Litres Baner
Дорога в один конец

Александр Конторович
Дорога в один конец

– Это хорошо! – удовлетворённо кивнул хозяин кабинета. – Всё?

– Нет, герр оберст, – покачал головою Хайнеманн. – Активизировалась и их агентурная разведка в нашем тылу. Надо отдать должное, русские своевременно об этом позаботились. Нами уже выявлено три их агента и один человек находится под подозрением. Разумеется, мы предприняли все меры для того, чтобы получаемая ими информация соответствовала бы нашим целям.

– Неплохой подарок кое для кого! – поджал губы полковник. – Очень даже своевременно, хочу вам сказать! Мы можем утереть нос некоторым выскочкам и зазнайкам. Полагаю, мой друг, все прочие мероприятия также идут по плану?

– Совершенно верно, герр оберст! Есть, разумеется, некоторые сложности и шероховатости – но, в целом, все предусмотренные меры выполнены успешно.

– А именно? – приподнял бровь Ляшке.

– Ну, в частности, нам пришлось организовать выгрузку и транспортировку танков непосредственно вблизи объекта. В других местах, нежели на станции, это сделать технически невозможно – там высокие насыпи.

– А как же тогда в ремонтно-восстановительный батальон доставляют прочую технику?

– Грузовики и бронетранспортеры, герр оберст. Их просто буксируют своим ходом, при помощи тягачей. Танки же… требуют немного другого подхода. Всё же это более массивная техника. По завершении операции они будут вывезены аналогичным образом.

– Ну что же, – благосклонно кивнул полковник. – Полагаю, вы вполне заслуживаете ещё и рюмочки хорошего коньяка!

Как-то я вот напророчествовал… себе на пятую точку. Когда предполагал, что скоро будем ползать на брюхе. Именно, что ползём. И именно – на брюхе. Да ещё и по уши в болотной грязи. Ибо дежурные пулеметчики на этом участке немецких позиций ворон не считают, что уже не раз и доказывали. Тем, кто по простоте душевной в этом сомневался. Ну и что, что болото? Ползать можно и по нему, сам не единожды убеждался. Да и фрицам надо отдать должное, они тоже далеко не лыком шиты, научились уже многому. В том числе – и у нас. Тому, что для русского солдата абсолютно непроходимых местностей нет. Хоть на брюхе проползёт, хоть на одной ножке проскачет – а, один хрен, пролезет туда, куда ему надобно. И если раньше немцы ещё могли позволять себе какие-то вольности и отступления от уставных требований, то теперь они от такого поведения отказались. Жить им, видите ли, охота… Можно подумать, что кому-то из нас это надоело!

Только вот, вся беда в том, что жить в таком поединке выпадает кому-то одному. Либо сонному пулеметчику не повезёт, либо нерасторопному разведчику. Только так – и никак иначе.

И потому – ползём.

В час по чайной ложке, осторожно передвигая руки и ноги. А тут ещё и сидор тяжелый на плечи давит. Впрочем, не всем. По моей инициативе, скроили нам тыловики прочные брезентовые мешки. Не шибко здоровенные, но прочные и приспособленные для того, чтобы тащить их по земле волоком. За собою следом, чтобы сидор за плечами ползущего бойца не демаскировал. Лишний горб в десяток сантиметров толщиной – он незаметности передвижения не шибко способствует. Под это дело ухитрились пустить брезентовый полог с захваченной у немцев машины, вовремя зажилив его от трофейщиков. Мол, мало ли что там, у немцев кому положено… а вот не было его тут – и всё! Может быть, немецкий водила, гибель свою неминучую предчувствуя, сам его на шнапс и сменял! И нажрался с тоски… Могло ведь такое быть? Да, запросто! Так что, не парьте нам мозги, уважаемые товарищи, забирайте свой (теперь, уже свой) тарантас – и проваливайте восвояси!

Правда, бегать с таким мешком неудобно – да, ещё как!

А вот ползти – существенно спокойнее, хотя, тоже не слишком комфортно. Скорее даже – непривычно. Привязывают эту фиговину обычно к ноге, некоторые за пояс цепляют. Специально для этого соорудили небольшой железный крючок, чтобы, значит, за ремень его крепить. А к ноге – обвязывают вокруг неё веревку. Таким, знаете ли, колечком небольшим, чтобы ниже колена не сползала. И вот уже за неё, родимую, и цепляем. В случае чего, крючок сбросил – и свободен. Сидор, он потруднее сбрасывается…

Да и влезает в этот мешочек малость поболее, чем в заплечник.

Потом, разумеется, этот груз своё привычное место займет – в сидоре. Но, это будет уже потом, когда нам ползти не надо будет. То есть – в немецком тылу, где мы уже ножками потопаем.

Ротный, когда эту мою придумку разглядел, только хмыкнул. Потом, посмотрев, как мы эти брезентухи по земле ползком таскаем, призадумался. Один мешок отобрал и отправил его в штаб, снабдив пояснительной запиской.

Но, увы, что уж там решили наши мудрые стратеги, узнать мы не успели – прикатил этот самый майор…

Впрочем, хрен с ним, с майором. Тут поважнее дела имеются.

Болото здесь не шибко и здоровенное, но и не слишком маленькое. А переползти его желательно побыстрее, дабы не застало нас на нём утреннее солнышко. Вот уж чего совершенно неохота! Оттого и спешим.

Но спешка, она, как правило, до добра не доводит.

Не стало исключением это и в данном случае.

Мы-то люди привычные, да и кое-чем (мешками теми же самыми) снабжённые, вот и ползём чуток полегче. А саперы, хоть и не самые последние ползуны, двигаются существенно медленнее. Да и груз у них… тоже не слишком способствует скорости движения.

Вот кто-то и лоханулся…

Хлопнула ракетница и в воздухе повисла «люстра». Мертвенно-белый дрожащий свет выхватил из темноты изрядный кусок болота.

Тишина…

Замерли все, никто даже дыхнуть не пробует.

Но не устроило что-то ракетчика, опять над полем разгорается очередное химическое светило. Когда же ты, милок, наконец, успокоишься?

Не успокаивается – вон, уже третья ракета пошла. Что-то он там видит…

Там, не здесь. В самом хвосте, где лежат сейчас саперы. Нас, надо полагать, пока не засекли, что и радует.

А значит, можем мы ползти. Медленно, осторожно – но, можем.

– Гомонюк! – окликаю я ближайшего бойца. – Двигаем! Дальше передай.

И снова хлюпает под носом болотная жижа. Неудобно по этим лужам передвигаться, но мы тут шастаем уже не в первый раз, знаем, как и куда переползать. Не сразу нашли этот маршрут, но бережем его, как зеницу ока.

Вот и земля, в смысле – сухая, под локтями, вот и кусты долгожданные!

А над болотом снова зависают ракеты – похоже, саперов отрезали…

И что теперь делать?

Мы прошли. Можем работать, нас теперь в лесу отыскать не шибко-то и легко. Оторвёмся, места более-менее знакомые.

Но как быть с основным заданием?

Саперов не пропустят, это уже понятно. Не стреляют пока немцы, не совсем, видать уверены в том, что видели кого-то. Лежат саперы, головы в траву запрятав, не двигаются. Вот и немцы чего-то ждут, огня не открывая. Но долго это не будет длиться. Рано или поздно – но, ударят пулеметы. Или минометчики подбросят туда свои «гостинцы», у них это место пристреляно. А может – и то и другое разом. Очень даже запросто, фрицы в таких ситуациях не мелочатся, лупят из всего, что есть.

Взойдёт солнце, немцы осмотрят болото. Найдут саперов, осмотрят их груз – взрывчатка! Много. Готовые заряды (сам видел, как их ребята вязали), детонирующий шнур, подрывные машинки – всё есть! Вывод?

Простой, как грабли – русские шли на крупную диверсию.

Не одни шли, кто-то их сопровождал. В том, что и наши следы найдут, я и не сомневаюсь – отыщут. И двинут уже и по ним тоже. Разумеется, мы можем в сторону свернуть, это запросто. Уведем погоню куда-нибудь в чащобу.

Итог?

Сорвём ли мы выполнение задания или нет – Бог весть… Но поднагадим ребятам качественно! Минус взвод, да минус саперы – не хило так выходит.

Да и дураков среди немцев немного, прикинут они, где такую диверсию надобно провести, чтобы туда ещё и саперов тащить. Не так уж и до фига здесь таких объектов. Прямо на склад они, может, и не подумают – но, охрану усилят и там. На всякий, так сказать, случай.

И будут правы!

И что теперь делать?

Думай, старшина, времени в обрез!

– Харченко, Самойлов – со мной! Никонов – за старшего! Не вернусь – задание знаешь! Полтора часа ждешь, если нас нет, уводи взвод!

– Понял, старшой!

Ну вот, теперь и посмотрим – кто у нас тут самый хитрый?

Под ногами чуть слышно хрустнули ветки, и я резко сбавил темп, осторожнее нужно быть. Здесь, всё же немецкий тыл…

Забирая чуть вбок, я ориентировался на мертвящий отблеск осветительных ракет, которые регулярно продолжал подвешивать над болотом немец (у него там что, целый грузовик запасён?). Пулеметы пока молчат, стало быть, фрицы ещё не усмотрели для себя чего-то опасного. И это неплохо. Ибо, начнись стрельба, вытащить из-под огня саперов будет крайне затруднительно. А пока… пока оставался шанс. Не слишком большой, но выбирать мне не приходилось.

Тропка!

То, что и искал…

Обернувшись назад, делаю знак своим сопровождающим. С этого места – максимальная осторожность.

– Идти тихо! И позади меня метров на десять!

Тропка – это хорошо. По ней часто топают ноги, обутые в немецкие сапоги – этим путем пробираются на позиции пулеметчики. Сплошной линии обороны здесь нет, только отдельные опорные пункты, имеющие между собой огневую и визуальную связь. Оттого и ползаем именно в этих местах, есть шанс пройти незамеченными. Увы – не в данном случае.

Поворот… ещё один.

Чу!

Кто-то спешит навстречу, торопится.

А кто тут может спешить?

Немец, кто ж ещё…

Вот он совсем близко…

– Parole?

Вполне реальный вопрос. Солдат бежит в тыл, и тут его окликают. А кто может здесь такие вопросы задавать? Да свой же камрад, больше некому. Русский диверсант нападёт молча, стараясь сохранить элемент внезапности до последнего.

Вот и не удивился фриц, понятно ему всё.

– Hamburg!

Теперь – отзыв.

А вот тут, друг ты мой ситный, ожидает тебя обидный облом! Ибо, чего-чего, а отзыва я не знаю. И вопрос тебе задавал исключительно для того, чтобы выяснить хотя бы первую часть пароля.

 

Спасибо тебе, неведомый камрад, с этой задачей ты вполне справился. И более мне не нужен. В смысле – совсем.

Шаг вперед – и вылетает снизу окованный приклад «СВТ».

Хрясь!

Такой штуковиной совершенно не обязательно именно по голове стучать. В грудь – оно тоже вполне ничего выходит. Во всяком случае, дыхалку перебивает начисто, не то, что крикнуть – просипеть и то, не всегда получается. Так что не позовет фриц на помощь, попросту не сможет. Ну и я, разумеется, тоже тут рассусоливать не собираюсь… давая немцу шанс прийти в себя.

И дальше по тропочке топаем, отправив тело незадачливого солдата подальше в кустики. Утром найдут… может быть.

Хлоп!

А вот и ракетчик, рядышком совсем.

Шагов двадцать или около того.

Так, винтовку в сторону, стрелять мне категорически нельзя. Всех сразу на ноги подниму.

А вот подаренный кинжал – он очень даже к месту будет. Обоюдоострый, можно им во все стороны работать, руку не слишком выворачивая.

Шаг… второй…

– Parole!

Не спит второй немец, бдит. Соблюдает, собака, уставную дисциплину.

– Hamburg!

Получи, родной.

– Magdeburg!

Вот, значит, как… был я в том Магдебурге. Ничего себе городишко, впечатляющий. Можно было бы устроить вечер воспоминаний.

Можно, но, не сейчас.

У нас тут нонеча другой вечер намечается. Не песни и пляски, а, скорее, акробатики…

– Ха!

И вылетает у меня из-за плеча тяжелый сидор. Надо же так случиться, что попадает он при этом аккурат в любопытную морду вопрошавшего фрица.

Добрых восемь кило – не комар чихнул!

Вот и немец тоже, не чихнул. Скорее поперхнулся вопросом, который хотел мне задать. Ничего, дорогой, помолчи. Молчание – оно золото, как умные люди говорят.

Прыжок!

Аж мускулы на ногах хрустнули!

А хорош кинжал! Вошел в спину ракетчику – как по маслу. Немец только сдавленно хрюкнул и обмяк.

Разворот!

А вот за винтовку хвататься – команды не было!

Взмах – и хлынула кровь на приклад. А вы что думали? Разом несколько пальцев срубить – кровянки будет ого-го!

Раскрыл фриц рот, но вот крикнуть не успел – влетел ему туда, кроша зубы и обдирая кожу на суставах, мой кулак. Я ведь и левой рукой приголубить могу… не хуже многих!

Клинок кинжала уже не блестел, весь кровью вражеской покрытый. И оттого не усек фриц, как кинжал оказался в опасной близости от его горла. А может, и усек… только легче ему с того не стало.

А где третий?

Тот, кому мой сидор в рыло прилетел?

Хрен его, фрица этого, знает… сбежит ещё с моим добром, с него, пожалуй, что и станется.

Нет, не сбежал! Вот он, голуба, на земле ворочается, всё же не пуховой подушкой-то его приложили.

Вот и славно, тебя мы резать не будем, и живой вполне пригодишься. Вздергиваю немца на ноги и разок добавляю по многострадальной морде. Обмяк, болезный, к транспортировке готов.

Условный свист – и в окоп вваливаются мои сопровождающие.

– В темпе! Этого гаврика спеленать – и к нашим! Пусть думают, что мы за языком приходили. Саперов по дороге подгоните, хватит им там спать! А я тут пока за фейерверк поработаю, ракет немец оставил ещё много. Пусть не переживают – в другую сторону шарашить стану. Каждые тридцать секунд по ракете буду давать, считайте, чтобы вас не подсветить! С десяток брошу – и хорош! Никонову пусть скажут – догоню, пущай саперов подхватит и топает быстрее.

Вот так!

Ребята особо не рассусоливали, спеленали немца (унтер оказался, точно прокатит идея с языком), да, прямо через бруствер его и перевалили. И правильно, второй пулемет у фрицев левее стоит, метров сто отсюда, не засекут парней.

Первую ракету я запустил в сторону от места предполагаемого залегания саперов, не дураки ведь там подобрались, должны сообразить, что уже уползать оттуда можно, успокоился пулеметчик.

Вторая пошла… третья… тихо. Нет выстрелов, ничего не заподозрили немцы.

Ф-ф-ф-у-у-у… аж, вспотел.

Сейчас бы водки глотнуть. Не любитель я этого дела но, в такой обстановке даже трезвенники завзятые – и те выпьют.

– Итак, товарищ старший лейтенант, что у вас такого срочно произошло? – майор Федоткин ополоснул лицо водой, прогоняя сон.

– На наши позиции вышли два бойца из взвода старшины Красовского.

– Так… – майор присел на табуретку и застегнул воротник гимнастерки. – Вышли. Двое бойцов. Понятно. И что же эти бойцы?

– При пересечении нейтральной полосы, приданные разведроте саперы, были обнаружены противником. Подсвечены ракетами и залегли. Дальнейшее их продвижение было невозможным, там все простреливается насквозь из пулеметов.

– Умеете вы обрадовать… – покачал головою штабной гость. – Но, я так понимаю, что это ещё не все новости?

– Вы правы, товарищ майор, не все. Старшина Красовский принял решение отвлечь немцев и, совместно с этими бойцами организовал нападение на пулеметный расчет противника. Собственноручно уничтожил троих немецких солдат, а унтер-офицера взял живым. Перешедшие линию фронта бойцы привели его с собой. Только он квелый какой-то, видать, сильно досталось при задержании.

– Совсем весело… Да фрицы же сейчас только, что на уши не встанут!

– Старшина, таким образом, смог предотвратить обстрел залегших саперов! Ведь именно эти самые немцы и пускали ракеты. А так, со слов Красовского, у немцев будет понятное объяснение – пулеметчики что-то заметили на нейтралке. И это была та самая группа разведчиков, которая их потом и атаковала. Вполне ведь разведчики могли имитировать какую-то активность для отвлечения внимания, ведь так?

– Ну… – поджал губы майор. – Может быть, может быть…

– Зато, товарищ майор, – торопливо продолжил ротный, – саперы прошли беспрепятственно! А у немцев теперь есть логическое объяснение всему произошедшему!

– Хрен его знает, что теперь там, у немцев, есть… – пробурчал Федоткин. – Стрельбы там не было?

– Пока тихо.

– Хм! Пока… Ладно, старший лейтенант, садись, покумекаем. Распорядись, пусть нам чаю организуют, сон, как я понимаю, коту под хвост пошел.

Когда ротный вернулся в избу, штабной уже сидел у стола, просматривая какие-то бумаги. Не прерывая своего занятия, он только головою повел, указывая гостю на табурет.

– Вот, что, старшой… Я тут, на досуге, полистал личное дело твоего старшины. Ты-то сам, как его оцениваешь?

– Хороший боец, злой. Умелый командир. Своему месту вполне соответствует.

– Ну, ещё бы он не соответствовал! Старшина этот, как я погляжу, и в тылу немецком наколобродил – будь здоров! Да и последний ваш бой… По совокупности – уже и младшего лейтенанта давать можно, должность соответствует. Да и не только…

– Но, ведь мост-то сожгли…

– Так и не Красовский же его оборонял! На своём месте он все правильно организовать сумел. Вот, только, как я посмотрю, у него привычка всё самому делать, в одиночку. Как-то это странно выглядит, не находишь?

– Старшина просто очень быстрый, не каждый боец за ним поспевает.

– Так надо ему таких же быстрых найти.

– Где, товарищ майор? У меня таких больше нет, Красовский один только и есть.

– Да? Ладно, этим я сам займусь… Разумеется, когда они все назад притопают. Тогда можно будет и насчет очередного звания подумать, если всё, как надо, ребята твои там сотворят.

Стукнула дверь, и на пороге появился боец-посыльный.

– Разрешите войти?

– Что у вас? – повернулся к вошедшему майор.

– Товарищ майор, разрешите обратиться к товарищу старшему лейтенанту?

– Обращайтесь.

– Что случилось, Городня? – спросил посыльного Горячев.

– Унтер немецкий оклемался, его сейчас Пинчук допрашивает.

– Ну-ну! И что хорошего рассказал тот унтер?

– Немцы ожидали прорыва разведгруппы. Им было приказано не открывать огня, чтобы русские не возвратились. Немедленно сообщить о появлении противника и дать точные коор… – запнулся посыльный, – кордонаты места прорыва.

– Координаты, – машинально поправил его ротный. – Это всё? Немец не сказал, успели ли они сообщить об этом?

– Сказал, что направил связного в тыл. Непосредственно перед тем, как на них напали. Телефонной связи у них не было.

– Ну, если верить бойцам, что унтера привели, то связного Красовский пристукнул по дороге…. – пробормотал Горячев. – Всё, Городня?

– Пока всё, товарищ старший лейтенант. Как что-то новое будет, Пинчук тотчас же доложит.

– Свободны! – махнул рукою майор.

Когда за посыльным закрылась дверь, оба офицера уставились друг на друга. В избе воцарилось молчание…

Всё-таки зеленая жаба – воистину страшный зверь!

Вот кто бы мне пояснил, за каким-таким хреном надо было мне ещё и пулемет с собою волочь? Нет, понятное дело, что из окопа его утащить было необходимо – это сильно работало на версию о зловредных русских разведчиках. Мол, не только унтера сволокли, но ещё и пулемет заодно прихватили. Понятно и объяснимо. Ну, так и надо было бы его где-нибудь в лесу выкинуть. Потом, отойдя километров на парочку.

Так, нет же!

Как деревенский куркуль, тащу его на горбу – жалко! (за него деньги плачены…) Ага, и ещё три ленты, совсем сдурел…

Может, и впрямь его куда-нибудь тут присунуть? Ведь не догоню же своих!

Нет, решено, оставляем эту железяку.

Вот, кстати, место приметное (зачем?!), чтобы его заныкать… (назад тащить собрался?).

Тут когда-то шли бои.

Кто и кому здесь тогда навтыкал, сказать сложно. Но, исходя из того, что данное местечко находится ныне в немецком тылу, можно предположить, что в итоге нагрели-таки нас. Полузасыпанные взрывами окопы, перепаханные снарядами огневые ПТО – резались тут свирепо. На траве то и дело натыкаюсь на пожелтевшие остатки бинтов, россыпи гильз – обычные следы жаркого боя. А вот и пулеметное гнездо. Оно прямо-таки засыпано гильзами, видать «максим» оторвался на всю катушку. Аж по щиколотку – ей-бо, не вру! Самого пулемета, разумеется, нет – унесли. А вот одна из коробок – осталась, та, что с банкой воды (ныне пустой) и маслом. Оно, кстати, в наличии, не забрали. Подобрав в окопе плащ-палатку, кладу на неё трофей, вытаскиваю из сидора ленты и заворачиваю всё это в брезент. Поливаю сверху маслом из максимовского ЗИПа. И, уложив добро на дно окопа, попросту засыпаю это всё гильзами – их тут для этого вполне достаточно.

Вот и славно. Место приметное – назад топать будем, заберём.

Почти пятнадцать кило долой – эх, я и припущу!

Ну, не бегом, разумеется, здесь всё же не стадион, но скорости поприбавлю ощутимо.

Так оно и оказалось, до места предполагаемой дневки я дотопал достаточно быстро. Только вот никого там не нашел…

В принципе, не так уж и страшно, то, что комвзвода-один уведёт отсюда народ, было вполне предсказуемо. Он мужик грамотный и предположить то, что я могу и не дойти благополучно, просто-таки был обязан. На мой взвод, надо полагать, Никонова поставили. А что? Он боец опытный, замкомвзвода. Потянет…

Присядем и пораскинем головой.

Что дальше делать?

Месторасположение объекта я знаю, прикинуть, кто и откуда ударит, тоже могу. Как-никак, сам этот план и помогал разрабатывать. Время атаки, в принципе, менять не станут. Быстрее просто не получится, а откладывать небезопасно. Почти сотня вооруженных бойцов незаметно в лесу долго не просидит, тем паче, под боком у этих «сарайчиков». Там, небось, патрули исправно по лесу чешут.

Не будет Малашенко рисковать, меня поджидаючи. И правильно, между нами говоря, сделает. Семеро одного не ждут.

Чай не маршал пропал – комвзвода, этого и заменить можно.

И как всё это отразится на мне? Да, никак. Куда шёл, туда и дальше пойду, чай, не в первый раз-то… Оружие есть, харч и боеприпасы имеются, жив-здоров. Чего ещё надо-то? Иди и не хнычь!

– Надо отменять операцию!

– Сдурел, старлей? – Федоткин повертел пальцем у виска. – Кто тебе такое позволит?!

– Ну… вы же можете доложить…

– Что?! Что я должен доложить туда? – ткнул пальцем вверх майор. – Мол, долбанутый по башке унтер рассказал нам… Тебя по башке стукнуть – так, поди, и запоешь!

– Но, они же ждали наших разведчиков… – слабо возразил ротный.

– Которые должны пройти по их тылам полсотни верст и там чего-то рвануть… Так унтер сказал?

– Нет…

– С чего же такая паника, товарищ Горячев? Не уверены в своих бойцах?

– Уверен. Но…

– Все «но» – надо было озвучивать до получения приказа. Тогда это имело смысл, не спорю. А сейчас? – недобро прищурился штабной.

Ротный промолчал. Да, разумеется, у него были возражения – много! Но озвучивать их теперь?

Поздно…

Майор вытащил из вещмешка флягу, поднес к уху и взболтнул. Кивнул и, пододвинув стаканы, налил грамм по сто.

 

– Пей! Это приказ!

Водка провалилась в желудок совершенно незаметно. Но на душе малость полегчало.

– Вот что я тебе скажу, старлей! Может быть – ты прав. А может – я прав. Сейчас ни то, ни другое проверить невозможно. Вполне вероятно, что немцев просто достали рейды твоих ребят, и они решили с вами жестко разобраться. Может такое быть?

– Да.

– Вот! Но – вполне вероятен и твой вариант. И как теперь быть? Как думаешь, авиаразведку и бомбовый удар по складам легко организовать? В смысле, мне организовать? Мало ли, может у меня личный авиаполк где-то завалялся…

– Нет. Думаю, что и комдив наш сразу бы не смог.

– Без всяких «бы»! Не смог бы, это уж ты мне поверь. Понимаешь теперь, кому я докладывать должен? И что докладывать? Россказни стукнутого фрица?

– Не знаю…

– А я что – о семи головах? Всё про всех знать и ведать должен? Вот! – на стол лег лист бумаги. – Пиши!

– Что писать и на чье имя адресовать рапорт?

– Комфронта пиши, чего уж тут миндальничать? Карандаш тебе дать?

– У меня есть… – расстегнул планшет ротный.

Минут через пять он протянул штабному исписанный лист бумаги. Тот внимательно прочел рапорт, хмыкнул и покачал головой.

– Смелый ты! Уважаю! Ничего не побоялся. И как думаешь, каков будет результат?

– Операцию отменят…

– Отменят вылет бомбардировщиков – в лучшем случае. А бойцам своим ты как об этом передавать собрался?

– Но они же должны дать условный сигнал о прибытии! Сделать из полотнищ на земле условный знак – тогда и ударят самолеты, – с надеждой в голосе произнес Горячев.

– Угу… про вариант атаки без поддержки с воздуха позабыл уже? А ведь мы все этот случай разбирали! Мало ли… нелетная погода, немцы в воздухе… было ведь?

– Было… – под ротным словно пол качнулся.

– Ну да! Так что атака произойдёт в любом случае, старлей! Уж тут ты мне поверь, хорошо? Увидят самолеты сигнал или нет – ничего сообщить твоим ребятам мы попросту не сможем.

– А минометчики? У них же связь есть?

– Откуда, родной? Им и своё-то добро, дай Бог сил дотащить… – майор только рукой махнул. – Да и не нужна она им там…

– И что тогда мне делать?

– Сейчас – спать! Ты мне с трезвой головой нужен будешь!

– А… рапорт?

Штабной аккуратно сложил лист бумаги и убрал его в полевую сумку.

– У меня пока полежит…

На ночлег я забрался в самую чащобину. С таким расчетом, чтобы любой полоумный, который захочет меня здесь отыскать, неминуемо прошелся бы ногами по трескучим веточкам. Пусть он там потопает, заодно широко оповещая всю округу о своём приближении.

Устроившись поудобнее, вскрыл банку тушенки и прикончил парочку сухарей – в брюхе довольно заурчало. Вот теперь можно и на боковую! Опустошив добрую треть фляги, укладываюсь спать.

По всем расчетам наши должны достигнуть рубежа развертывания только завтра к вечеру. Пока там минометчиков найдут, да позиции разведают – ещё день долой. Опосля всего этого надобно подать сигнал самолетам, разложив в определенных местах куски белой материи. И только после того, как самолет сделает круг, подтвердив тем самым, что сигнал им понят, ожидать на следующий день авианалета. За это время ребята должны скрытно подойти к объекту, занять позиции и, одновременно с налетом авиации, выдвинуться максимально близко к пресловутым «сарайчикам». А дальше – по обстановке. Решит Малашенко, что целесообразнее атаковать во время бомбежки – пойдём. Хотя, откровенно говоря, я на бомбежку рассчитывал больше, нежели на нашу атаку. Не слишком сильный я спец в авиации, однако, полагаю, что десятком бомб по пятьдесят килограмм можно сделать больше, чем десятком двухсотграммовых тротиловых шашек. Даже если в цель попадёт одна бомба из десяти, так, один хрен – эффект будет более ощутимый (даже и на расстоянии). Там, на складах этих, поди, не десяток снарядов лежит? У немцев, насколько мне помнится, стапятидесятимиллиметровый снаряд весит около сорока килограммов. И взрывчатки в нём – чуть менее половины общего веса. Так что жахнет весьма ощутимо… ноги бы вовремя унести.

С этими мыслями я и задрых.

Ночь прошла относительно спокойно, просыпался всего пару раз.

Поутру – новый перекус (заодно и носимый вес меньше станет) и снова вперёд!

Идти, правда, приходилось уже осторожнее. В здешних местах кое-какие дороги и относительно развитая населёнка имелись. Так что и немцы здесь передвигались куда активнее, нежели вчера. Поэтому, подойдя к дороге, приходилось залегать, внимательно осматривать округу, прислушиваться и только потом… иногда уползать назад. Ничего с собой поделать не могу, я совил стреляный, подозрительный и недоверчивый. И если уж в башку что-то западёт – ни в жисть не пойду этим маршрутом.

Не хочу сказать, что все эти подозрения не имели под собой никаких оснований. В одном месте, аккурат там, куда уводили следы от прошедших недавно разведчиков (я ж не совсем лопух, нашёл…) обустроились немцы. В приличном, надо сказать количестве – человек двадцать.

За каким хреном им потребовалось вить себе гнездо именно здесь – непонятно. Но обустроились они капитально, даже и ячейки стрелковые отрыли. Вот только свеженасыпанные брустверы не замаскировали полностью – по ним-то я их и засёк. Не успели их дерном да ветками прикрыть, виднелся свежий песочек-то…

И вот тут меня накрыло основательными подозрениями, даже идти перестал, присел подумать.

Дано – два отделения немецких солдат в своём тылу. Отчего-то в лесу, точнее, на его опушке. Может такое быть?

Да, запросто – поднял их командир на внеплановые учения, заставил окопы отрыть, как положено.

Ага, и оставил их тут ночевать… Это без согласования с вышестоящим командиром-то? У немцев? Ну-ну… сказки у нас в другом месте рассказывают.

Ладно, будем считать, что таковое согласование имело место быть. Тогда это уже не полевой тренировочный выход, вернее, не совсем тренировочный, какая-то задача им поставлена. И они добросовестно её исполняют.

Почему здесь? Почему именно здесь? Чем это место им так приглянулось? А ведь нам тут назад идти… И обходить – ох, как неудобно будет, река и болото резко сужают возможности для маневрирования. И здесь сидят эти фрицы, контролируя самый удобный проход. Да и не только его.

Далее. Только вчера тут протопали ножками почти полсотни человек (часть роты другим маршрутом идет). Хотите сказать, что никаких следов не осталось вовсе? Щас… Если наши ребята приучены ходить осторожно, то вот за саперов я этого сказать не могу. Натопчут (тем паче – под грузом) они очень даже неслабо.

И сидящие прямо на этом следе немцы ничего не заметили? Они что, все внезапно окривели и охренели? Тогда это не воинская часть, а подразделение выздоравливающих после контузии. Которым в лесу делать совершенно нечего вообще-то.

Фрицы просто обязаны эти следы проверить! Уж, тем более что перепутать следы от наших сапог с немецкими – это совсем ослепнуть надобно. А это значит, что в обе стороны должны были быть высланы патрули. Навстречу мне таковой не попался. Ладно, допустим, что фашисты смогли определить направление движения группы и послали патруль в ту сторону. А сами заняли оборону здесь, дабы не допустить прорыва группы назад по своим следам.

Вот это уже больше на правду похоже. В такой расклад я поверить ещё могу. И это не радует совершенно.

До складов отсюда – верст пятнадцать. В то, что немецкий командир не послал наверх донесения – не верю в принципе!

А значит, нас там уже ждут… Ну, пусть и не конкретно там (всё же и другие объекты рядом есть, мы и туда в своё время похаживали), но по всей округе вести уже разнеслись. Ждите в гости русских!

Учитывая же то, что мы гости крайне неприятные, ждут нас там явно не с пирогами.

Так ведь ещё и назад топать!

А один из путей отхода (кстати, именно тот, который я лучше знаю) – именно здесь и пролегает. Так что, как сказал классик, мы пойдем иным путём…

Телефонный разговор

– Герр оберст?

– Да, майор, слушаю вас. Какие новости?

– Русские полезли в ловушку, герр оберст!

– С хороших новостей день начинается! Сколько же их?

– Пока посты засекли около пятидесяти человек. Но, как я полагаю, это ещё не всё.

– Отлично! Люфтваффе предупредили?

– Да, я своевременно проинформировал их представителя. На близлежащих аэродромах подготовлены дежурные пары истребителей. Экипажи сидят прямо в кабинах. Русская авиация найдёт здесь свою могилу.

– Великолепно, Хайнеманн! Ваша работа будет оценена должным образом, не сомневайтесь. Когда, по-вашему, начнется балет?

– Я предполагаю, что завтра, герр оберст. Вероятнее всего, ближе к вечеру, диверсанты ведь постараются уйти с места боя.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru