Litres Baner
Катабасис

Александр Георгиевич Шавкунов
Катабасис

Глава 17

В новостях показывают кадры пожара в жилом доме, языки пламени, сплетённые с густым чёрным дымом, вырываются из окон средних этажей. Двор забит пожарными машинами, поодаль держаться зеваки и погорельцы. На крыше видны крохотные фигурки людей, размахивающие руками. Диктор бойкой скороговоркой вещает о причинах и возможных последствиях.

Солен дождался фотографии поджигателя, хмыкнул, увидев мужика за сорок с запавшими глазами. Жестом выключил телевизор и поднялся с дивана. Племянники убежали на доп. занятия, а сестра с Кирией упорхнули по магазинам, вернутся едва ли через пару часов.

Времени навалом.

На кухне заварил чай, сел на веранде и принялся копаться в сети через телефон. Первым делом отыскал информацию по имплантации новорождённых, спецификации оборудования и цели. Управление Здравоохранения утверждает, что кандидаты тщательно отобраны ещё до рождения, имплантация не окажет негативных эффектов и в случае чего, может быть удалена.

Эти дети составят костяк интеллектуальной элиты империи и помогут продвинуться к миру, описанному Микаласом фон Церном. В будущем при успехе инициативы, улучшаться будут совершенно все, что позволит резко сократить траты на обучение и одновременно повысить его качество.

Порывшись по гостиной, нашёл лист бумаги и ручку, вернулся за стол и начал записывать.

Идёт тысяча пятьсот третий год, десять лет назад он столкнулся с кланом Торск. Доран де Сваус проходил службу, примерно пятнадцать лет тому. Прикинув уровень технологий в те годы, Солен поморщился и отметил начало имплантации примерно в районе тысяча четыреста восемьдесят пятого.

– Значит разработка началась лет за десять-восемь до этого?

Солен присвистнул, в эпоху маломощных компьютеров, без Сети и модулей псевдо Искусственного Интеллекта? В начале Великого Похолодания, когда ему было пять-семь лет. Подумав, обвёл дату с пометкой «ВП» и провёл стрелку до облачка с маркировкой «Имплантация».

В районе поясницы появилось неприятное покалывание, а волосы на затылке вздыбились. Солен побежал в комнату сестры, включил компьютер минуту разбирался с незнакомой системой и распечатал карту империи. Вернулся за стол, расстелил её и принялся выискивать в Сети все случаи спонтанного сумасшествия, вроде событий прошедших дней.

Большая часть расположилась на периферии, убийцы старше Солена, либо погодки. Разброс в восемь лет. Детектив запустил руки в волосы, постарался вспомнить время своей службы в армии, выругался, осознав, что от всех трёх лет помнит от силы две недели. Скомкал карту и листок, порвал на мелкие кусочки и бросил в шредер на кухне.

Вбежал в ванную и оттянул щёку пальцем, отворачивая голову. Дёсны девственно-чистые, на большом зубе виднеется серое пятнышко. Солен выдохнул, умылся холодной водой и откинул волосы назад.

Значит, эта имплантация тоже была выборочной? А что тогда с психопатами клана Торск? Попытка массовой имплантации? Зачем такая огромная выборка по всей стране?

За всем чувствуется расчётливая, жестокая и абсолютно человечная логика. У Солена появилось ощущение прикосновения к самому краешку чего-то огромного. Будто при купании в незнакомом озере, касаешься ступнёй валуна на дне, полностью укрытого илом.

Стараясь отвлечься, вернулся в зал и включил телевизор. Перебирая каналы, остановился на политических новостях. Идёт репортаж с главной площади Тарго, в свете софитов движется кортеж императора. Самодержец стоит в машине без крыши, широко улыбается и помахивает рукой собравшимся.

Диктор захлёбывается от восторга вещает, что правитель решил лично поучаствовать в репетиции парада, несмотря на преклонный возраст в восемьдесят лет. Дабы сплотить и воодушевить нацию в столь тяжёлые времена. На краю площади видны протестующие технофобы, Солен с удивлением заметил церковную символику, покачал головой.

Что творится? Ведь церковь признала Микаласа фон Церна святым, а его учение богоугодным.

Император выглядит молодо для восьмого десятка, кожа порозовела на морозе, лицо слегка облагорожено морщинами. Даже седина не выглядит старческой, скорее, как у модника. Солен невольно вспомнил своего деда, что к семидесяти годам превратился в развалину, покрытую склеротичными бляшками.

В затылке защекотало, на грани сознания закрутилась аморфная мысль, детектив попытался ухватить её. Мысль «вильнула хвостом» и скрылась в глубине подсознания, оставив мужчину с чувством почти разгаданной тайны.

От мыслей отвлёк звук открываемой двери и женские голоса. Кирия и Марта вошли обвешанные бумажными пакетами, со смехом разгрузили их на кухонный стол.

– Ну что братец, пора! – Сказала Марта, хлопнула Солена по плечу. – Купили всё что надо для месяца житья!

Солен оглядел покупки, на стол вывалился вакуумный брикет с постельным бельём и кучка консервированных продуктов. Один пакет Кирия прижимает к груди, хитро улыбаясь и поглядывая на мужчину.

***

Грузовичок местной транспортной фирмы вывез их за город по узким улочкам, словно застрявшим в прошлом веке. Лёгкий морозец, несравнимый со столичным дубаком, под колёсами похрустывает корочка льда. Над дорогой склонились присыпанные снегом пальмы и деревья.

На резких поворотах показывается море, раскинувшееся далеко внизу, окружённое высотками отелей. Солнечный свет искрится на волнах, у самого горизонта застыл угловатый лайнер.

Дорога обвивает холмы, пролегает меж домов, лесенкой построен на склоне, крохотных, почти как коробки из-под холодильников, но окружённых садами и мини-виноградниками. Асфальт то и дело прерывается древней брусчаткой, машину потряхивает. Кирия, как взбалмошная кошка, мечется от окна к окну, охает и тычет пальцем тараторя:

– Сол, гляди!

Спустя полчаса они выехали на широкое шоссе, тянущиеся вдоль моря. Въехали в дачный посёлок, в последние пару лет перестроенный в коттеджный. Кирия слегка погрустнела, каждый дом прячется за высоченным забором. У одного из таких грузовичок остановился, ворота остались закрытыми.

– У нас тут нет автоматики. – Виновато пояснила Марта. – Никак руки не дойдут сделать. Водопровод с канализацией и то в прошлом году провели.

– Ностальгировал по детству? – Спросил Солен с улыбкой.

– Да ни сколечки! Я здесь и не бываю почти. Это Табаск бредит загородным жильём, чтоб как в старину. Ретроград проклятый.

***

Солен и Кирия сдвинули створку ворот и грузовичок неуверенно въехал внутрь. Двор чист. Пространство между домом и забором занимают вековые сосны с прямыми, корабельными, стволами и разлапистыми верхушками. Земля почти свободна от снега, проглядывает трава и пышный кустарник.

Дом, трёхэтажное чудовище со скошенной крышей, широкой верандой и стеклянной стенкой на первом этаже, смотрящей на море. Кирия потянула носом, наслаждаясь густыми запахами сосновой смолы и близкого моря, выдохнула облачко пара. К крыльцу тянется мощённая булыжником дорожка, декорированная столбиками-светильниками и клумбами на изгибах.

У участка три стороны забора, вместо четвёртой огороженный коротким бортиком обрыв, открывающий вид на море.

– Ну что, молодёжь? – Сказала Марта, протягивая Кирии ворох пакетов. – Выгружайтесь, да я поеду, нужно на работу заскочить, утрясти пару моментов.

Закончив собирать вещи, Солен обнял сестру, та похлопала по спине и сказала, улыбаясь:

– Ну что, боец, мы заедем на неделе, а пока отдыхай, набирайся сил!

На последних словах она подмигнула и скрылась в машине. Солен дождался, пока грузовичок выедет, запер ворота и поспешил в дом, подхватив остатки груза. Дверь дома придирчиво оглядела его глазком камеры, пискнула и отворилась.

***

Первый этаж огромная гостиная, камином, сложенным из внушительных булыжников, при приближении людей внутри щёлкнуло и вспыхнуло синеватое пламя, разрослось широким венчиком, под потолком зашуршал кондиционер и увлажнитель воздуха. Пахнет оструганным деревом и хвоей. На полу ковёр из медвежьей шкуры с лобастой головой, оскалившей пасть на дверь.

Дом медленно оживает и приветствует гостей иллюминацией проверки электросетей. Лампочки мерцают, загудел холодильник, в подвале громко булькнуло и по трубам побежала вода.

Кирия со стоном опустилась на огромный диван, на котором даже она показалась крохотной и хрупкой, раскинула руки и заболтала ногами.

– А почему они здесь не живут? Чудесное ведь место! Какой вид на море, а воздух!

– Ага, всего-то три часа пути от города и ближайшей школы. А основной комплекс института вообще на противоположной стороне города, в часе езды от центра. – Ответил Солен, садясь рядом. – Думаю Табаск планирует переехать сюда на пенсии. Вот он огорчится, если доконает сестру до развода.

– Странный у них брак… – Пробормотала Кирия. – Неправильный какой-то.

– Обычный. – Суховато ответил Солен. – Таких большинство, сдуру распишутся, а потом мучаются остаток жизни. Ведь развод позорная штука! Ух и ах! Как соседи смотреть будут?! Тьфу…

– Не куксись! Мы здесь вдвоём, на отдыхе и у меня для тебя два сюрприза.

– Ого! – Оживился Солен, повернулся набок, став нос к носу с девушкой и глядя в глаз. – Даже два? Это какие же?

– Чуть позже покажу… – Краснея, ответила Кирия.

***

Обжились на удивление быстро, уже вечером, придвинули диван к стеклянной стене. Забрались под плед и в молчании стали наблюдать закат над морем. Раскалённый шар солнца величаво опускается в воду, заливая небо кровью. Проступают жёлтые прожилки, а отдельные лучи взрезают багровые облака. По воде к берегу протягивается рябристая дорожка.

Кирия прижалась к Солену, чувствуя странное умиротворение и безопасность, будто она маленькая и хрупкая, а он огромный воитель. Странное чувство, непривычное… но такое приятное!

– Хотела бы увидеть это летом. – Вздохнула девушка.

– Можно и летом, – меланхолично ответил Солен, – полгода потерпеть и вот оно.

 

– Полгода… – Протянула Кирия, поёрзала, пристраивая голову на груди. – Будто целая вечность… а ведь всего два месяца назад, моя жизнь была совершенно иной… а что будет через шесть месяцев? Может, я уже беременная буду?

Солен дёрнулся, поглядел на неё, девушка сложила губы бантиком и дунула ему в лицо. Засмеялась и сказала:

– Да не пугайся ты так!

По морю в сторону заката движется клиновидная яхта, за ней остаётся пенный след. На горизонте виднеется размытый силуэт платформы с торчащими шпилями, увенчанными спутниковыми тарелками.

– Чем хочешь заняться завтра? – Спросил Солен.

– Даже не знаю… может посмотреть город? – Протянул Кирия, замолчала и добавила абсолютно серьёзным тоном. – А может, взять не отслеживаемую машину, без автопилота и отправиться на земли клана Торск?

Солен вздрогнул, как от удара током, посмотрел на неё диким взглядом. Девушка осталась серьёзной.

– Зачем нам туда? – Пробормотал Солен. – Ты ведь шутишь?

– Как зачем? А тот бункер, о котором говорил Керц?

– Нет! Мы туда не поедем!

– Но… как же всё случившееся? Как же погибшие и кто может погибнуть? Проклятье, разве ты не хочешь отомстить, хотя бы за себя?

Кирия вскочила, отбросив одеяло и нависла над Соленом во всей нагой красе, упёрла кулаки в бока и широко расставила ноги. Мужчина ощутил секундный укол страха и нарастающее возбуждение. Ладони зачесались от желания вновь ухватить тугие бёдра.

– Да плевал я на себя! Правительство перемелет меня, плевать, но, если оно возьмётся за Марту или тебя?

Праведный гнев девушки ослаб, она отступила и сказала растерянно:

– Но… это ведь ужасное преступление! Сколько погибло! Я.… мы! Мы ведь обязаны ловить плохих парней!

Солен вздохнул, помассировал висок указательным пальцем и сказал устало:

– Да, мы обязаны это делать, в конце концов, нам за это платят.

– Вот, видишь!

– Подожди, я не договорил. – Солен поднял руку с оттопыренным указательным пальцем и Кирия послушно умолкла. – Мы не имеем права судить государство и правителей, как обычных людей.

– Что?! Перед законом все равны!

– Угу, как же. Киря, у правителей совершенно другой уровень ответственности и обязанностей. Да, я могу поймать принца за убийство прохожего, могу, хотя бы попытаться, осудить императора за изнасилование. Однако, история с имплантами, это тот самый другой уровень. Правительство явно делает это не из-за прихоти и не ради удовольствия. Кто знает, может статься, что всё это выльется в события, что спасут империю или улучшат жизнь граждан! Так вот, скажи мне, несколько смертей это допустимая цена за благоденствие народа?

Кирия не ответила. Легла рядом на диван и повернулась спиной, закутавшись в плед полностью. Солен вздохнул, приобнял девушку и прижал к себе.

Глава 18

Сон был беспокойный, из глубин подсознания всплывали аморфные образы членов императорской семьи с окровавленными ртами. Они смеялись, обступали Солена, хватали за руки и старались отгрызть куски плоти побольше. Он вяло отмахивался, руки двигаются с натугой, словно под толщей воды. В позвоночник впиваются иглы слепого ужаса, а мысли мечутся, как воробьи в горящем амбаре.

Солен проснулся с первыми лучами солнца, мокрый от пота и тяжело дышащий. Кирия спит поодаль, раскинувшись на диване и забросив одну ногу на спинку, а другую свесив к полу. Под потолком играет ненавязчивая мелодия, пахнет гвоздикой – дом всеми силами пытается скрасить сон постояльцев.

Море похоже на лужу мазута, по краю видна подсвеченная полоса набережной. Солену оно показалось выжженным полем, с каёмкой горящей травы. Бледнеющее небо щедро усыпано звёздами, идёт снег. Огромные перья в полном штиле величаво опускаются на землю, собираются в воздушные сугробы. Дорожки вокруг дома влажно блестят, дом усердно подогревает асфальт, не давая образоваться гололёду.

Укрытые снегом сосны похожи на гротескных монстров из далёкого космоса, а крыша соседнего дома, выглядывающая из-за забора, напоминает горный пик. Вдали тихо гудит генератор.

Солен спустился на пол, ступни утопли в тёплом мехе медвежьей шкуры, подошёл к стене-окну и прижался лбом. На стекле появился запотевший овал, кожу приятно охладило, мужчина прикрыл глаза, стараясь ухватить клочья сна и проанализировать… В ворохе одежды на другом конце дивана запищал телефон.

Звук врезался в уши долотом, Солен дёрнулся и торопливо подбежал, выхватил аппарат и нажал иконку на экране, поднёс к уху. Кирия заворочалась, перевернулась набок, демонстрируя рельефную спину и ягодицы, словно выточенные из белого дерева. Солен, оглядел её и сказал в трубку:

– Да?

– Господин Солен Тарго?

– Да, кто это?

– Старший следователь Родер, вам знакома гражданка Марта Криг?

Внутренности сдавило от плохого предчувствия, Солен опустился на диван, вдавил телефон в ухо и сказал, враз осипнув:

– Да… она моя сестра.

На той стороне молчали целую вечность, наконец следователь сказал:

– Примите мои соболезнования.

***

Кирия проснулась от бешеного крика, полного звериной ярости и отчаянья. Шум ударов по стеклу, окончательно развеял сонливость. Она подскочила с дивана в боевую стойку и застыла. Солен крушит стеклянную стену кулаками, подвывая, как раненый волк и вскидывая голову. По щекам бегут слёзы, губы кривятся, а в глазах разгорается огонёк безумия. Прежде чем она успела подойти, он мощно откинулся назад, замер на миг и со всей силы саданул стекло лбом.

Замер тяжело дыша. Кирия охнула, увидев сбегающие по стене красные струйки. Солен медленно повернулся к ней, лицо из ожесточённо-звериного стало почти детским, отражающим непонимание и обиду.

– Что случилось?

– Марта… мертва.

***

Следователь Родер, оказался тощим, как спичка, с недельной щетиной и тяжёлыми мешками под глазами. Встретил их у дверей морга, тревожно глянул на Солена, придерживаемого за плечи Кирией.

– С вами всё в порядке? – Спросил Родер, подходя ближе.

– Да. – Ответил Солен. – Давайте приступим к опознанию.

Голос блёклый и безжизненный. Взгляд у него пустой, а лоб заклеен широким пластырем. Кирия шумно шмыгает носом, смотрит под ноги. Плечи обоих за время прохода от машины до здания морга, осыпало снегом. Отдельные перья запутались в волосах, только усиливая потерянный вид парочки.

Следователь кивнул и открыл дверь, в нос шибануло формалиновым смрадом и стерильностью. Солен шагнул внутрь на негнущихся ногах, Кирия придержала, не дав упасть.

– Вы ведь тот самый Солен Тарго? – Невзначай спросил Родер.

– Да…

– Простите. – Пробормотал следователь. – Просто любопытство заело… они тут.

В крохотной каморке без окон, под лампой дневного света стоят три тележки, накрытые накрахмаленными простынями. Одно тело взрослого и два детских. Солен снял с плеча ладонь Кирии, подошёл ближе и механическим движением сорвал ткань.

Лицо дёрнулось и застыло, а в глазах, заметив пустоту, расплескалась Тьма. Следователь сам не понял, откуда пришло это сравнение, но лучше и не подобрать.

Пустота в глазах, как бы не очевидно, ничего не выражает, а вот Тьма источает ледяную ненависть.

– Да, это она. – Отчеканил Солен, возвращая ткань на место, подошёл к оставшимся двум тележкам, сдвинул простыни. – А это мой племянник с племянницей, Кобен и Мая.

Он умолк, на скулах заиграли желваки, медленно повернулся к следователю и спросил:

– Это сделал муж?

– Да, запись с домашних камер подтверждает. Орудовал топориком для рубки мяса…

Солен вскинул руку и сказал:

– Это неважно. Где его тело?

– Он сбежал с места преступления… эй, стойте! Куда вы?

Солен прошёл мимо, словно забыв о существовании следователя, тот схватил за плечо, но руку перехватила Кирия и покачала головой.

– Простите, но оставьте его в покое. Если что, я вам позвоню.

***

На выходе из морга шаг Солена стал твёрдым и пружинистым. Челюсть выдвинулась вперёд, а кулаки стиснулись до треска. Он сел в машину вцепился в руль, игнорируя писк автопилота. Кирия забралась на заднее сиденье, спросила, глядя в затылок:

– Куда собираешься?

– Повидаться с выродком.

Машина сорвалась с места, выбрасывая из-под колёс снежный фонтан. Понеслась по дороге, играя в шахматку на пределе скорости. Кирию вжало в сидение, улица по бокам смазалась, а снег, бьющий в лобовое стекло, превратился в вытянутые полосы на фоне светлеющего неба.

На экране приборной панели под тревожный писк всплыло уведомление о принудительной остановке. Авто начало сбавлять ход, Солен выругался и прижал к камере удостоверение детектива. Автопилот растерянно пискнул и.… отключился. Кирии показалось, что машины встала на дыбы от ускорения, а педаль газа под ногой Солена раскрошилась. В глазах на миг потемнело.

Девушка торопливо застегнула ремень безопасности, осознавая, что на такой скорости от них останутся только клочья мяса по искорёженному салону. Солен прижался к рулю, оскалившись и не спуская взгляда с дороги.

***

За ними увязались патрульные, но быстро отстали и затерялись. Авто вылетело за пределы города и начало набирать скорость, словно и вправду намереваясь взлететь. Кирия с испугом вгляделась в отражение Солена на зеркале заднего вида.

Впереди показался разрушенный комплекс зданий на берегу моря, глядящий на линию прибоя пустыми провалами окон. Восходящее солнце просвечивает насквозь, через прорехи в стенах и крыше. Кирия успела разглядеть дырявый купол… остановка закрутила авто, юлой, на асфальте остались жирные следы от жжёных покрышек.

– Где мы? – Спросила Кирия, не надеясь на ответ.

– Это их место. – Ответил Солен, выходя из машины. – Именно здесь Марта познакомилась с Табаском, с тех пор, каждую годовщину устраивают… устраивали тут пикник.

Выбравшись из машины, Кирия увидела брошенный у входа мотоцикл и присыпанную снегом цепочку следов, уходящую внутрь. Солен пошёл по ней, стискивая кулаки, девушка попыталась обогнать, но он уверенно остановил, сжав плечо.

– Не вмешивайся.

– Но…

Солен не стал слушать, вошёл внутрь и исчез в полумраке разрушенного коридора. Пройдя по завалам строительного мусора, они услышали булькающие всхлипы и звуки ударов камня по металлу. Коридор оборвался подсвеченным, через прорехи в яйцевидном куполе, залом.       Здесь на удивление чисто, на потолке видны остатки мозаики. В дальнем конце стоит Табаск, в забрызганной кровью футболке и штанах, и трясущимися руками пытается перебросить верёвку с привязанным кирпичом, через трубу, торчащую в стене.

Увидев их, он дёрнулся, плюхнулся на колени, заливаясь рыданиями и протягивая руки.

– П-прости… я-я-я не хотел! Это был не я! Это демон овладел! Я не знаю, почему… она даже не кричала…

Поток слов слился в беспорядочное бульканье и сглатывание слёз. Солен молча приблизился, положил ладонь на макушку зятя, прохрипел:

– Я знаю.

Табаск поднял к нему заплаканное лицо, покрытое смазанными брызгами крови… Ладонь сжала волосы и рванула к стене, ощутимо хрустнуло, на оголённой кирпичной кладке осталось красное пятно. Табаск попытался вырваться, ухватился за запястье, Солен с воплем впечатал лицо в стену второй раз, и ещё раз, и ещё… С каждым ударом крик усиливается, становится отчаянней.

Убийцы перестал двигаться после третьего, только сучил руками, оставляя на Солене красные следы. А когда перестал, шурин бросил его на пол и наступил на горло, надавил до мерзкого хруста, завопил и начал бить ногой, словно стараясь отделить голову от тела.

Кирия попыталась остановить, но только протянула руку и неуверенно отступила. Солен обернулся к ней, и срываясь на слёзы, выкрикнул:

– Снег! Принеси снега!

Девушка выбежала наружу, нагнулась зачерпнуть пригоршню… и её стошнило. Несколько минут стояла согнувшись, уперев руки в колени и переводя дыхание. Отплевалась и, умывшись снегом, набрала полные ладони свежего, пошатываясь, понесла жениху.

Солен сидит у трупа, обхватив голову руками, мерно покачивается. Увидев девушку, прекратил и кивнул. Оттащил мертвяка под солнечный свет, натолкал в рот снега, выгреб красную кашицу и оттянул щёку. Задушено выругался и пинком отбросил тело.

На остатках десны, очищенных снегом, видно до боли знакомое клеймо.

– Ты в порядке? – Пролепетала Кирия.

– Нет. – Ответил Солен, мотая головой. – Какой тут к чёрту «в порядке»?

Кирия помолчала, наблюдая, как обезображенные останки убийцы опускаются хлопья снега. Растворяются в густеющей крови, но следом ложатся новые и новые. За стенами нарастает прибой, вдали заливается лаем собака.

Солен взял остатки снега, яростно умылся и откинулся назад, подставляя лицо свету и снежинкам. Когда он закончил, выражение стало обычным, только в глазах появился холодный блеск, а губы сжались в тонкую линию.

 

– И что теперь? – Спросила Кирия, прикидывая, сколько законов он нарушил и сколько скостят за состояние аффекта и обстоятельства с заслугами.

– Дай телефон.

Девушка с готовностью протянула, Солен, не отрывая взгляда от мертвеца, набрал номер и прижал к уху. Спустя секунду тишины сказал отчётливо:

– Родер? Это Тарго. Да. Тело в главном зале княжеского пансиона. Да, того самого. – Солен умолк, выслушивая неразборчивую скороговорку, покачал головой. – Это уже неважно.

Сбросил вызов и вернул телефон Кирии, посмотрел ей в глаза и сказал виновато:

– Ты можешь остаться…

– Нет. Куда ты, туда и я!

Девушка подошла к нему и обняла. Солен застыл на миг, расслабился и заревел, как ребёнок, навзрыд, уткнувшись в грудь.

***

Машина с отключённым автопилотом дожидается их с распахнутыми дверями под снегопадом. Снег валит так густо, что не видно дальше вытянутой руки, а шум моря похож на гул мотора, за толстой стеной из ваты. Кирия уложила жениха на заднее сиденье, а сама втиснулась на место водителя, несколько секунд разбиралась с управлением.

Мотор с готовностью заурчал, машина плавно сдвинулась с места, вырулила на трассу и помчала, набирая скорость. Свет фар взрезает снежную пелену, стелется по чёрному полотну асфальта.

– Куда? – Спросила девушка, не отрываясь от дороги.

Солен долго молчал, накрыв лицо ладонями и всхлипывая. Утёрся рукавом и сказал сдавленно:

– На север. Вскроем этот проклятый бункер.

Кирия кивнула, одной рукой достала телефон, приоткрыла окошко и вышвырнула. Коробочка стукнулась о край стекла и исчезла в белой пелене. Солен проследил взглядом, спохватившись, выкинул свой. Сел, опираясь на переднее сиденье, сказал задумчиво:

– Ну, теперь мы без денег и карты.

– Дорогу спросим, – ответила Кирия, извлекла пластиковую карточку и не глядя протянула назад, – а деньги снимем по пути.

– Какая ты у меня умница. – Сказал Солен и выдавил улыбку.

– И не говори… а что будем делать после бункера?

– Найдём ответственного и уничтожим.

– А как же твой вчерашний спич? Прости…

Солен мотнул головой, сказал, скалясь:

– Плевать. Пусть какой угодно целью прикрывается, хоть благом нации, хоть спасением мир. Теперь это личное.

Рейтинг@Mail.ru