо плоской боковой поверхности вдруг касаются острия!

Клинок еле ощутимо дрогнул!

И лицо вчерашнего конюха затопила мертвенная белизна…

Хреновый из меня дознаватель.

Первым пришел в себя брат Рон. Он присел на корточки и осмотрел безвольно обмякшее на земле тело.

– Ну, что ж… не надо лгать милорду… Веревки с него снимите, – поворачивается он к своим ребятам.

– А что теперь скажешь ты? – пристально смотрю на баронского слугу.

Того колотит дрожь, видно, как по лбу скатываются капли пота.

– Я… простите, милорд, но мне сказать больше нечего! Вы… не надо меня убивать! Я все и так расскажу, только уберите от меня этот меч!

И парня понесло… Большая часть информации представляла собой бесполезную мешанину слухов и сплетен, разве что описание баронского двора заслуживало какого-то внимания.

– Стоп! – протягивает руку Лексли. – Еще раз! Куда вы отвозили зерно?

– Тут рядом! Старые шахты, возле них сохранился поселок рудокопов. Сейчас там живет лишь парочка стариков.

– И двоим старикам вы отвезли шесть мер зерна? Они сами его и забрали?

– Да. Мы оставили им всю телегу, так нам было приказано.

– Зачем? Им столько и за год не съесть.

– Не знаю. Барон приказал, мы и отвезли.

– А раньше? Вы возили туда что-нибудь?

– Нет. Во всяком случае, я не знаю об этом ничего.

Лексли отводит меня в сторону.

– Шесть мер зерна – это почти полная телега. Зачем отвозить такое количество еды для того, чтобы прокормить двоих стариков? Тем более странным выглядит такой поступок со стороны не очень-то богатого барона.

– А он точно этих стариков кормить собрался? Может быть, там еще кто-то есть?

– Тогда бы он послал не только зерно… но он этого не сделал.

– Верно. Значит, тот, кого он хотел накормить, ест только зерно. Или все прочее у него присутствует.

– Или он собрался кормить своих лошадей.

А ведь и верно! Лошади! Да, это объясняет такое количество зерна. Но сколько их там? И где их хозяева?

– Уходим! Брат Рон, приберитесь тут…

Уже подходя к дому, я почувствовал какое-то напряжение. Что-то буквально повисло в воздухе, какая-то тяжесть…

– Лексли! Ждите здесь!

Видимо, я это высказал достаточно жестко, ибо никаких возражений не последовало. Вытащив из ножен Рунный клинок, осторожно двигаюсь к опушке леса. Что-то ведь привлекло мое внимание… что же?

Тепло.

Ощущаю его где-то на самой границе восприятия.

Ага, это тепло от наших лошадей, они вон там, в рощице.

Понятно.

А вот это что такое?

Слева и справа от нее?

Такого количества лошадей у нас просто не было.

Легкий ветерок донес чуть слышное пофыркивание. Сомневаюсь, что его услышал бы кто-то из наших, уж слишком тихо прозвучали эти звуки. И если бы не мои, обостренные, благодаря клинку, чувства, то и я не услышал бы ничего. Нет, Рунный клинок точно что-то со мною делает, это уже совершенно очевидно. И в темноте вижу, да и слышу весьма недурственно. И тепло это. Хрен бы я чего ощутил ранее!

Резюме?

Нас ждут.

Кто-то на лошадях.

Их много, не менее пяти десятков, возможно, что и более.

И что делать?

Рассыпаться по лесу?

Вариант. Но мы не знаем этого леса.

То, что нас заманили сюда специально, мне уже совершенно ясно. Это не просто так подставили вчерашнего конюха. Скорее всего, его играли втемную. Специально подставили, чтобы охрана сероглазки заметила повышенное внимание. Значит, было и контрнаблюдение, наших ребят засекли. Тогда и выехал конюх на встречу, видимо, приказ получил. Это он и старался скрыть изо всех сил.

Зерно… Крестьянскую лошадку им кормить не станут, дороговато! А вот боевого коня – самое то!

Стало быть, это не простые разбойники, слишком сложную комбинацию тут провернули, выманивая меня из замка.

Меня?

А кого ж еще?

Кто сорвется с места, получив информацию о повышенном внимании к Мирне?

Я сам и сорвусь. Так что здесь неведомый противник попал безошибочно.

Хорошо, цели своей они достигли. Мы здесь, и в явном меньшинстве. Около рощи нас ждут не менее пятидесяти всадников. И навряд ли это вчерашние пастухи. Да хоть бы и так, их почти вдвое больше, чем нас. С их точки зрения, все преимущества не на нашей стороне. А так ли это? Думаю, ребятки, вас тут ждет небольшой облом…

Рощица надвинулась и почти заслонила мне весь обзор. Он и так-то не слишком хорош, но хоть что-то было видно. По крайней мере, охранение я сумел засечь. Оно состояло из трех пар верховых, которые распределились вдоль края рощи таким образом, чтобы, если и не разглядеть, то уж услышать наш отряд наверняка. Иногда они трогаются с места и, проехав десяток-другой метров, снова останавливаются, прислушиваясь. Хорошо придумано, ощущается рука опытного солдата. Но некоторый диссонанс в ваши построения я все-таки внесу…

Первыми меня учуяли лошади.

Ближайший конь всхрапнул и недовольно покосился в мою сторону. Всадник поцокал языком, успокаивая его. Вместе со своим напарником они приподнялись на стременах, силясь рассмотреть хоть что-то в окружающей темноте. Щас… Это у меня козырь в виде клинка, а у вас что? Фига с маслом… Не туда смотрите, мужики. На небо гляньте. Если и не увидите красивый полет птицы обломинго, то хоть услышите… хлопанье ее крыльев… Меня-то вам не разглядеть – не опасаясь уронить достоинство лорда, я тихонько, почти на четвереньках, крадусь в густой траве.

А вот и всадник совсем рядом… хоть руку протяни. Тянуть к нему руки я, разумеется, не стал. Зачем, когда клинок есть? Он и поэффективнее будет, да и потише…

Ш-ш-ших!

И первый всадник запрокинулся в седле. Его руки разжались, и безжизненное тело сползло на землю. Падая, он застрял ногой в стременах, и повис вниз головой.

Прыжок!

Моя левая рука захватила второго всадника за одежду. Он суматошно вскинулся, пытаясь достать из ножен меч.

Ага… так я и стал тебя дожидаться…

Снова прошипел клинок, пробивая кольчугу.

Вместе со всадником гулко плюхаюсь на землю. Испуганный конь резко отпрыгивает в сторону и исчезает в темноте. Слышу удаляющийся топот копыт. Черт с ним. Авось не сразу на глаза остальным попадет.

Приподнявшись над травой, прислушиваюсь.

Тихо.

Эта парочка явно не ожидала увидеть тут одного человека. Ждали отряд. А он так тихо не подобрался бы. Зачем, скажите на милость? И воевать эти двое тоже не собирались. Арбалетов у них нет, и мечи в ножнах. Это не бойцы – дозорные. Их дело – засечь отряд и тихо отойти, дав знать остальным. Ну, а такого злодея, как я… еще поискать надо. У меня подобная вылазка не первая в жизни, приходилось уже по ночам в траве рассекать… и по асфальту ползать. Только в те разы у меня не было такого шикарного бонуса, в виде Рунного клинка. Есть у меня подозрение, что он, каким-то образом, не дает меня рассмотреть… Мешает как-то… во всяком разе, я уже давно заметил то, что вечером и в сумерках могу подойти к бодрствующим людям достаточно близко, пока меня засекут. Причем, чем больше людей, тем быстрее меня замечают. К одному человеку почти вплотную подойти могу, к двум… тоже попробовать можно. А вот к четырем… лучше не подходить… срисуют враз. Вот и здесь без ненужных экспериментов обойдемся. Храбрость свою (заодно с безбашенностью) тут демонстрировать некому. И незачем. Мы тихонечко, ползком… кусточками…

 

– Ф-фу… принимайте гостя… – сваливаю со спины тяжелое тело и устало сажусь прямо на землю. Руки и ноги ходят ходуном, во рту сухо. – Попить что-нибудь дайте…

Мне в руку суют флягу. Делаю пару глотков. Квас! Тот самый, что сероглазка для Котов делает. Самое оно в настоящий момент!

– Что там, милорд?

Поднимаю голову.

Брат Рон. Подошел совершенно неслышно и стоит рядом. Вот кого надо было бы с собою взять. По крайней мере, не таскал бы этого обалдуя на горбу в гордом одиночестве.

– Хреново… Около наших лошадей – засада. Полсотни всадников.

– А наши часовые?

– Не нашел. Но, думаю, что их в живых уже нет. Вместо них было двое чужаков. Одного я притащил с собой, приведите его в чувство, ему нехило прилетело.

– Уже занимаемся, милорд.

– Добро! Путь к нашему отступлению, как мне кажется, перекрыт. Лошадей я отпустил, авось+ хоть парочка сбежит с концами.

– Зачем? У вас же хорошие кони!

– Противник тоже так полагает. Вот и не поверит, что я отпустил их просто так. Часть лошадей они найдут, но две-три убегут, как я надеюсь. Вот и будут думать эти злодеи, что парочка человек успела улизнуть под шумок. И вот тут у них в заднице-то и засвербит!

– Был шум?

– Ну, лошади разбегались достаточно быстро, с топотом копыт… да и, обнаружив на месте троих покойников, мало кто подумает, что все это натворил один человек.

– Ну… это смотря какой человек…

– Спасибо за комплимент!

Украденный мною часовой оказался… горцем…

Интересно девки пляшут, сразу восемь в один ряд… горцы-то здесь что потеряли? И как сюда попали? Вот это – гораздо интереснее! Не пешком, а на неплохих лошадях и, самое главное – хорошо вооруженными. Ну ладно, относительно лошадей, в принципе, возможно, ибо они пешком вообще, похоже, не ходят. Если горец куда и направляется, особенно далеко, то уж точно не ногом топает. Допускаю, что одиночные всадники вполне могли и через посты проехать, не совсем же там железный занавес? Мы ведь только караваны не пропускаем, да большие группы людей. А вот хорошо вооруженного всадника не пропустят. Меч – ради Бога, без него горцу, как без штанов выйти. А вот кольчугу и лук, а тем более – арбалет… фигушки! Значит, все это они получили уже здесь. И надо будет выяснить, где и у кого. Будто нам и так работы не хватает…

Очнувшийся пленник сидит, прислоненный к пню. Кольчуга и оружие с него сняты, и руки стянуты крепкой веревкой.

Присаживаюсь на корточки напротив. Рядом с нами втыкают в землю зажженный факел. Со стороны он прикрыт стеной того самого брошенного дома, и его свет посторонние видеть не могут.

– Очнулся?

Он молчит, только прожигает меня тяжелым ненавидящим взглядом.

– Это я тебя ударил. А перед этим убил троих твоих товарищей.

Взгляд его еще более потяжелел.

– Ты скажешь мне, зачем вы сюда пришли?

– Кто ты?

– Лорд этих земель.

– Ты наш враг! Я ничего тебе не скажу!

– Тогда я вернусь в рощу. И убью там еще кого-нибудь. А сюда принесу уже двоих. Одного убью прямо перед твоими глазами, чтобы кровь его попала на тебя.

– Ты можешь…

– Могу. Если и после этого ничего не скажешь, отпущу второго, сказав ему, что ты нам все рассказал. После чего можешь идти… куда угодно. Но далеко ли уйдешь?

Хорошенькая у него теперь перспектива! Пусть поразмыслит над своим невеселым будущим.

– Если я все скажу… мне вернут оружие?

– Хочешь умереть в бою?

– Да!

– Ты получишь свой меч.

Хорошо, что я его не выбросил там, в роще. Хоть и тяжелее было из-за этого тащить часового.

– Хорошо… но помни, ты обещал мне!

– Не волнуйся. Я не отличаюсь забывчивостью.

– Пусть мне развяжут руки.

Из-за спины горца протягиваются руки кого-то из монахов. Раз, два – готово! Ловко они это делают! Пять секунд – связали, две секунды – развязали. Мастера!

Пленный сплевывает на землю и встает на ноги.

– Вина дайте!

Кто-то из окружающих протягивает ему флягу. Горец запрокидывает голову и в несколько глотков осушает ее содержимое.

– Что ты хочешь знать? – поворачивается он ко мне.

– Сколько вас?

– Около трехсот человек.

Ничего себе! А я-то думал, что эти полсотни всадников и есть все наши неприятности.

– И где же все остальные?

– Они окружили поляну и через некоторое время будут здесь. Вам никуда не удастся уйти. Так что не обольщайся: ты ненадолго меня переживешь.

– Ну, это мы еще поглядим. Как давно вы здесь?

– Месяц.

– Добирались сюда поодиночке?

– Откуда ты все знаешь?

– Ну, я тоже не вчера родился. Оружие и доспехи вам приготовили у барона, ведь так? А лагерь ваш был в старом поселке рудокопов.

Пленный насупился.

– У нас везде есть свои люди, у него – тоже, – успокаиваю я горца. – Неужто ты думаешь, что я просто так пришел сюда с отрядом в двадцать человек? Мы ждали вас, хотя и не предполагали, что придет так много людей сразу.

– И зная все это, ты оставил в роще всего двух человек? Ты же мог предполагать, что мы их захватим и допросим. И весь твой хитрый план провалился бы.

– Никто из них ничего не знал. Вы их убили?

– Нет, на свадьбу позвали! Зачем ты это спрашиваешь?

– Война… Без жертв не бывает. Но надежда всегда есть. Я ценю своих людей.

– Я вижу, ты опасный человек. Не зря Одноглазый хочет тебя убить.

– Так это его идея? Не могу не отдать должного: придумано хорошо. Конюх-то хоть знал, что его ждет?

Горец пожимает плечами.

– Про это тебе надо спрашивать у наших сотников. Мне об этом не известно. Больше мне нечего тебе сказать. Где мое оружие?

Похоже, что пленный не врет. Это действительно обычный солдат, и ожидать от него того, что он посвящен в секреты своих командиров, не приходится. Поворачиваюсь к Лексли.

– Отдайте ему его меч. И кольчугу верните.

К ногам горца бросают его кольчугу, и кто-то из Котов протягивает горцу меч. Он вытаскивает его из ножен и отбрасывает их в сторону. Втыкает его в землю и одним движением набрасывает на себя поднятую с земли кольчугу. Интересно, кого же пленный вызовет на единоборство? Насколько я знаю традиции таких народов, пасть в бою для него гораздо почетнее, чем помереть в постели в кругу семьи. А в данном случае он еще и смоет кровью позор пленения. Не дурак ведь, не может не понимать, что живым его отсюда никто не выпустит. А так хоть жизнь подороже продаст и умрет с честью. Рискнет ли он бросить вызов мне? С одной стороны, уж больно лакомый кусок: собственноручно прикончить наиглавнейшего противника, но с другой стороны, шансов у него на это не так много. Он только что на собственном горбу убедился, что я могу сделать с ним просто голыми руками.

Пленный осматривается по сторонам.

– Эй, ты! Который в черной хламиде! Ты здорово умеешь связывать руки безоружному. А сможешь ли ты повторить это с готовым к бою воином?

Так это он на спецмонахов нацелился? И ведь выбрал, злодей, не кого-нибудь, а старшего из них. Нельзя отказать ему в логике. Никакого видимого оружия монахи не носят. И, с точки зрения горца, выстоять в поединке против опытного мечника шансов у них немного.

– Ты хочешь бросить мне вызов? – спокойно спрашивает брат Рон.

– А ты ищешь способы его не принять?

– Считай, что я его принял.

– Отлично! Сейчас я увижу, какого цвета твоя кровь!

Коты, монахи и солдаты расходятся кругом, освобождая место для поединка. Света здесь немного, но видеть друг друга противники могут достаточно хорошо. Бывший пленник подбрасывает меч и ловко ловит его за рукоять. Тускло блеснувшее в свете факела лезвие со свистом описывает в воздухе сверкающий круг. Да, рубиться на клинках этот парень не вчера научился. Боец он, судя по всему, неплохой, и мне еще нехило повезло, что я оглоушил его раньше, чем он успел меня заметить. Кстати говоря, теперь я понимаю, почему он бросил вызов не мне: надо полагать, свои боевые качества он оценивает достаточно высоко и отдает себе отчет в том, насколько более опытным должен быть человек, который скрутил его за несколько секунд. И хотя он в этом не совсем прав, разубеждать его я не тороплюсь.

Брат Рон никакого оружия не вытаскивает. Ловлю себя на мысли, что я и сам-то до сих пор не знаю, что же они прячут под своими широкими рясами. Рукопашники они классные, в этом я не раз имел возможность убедиться. Но вот как он поведет себя в бою против вооруженного мечом противника – этого, судя по заинтересованным мордам окружающих, не знает еще никто.

Горец внезапно прыгает вперед, и его оружие устремляется к горлу монаха. Точнее, в том направлении, где оно только что было. Ибо монаха на этом месте не оказывается, и он, каким-то непостижимым образом извернувшись, оказывается за спиной нападающего.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
Рейтинг@Mail.ru