Катабасис

Александр Георгиевич Шавкунов
Катабасис

Глава 13

…Запястья сжимают браслеты наручников, голод терзает желудок пастью с ледяными клыками. Рядом в темноте плачет женщина, морозный ветер просачивается через щели в дощатой стене, гонит по бетонному полу грязную позёмку. Под потолком раскачиваются, позвякивают ржавые от крови цепи с мясницкими крюками. Солен лежит в углу, стараясь сохранить остатки тепла и не сойти с ума от боли в перебитых коленях.

Снаружи гудит дизельный генератор, в щели видно усыпанный снегом двор и крышу длинного дома с печной трубой. Дым свечкой поднимается к звёздам, на пике словно упирается в стеклянный потолок и расползается плоской шляпкой.

Пуховик Солена заляпан бурым, пестрит прорехами, из которых торчит серый наполнитель. Ног ниже колен не чувствует, штанины черны от крови, облепили голени. Каждое движение отдаётся болью, словно два разлохмаченных провода под напряжением бьют друг о дружку. Детектив сцепил зубы и постарался отвлечься, размышляя, как выбираться.

За дверьми амбара двое охранников переговариваются с характерным горским акцентом. Один рассказал анекдот, а второй вспылил и сбиваясь тараторит, что-то о матери шутника. Тот с гоготом напомнил, что у них одна мать, их сестра. Перепалку оборвал зычный окрик и тяжёлые шаги по снежному насту.

Двери заскрипели, нехотя пошли в стороны, натужно скрипя промёрзшими петлями. Полумрак амбара разрезала полоса жёлтого света, перекрытая тремя фигурами. Солен увидел других пленников, двое были с ним в машине, попавшей в засаду, остальные одеты в лыжную форму и один, полумёртвый, в лёгкой жилетке дальнобойщика. Всего семь человек, не считая его.

Один из мучителей пошёл по кругу, тыча в жертв пальцем и зычно приговаривая:

– Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана… буду резать, буду бить, всё равно тебе… ага!

Палец ткнул в сторону плачущей женщины, губы людоеда растянулись, обнажая сточенные треугольные зубы.

– Вот эту ребята, самое то на плотный ужин.

– А может, дальнобоя? А то он уже почти того, глянь какой синий. – Сказал один из охранников, снимая с пояса пеньковую верёвку с петлёй.

– Не, из него сделаем копальхен, как раз на праздничный стол пойдёт.

– Это чо ещё?

– О, брат, вкуснейшая вещь, я её опробовал, когда по малолетке у Холодного Моря чалился, до сих пор вкус забыть не могу.

– А с этим что? – Спросил второй, указывая на Солена.

– Столичного? А его наутро, у этих мясцо нежное, самое то с с утреца.

Петлю накинули женщине на шею, криво, часть зацепилась за ухо и сдавила челюсть, вынуждая распахнуть рот. Затянули и, не обращая внимания на полные ужаса вопли, потащили прочь. Солен закрыл глаза и отвернулся к стенке. Когда двери закрылись, вытянул руки и подвигал запястьями, натянув цепь наручников. Между кожей и браслетами пространство для одного пальца…

***

– Сол?! Сол? Что с тобой?

Голос Кирии разорвал морок, Солен распахнул глаза и обнаружил себя на диване в обнимку с девушкой. Ноги укрывает шерстяной плед, за окном нарастает ледяная метель, а на стене телевизор отображает потрескивающий камин.

Грудь вздымается часто, как после скоростной пробежки в гору, лицо залито потом, а левая рука намертво вцепилась в спинку дивана. Пальцы побелели от напряжения.

– Кошмар приснился…

Солен откинул плед, соскользнул на пол, ступни прижгло холодом. Запершись в ванной, включил воду на полную и склонился над раковиной. Умылся, ожесточённо натирая лицо. Из зеркала смотрит некто не знакомый, с острыми скулами и запавшими глазами. Капля воды застыла на кончике носа, в глазах отпечатался застарелый ужас. В себе он увидел черты тех пленников, а на запястьях вновь ощутил холод наручников.

Захотелось заорать, Солен распахнул рот и резко закусил губу. Боль прояснила сознание, по подбородку скатилась алая капля, сорвалась в раковину и расплескалась красным цветком на белоснежном фаянсе, смешалась с водой.

За ушами «щёлкнуло» будто переключатель напряжения, и он с пронзительной ясностью увидел, как по всей Империи люди сходят с ума. Убивают родных и сводят счёты с жизнью… или, войдя во вкус, стучатся к соседям. Сбиваются в большие группы и упиваются потоками серотонина от творящегося ужаса вокруг.

Следом вспыхнула ясная мысль: а что, если это уже произошло?

Сколько людей каждый день пропадает без вести, а скольких находят живыми? В отделении целая комната отведена под шкафы с подобными делами, а по всей империи данных наберётся на целый дата центр!

Руки мелко затряслись, он поднял взгляд к потолку и согнулся пополам. Содержимое желудка выплеснуло в раковину, Солен закашлялся струя воды чиркнула по затылку. Желудок скрутило спазмом, остатки ужина заляпали раковину. Ноги затряслись и Солен обессиленно опустился на полу, обливаясь потом. Залепетал, обхватив голову:

– Да какого… что вообще происходит?

Вспышка боли резанула по внутренностям, ослепила и разошлась по телу, пульсируя в кончиках пальцев. В дверь заколотили.

– Сол? Ты в порядке?!

– Нет! – Просипел он, попытался встать и рухнул набок, чувствуя, как ноги начинают дёргаться против воли. – Медико…

Горло перехватил колючий обруч, Солен с ужасом осознал, что не может двигаться. В глазах начало темнеть, медленно, с пугающей неотвратимостью, поглощая край зрения…

***

В себя пришёл от тянущего чувства в районе бёдер и шеи, веки поднялись с натугой. Сначала видел только белое пятно, оно постепенно оформилось в стены и потолок. Он лежит на больничной койке, к телу протянуты толстые трубки полные крови, которую они перекачивают в массивный шкаф рядом. Внутри гудит и шелестит, мерно работает помпа. Солен покосился на кучу оборудования, отмечающего пульс и ещё сотни других параметров, о которых он даже не подозревал.

Чуть поодаль на диванчике спят Кирия и Марта, обе растрёпанные, с чёрными мешками под глазами. Что слишком ярко выделяются на белой коже абсолюты. Солен попробовал шевельнуться и обнаружила на пальцах «прищепки» с подведёнными проводами. Запищало, в палату ворвались, разбудив женщин, трое медиков.

Двое бросились к Солену, а третий к аппаратуре. В катетер, вживлённый в левое запястье, сделали несколько уколов. Кирию с Мартой оттеснили от койки, сестра заплакала, спрятала лицо в платке. Абсолюта обняла её за плечи, прижала к груди.

– Ч-что… случилось… – Просипел Солен.

– Отравление. – Отрывисто ответил один из медиков. – Очень сильное, вам повезло.

– Да какого чёрта… – Простонал Солен.

– У вас был отказ внутренних органов, печень пришлось регенерировать. Вы дня три провалялись с имплантом.

– Три? Сколько прошло? Какое число?!

Вместо ответа медик отошёл к окну и отдёрнул штору. За двойным стеклопакетом тьма, прочерченная вьюгой.

– Сейчас полдень, вторые сутки Длинной Ночи.

Сол откинулся на подушку и прикрыл глаза. Две недели, его не было четырнадцать суток, проклятье! Из коридора в палату заглянула медсестра, поманила Кирию пальцем, девушка оглянулась на него и вышла, прикрыв дверь.

Марта, продолжая реветь, опустилась на диванчик. Только сейчас Сол заметил на ногах сестры мягкие тапочки, а у подлокотников скомканную простынь.

***

Медики прибыли через десять минут после вызова, машина едва не застряла в снежном заносе. К этому моменту Солен судорожно вдыхал каждую минуту, как утопающий, на долю секунду пробивающийся на поверхность. Конечности мелко дрожали, а Кирия сидела в прихожей и с рёвом прижимала его к груди.

В госпитале он умер четыре раза, лишился целой россыпи нейронов и по собственным ощущениям части воспоминаний из детства. Также забыл слово, обозначающее цвет персиков.       Яд поразил нервы в ноге, но их удалось спасти или заменить. Родное отделение оплатило часть лечения с пожертвований. Про него умудрились снять документальную короткометражку для сети, где обвинили во всём недобитков клана Торск. Мэр столицы, под давлением общественности, назвал в его честь маленький сквер на отшибе.

Услышав о состоянии брата Марта, к вящему недовольству мужа, бросила всё и отправилась в столицу.

С особым холодком Сол выслушал рассказы о волне убийств, прокатившейся по городу. Люди пачками сходили с ума и устраивали бойню, в прессе событие окрестили Кровавой Ночью.       Официальная причина сезонное помешательство, просто совпавшие по времени. По телевидению выступали видные психологи и историки, последние приводили в пример события столетней давности и Длинных Ночей прошлых лет.

Солен сжимал кулаки, кривился и молчал.

В один день к нему завалился Борген с плетёной корзинкой полной фруктов. Передал открытку, подписанную всем отделом. Пожелал скорейшего выздоровления и добавил, что по решению высшего начальства Солен отправлен в бессрочный оплачиваемый отпуск. После чего поспешно слинял, а гостинцы забрала медсестра, заявив, что ему нельзя ничего такого ещё как минимум месяц.

Через неделю после пробуждения он смог встать без посторонней помощи и нормально сходить в туалет. После выдали переносную капельницу и разрешили прогулки по коридорам, настрого наказав держаться поручня.

Марта и Кирия навещают ежедневно, лица у них серьёзные, а в глазах пляшут дьявольские огоньки. Абсолют напоминает изготовившуюся к прыжку горную кошку. Говорят, что спланировали отпуск на лучшем курорте, где он поправит здоровье сразу после выписки.

***

В один из дней во время прогулки Солен забрёл в дальнее крыло поликлиники, где расположилось родильное отделение. Остановился у стены с панорамным окном в палату.

За стеклом десятки пластиковых боксов-люлек с новорождёнными. У Солена они вызвали ассоциации со сморщенными картофелинами, но смотреть на них оказалось по странному умиротворяющим.

Он оперся о капельницу, как старикашка и с улыбкой наблюдает, как груднички просыпаются и засыпают. В голове проскочила мысль, что и ему пора обзавестись потомством.

 

В палату вошла медсестра и начала бережно смазывать ватной палочкой за ушами младенцев, периодически окуная кончик во флакон с прозрачной жидкостью. Когда она вышла, Солен окликнул её и подковыляв спросил:

– Девушка, а зачем вот это?

– Это?

Медсестра потрясла опустевшим флаконом.

– Да, просто любопытно, тут, знаете, бывает скучновато…

– А ничего, просто нужно обработать швы.

– Швы?

– Ну да, этим счастливцам вживили имплант, стимулирующий интеллект! Представляете? Это поколение будет в разы умнее нас! Счастливцы… эх, хотела бы я такой… увы, хорошо прижимается только у грудничков. Ой, что с вами? Позвать врача?

Солен ощутил, как по темечку прилетел удар кувалдой, обёрнутой поролоном, покачнулся и вцепился в капельницу. Выдавил улыбку и помахал ладонью.

– Нет, просто устал стоять… я сам сейчас, как младенец, только учусь ходить.

Девушка выдавила улыбку, взяла его под ручку и проводила в палату, после уложила на койку и вызвала врача. После Солен расспросами выяснил, что в каждом роддоме выбрали по два десятка новорождённых и с согласия родителей вживили импланты новейшего поколения. Всё под эгидой программы Цвета Нации. Детям обещали лучшее образование, а семьям щедрые выплаты.

Доктор с улыбкой добавил, подготавливая шприц:

– Представляете, детям от обычных людей и абсолютов это счастье вообще вне очереди! Того гляди я к старости заведу участок на другой планете, может даже в другой галактике!

– Было бы прекрасно… – Выдавил Солен.

А сам с неожиданностью осознал, что действительно, было бы чудесно. Не станет же правительство в открытую вживлять детям дефективные импланты, превращающие людей в безумных маньяков? Он зажмурился, пережидая укол в сгиб локтя.

Ответ очевиден, конечно, станет.

Будь они полностью безопасны, на операцию отдали бы своих детей. А эти груднички, не более чем подопытные крысы, чья судьба безразличны власть имущим. Нужен только результат. Получится – хорошо. А начнут убивать всех подряд – ещё лучше, можно новое поколение имплантов сделать надёжнее!

Вот только к чему такая торопливость?

Мысль раскалённым железом впилась в мозг, не давая уснуть. Зачем государству рисковать, зачем ему так много умников в ближайшие двадцать лет? Солен перевернулся набок и начал смотреть в окно, на непроглядную черноту и мелькающие снежинки.

Глава 14

Во дворе дома собралась толпа, несмотря на вьюгу. Темноту подсвечивает неверный пара фонарных столбов и фары автомобилей. Конусы света пунктирными линиями пересекаются колючие снежинки. На прибытие Солена с сестрой и Кирией никто не обратил внимания. Народ перешёптывается, глядя, как коронеры под сопровождением стражи выносят из подъезда чёрные мешки с трупами. Складывают у лавочки, там лежат ещё шесть, успевших накопить снег в складках.

Солен, опираясь на трость, подошёл к бородатому мужику, соседу с этажа ниже, откашлялся, привлекая внимание и спросил:

– Что случилось?

Мужик дёрнулся, обернулся, увидев соседа выдохнул, положив ладонь на левую сторону груди.

– Уф, напугал! Привет Сол, да, как видишь, полный мрак. Тело с третьего этажа свихнулось да удавило семью, семь человек, даже детей малых!

– Тел куда больше. – Подметил Солен, косясь на новую партию чёрных мешков.

– Угу, тварь после пошла по соседям. Бывший, мать его, десантник… Дом-то у нас дружный, вот и до дружились… мать перемать. Вот тебе и канун солнцестояния, как теперь жить-то, Солен? То людоеды нападают, теперь вот это. Тебя и то, уже дважды в больницу клали, в этот раз-то что, опять Торски?

– Нет, отравился.

– Эх, как страшно жить становится.

Трупов набралось семнадцать мешков. У Солена волосы на затылке зашевелились от осознания этого. Марта вцепилась в руку, лицо вытянулось, а глаза влажно блестят, несмотря на пронизывающий ветер. Кирия мрачнее тучи, вызвалась помочь уложить мертвецов в грузовичок морга. После вернулась к Солену и сказала тихо:

– В основном старики и дети.

***

Лифт опечатан жёлтой лентой и стоит на первом этаже, распахнув двери. Стены забрызганы кровью, на уровне колен широкие мазки от ладоней, а на полу застывшая лужица с отчётливыми отпечатками босых ступнёй. Воздух смердит кровью, у Солена сжался желудок. Смрад похож на характерное амбре мясницкого амбара людоедов.

Подъём по лестнице показался бесконечной пыткой. В один момент Кирия не выдержала и не спрашивая, подхватила его на руки. Понесла, как жених невесту. Солен начал было протестовать, но сестра отвесила подзатыльник, и он умолк. Квартира встретила приятным тёплом и запахами родного дома.

Кирия помогла разуться, Солен сгорая от стыда и неловкости молча принял помощь. В полной тишине женщины провели его на кухню и указали на стол. В широкой жестяной миске лежат пять металлических кружков с проводками.

– Это что такое?

– Прослушка. – Ответила Кирия, широко улыбнулась и выпятила грудь, уперев кулаки в бока. – Я и Марта весь день убили на поиски, но нашли всё!

– Так пока вас не было, они могли поставить новые.

Сестра покачала головой, ткнула большим пальцем за спину и сказала:

– Нет, уходя поставила метку, тонкую нить на двух каплях клея, между дверью и косяком. Когда пришли, она была цела.

– Какие вы у меня… умницы.

– О… – С улыбкой протянули женщины. – Это ещё не всё.

Кирия жестом фокусника извлекла из кармана три пластиковые полосы с убористой полиграфией.

– Это что?

– Билеты на Тёплое Море! – Ответила Марта. – Тебе нужно отдохнуть и привести себя в порядок. У меня есть прекрасный гостевой домик у моря вдали от дорог и города. Так что там ты будешь в безопасности.

– Да уж… они смогли меня отравить непонятно как посреди города, а тут в глуши… хм…

Кирия замялась, сказала, отводя взгляд:

– Это сделал тот снайпер с пневматикой. Уже после, на шее нашла покраснение, как прыщик, а внутри крохотная такая игла-шприц. Ты, наверное, даже не заметил. Видимо, они надеялись, что ты умрёшь во сне.

Солен на автомате потёр шею, пробормотал ни к кому не обращаясь:

– Не понимаю… это точно правительство, а не кучка дегенератов? Почему просто не застрелить? Я уже совсем ничего не понимаю.

– Ты слишком переоцениваешь их. – С улыбкой сказала Марта. – В высшем эшелоне власти люди умные, но вот в среднем и нижнем… кретин на кретине и кретином погоняет. Уж поверь. Все умные люди сидят по НИИ и политика им совершенно до лампочки.

– Да-да, – сказал Солен, переводя взгляд на «жучки», – во власть стремятся только ничтожества. И чем сильнее человек желает власти, тем ничтожнее он. Помню, помню. Однако я совсем не верю, что ради такой тайны, они не готовы убить наверняка.

– Тайна не такая уж и тайна. – Сказала Кирия. – Я тут посмотрела, в общем, это клеймо довольно часто обсуждают в Сети, в основном на форумах стоматологов. Эдакий секрет у всех на виду.

– Тогда я совсем ничего не понимаю… – Простонал Солен, меня хотели убить из-за чепухи, которую открыто обсуждают в интернете?

– Я же говорю, идиоты. – Ответила Марта.

– Ладно, мне действительно нужен отдых. Сестрица, а твой суженный – ряженный против будет?

– Конечно будет, да он взбесится! – Засмеялась Марта. – Вот только он без пяти минут бывший, и прекрасно знает об этом, так что будет помалкивать. Тем более племянники будут рады тебя видеть.

– Хорошо, просто превосходно… когда выдвигаемся?

***

Собираясь, Солен бросил в сумку набор сменного белья и одежды, поколебавшись, тёплые вещи оставил на вешалке. У Тёплого Моря зима в разы мягче, можно ходить в осеннем. Похлопал по кобуре и запоздало вспомнил, что оружие придётся оставить. На борт самолёта даже с крохотными ножничками не пустят.

Кирия собралась и того быстрее. Предстала перед Соленом в тонком тренче, скрывающим вздутые мышцы и облегающим талию, на ногах красуются ботинки с приподнятым каблуком. Деталь крохотная, но фигура преображается кардинально. Сол сглотнул слюну и с натугой отвёл взгляд от бёдер подруги. Та засмеялась и приобняла его, прижав к груди.

– У тебя такое лицо сейчас было…

– Какое?

– Честное. – Проворковала Кирия обворожительно улыбаясь.

– Полегче женщина, моя сестра за стенкой!

– Если что, – донеслось из коридора, – то я ничего слышу, совсем!

Дорога до аэропорта заняла почти сорок минут по дороге, стиснутой фонарными столбами с яркими плакатами и флагами в честь скорого торжества. Солен прислонился к окну, наблюдая за улицей и громадой имперского дворца, виднеющейся вдали. Помнится, впервые оказавшись в столице, он принял его за скальный массив.

Резиденция императорской семьи настолько огромна, что это скорее город в центре города. Там сконцентрированы все административные власти государства, огромная парковая зона, открытая для всех и самые учебные заведения, взращивающие гениев.

Именно там засел его враг.

Вряд ли это сам император, иначе бы Солен просто исчез, не успев и рта открыть. Значит, кто-то значительно меньший. Может, один из полусотни младших принцев?

– О чём задумался? – Спросила Кирия, ткнув локтем вбок.

– Да так, о всяком… что будет, если ядерной боеголовкой шарахнуть по солнцу?

– Э-э?

– Не обращай внимания, – вклинилась Марта, сидящая на переднем сидении, – мужчины вечно о всякой дури думают. Нет бы о нас, прекрасных.

Женщины засмеялись, а Солен действительно задумался над последствиями взрыва ядерной бомбы на поверхности звезды. Даже представил, как атомный гриб вырастает над бесконечным океаном плазмы, среди арок протуберанцев.

***

Аэропорт напоминает дворец из далёкого будущего, где во всей красе и мощи воплотились мечты Микаласа фон Церна. Вытянутое стеклянное здание, завёрнутое полукругом, с хромированными рёбрами, среди которых завывает вьюга. Поодаль на вышках мерцают красные огни, от рёва заходящих на посадку самолётов подрагивает земля.

Солен задрал голову, разглядывая металлическое брюхо снижающегося исполина. Уши заложило, череп наполнился гулом, а животная часть сознания завизжала от ужаса и восторга.

Поодаль на посадку заходят крошечные суборбитальные челноки, игрушки богачей и высшей знати. Каждую секунду ценящих на вес платины. Над зданием курсируют два приплюснутых дирижабля-ретранслятора. Они обеспечивают аэропорту сверхскоростной доступ в сеть и содержат вычислительные центры на воздушном охлаждении.

На входе пассажиров прогнали через ряд арок и тёмный коридор, с потолка которого опускается обеззараживающий туман. У другого конца для верности облучают фиолетовым светом, Солен напрочь забыл название, но помнит, что это нужно для окончательного очищения от вирусов и микробов. Часть очереди отсеяли на тщательный досмотр.

Проходя мимо «счастливцев» Кирия, шёпотом спросила:

– А это помогает?

– Ну… от захвата самолёта или зачем ещё такие меры?

– Нет, конечно. – Фыркнул Солен.

Стоящие поодаль охранники покосились на него с неодобрением. Сестра ткнула локтем под рёбра, прошипела, наклонившись к уху:

– Тихо ты, а то и нас решат досмотреть.

– Подожди, Сол, если эти обыски бесполезны, то зачем они?

– Театр безопасности. – Ответил Сол и улыбнувшись помахал нахмурившимся охранникам. – У этих ребят по большей части даже нет специальной подготовки, основная их обязанность, разыгрывать спектакль перед пассажирами.

– Но… зачем?

– Создать иллюзия безопасность. Полёты сами по себе вещь страшная, мало ли какая погань приключится в воздухе.

Посадку объявили спустя полчаса, как они сдали багаж. Пассажиров желающих понежится у Тёплого Моря, оказалось слишком много.       В тесном посадочном коридоре на Кирию смотрят со смесью ненависти и страха, девушке пришлось пригнуться, чтобы пройти в самолёт, да так и идти до места. Мужчина, сидящий перед ней, закатил глаза и подтянул кресло, скорчился на нём, бурча под нос. Девушка озадаченно глянула на Солена, тот покачал головой и сказал:

– Не обращай внимания.

Кирия устроилась у иллюминатора, прижалась к нему словно ребёнок, ожидающий мультики. Обернулась и пояснила смущённо:

– В детстве мечтала так сидеть весь полёт и наблюдать за облаками.

– Вот и сбылась мечта! – Сказала Марта.

Её место через проход от них, рядом с задремавшим стариком в цветастой рубашке и узких брюках. Солен опустился в кресло, с удовольствием откинулся, наслаждаясь плотностью и тугими валиками под поясницей и шеей. Полёт предстоит долгий, стоит расслабиться.

Салон полнится гомон рассаживающихся людей, через два сиденья дородная женщина требует поменяться местами с её доченькой, колобком в платье и розовым бантом на всю голову. Хозяин искомого места, худощавый парень в очках, наотрез отказался. Заявив, что он заплатил за это место и менять его, на куда худшее в хвосте не намерен. Женщина начала орать, обзывая парня последними словами и заявляя, что он не только украл место диточки, но и домогался её.

 

Народ начал оборачиваться на них, кто-то достал телефоны и начал запись. Бортпроводниц подбежала к истеричке, проверила билеты и попросила сесть на своё место в хвосте самолёта. Бабища побагровела и разразилась полной ярости тирадой, обильно брызжа слюной и пытаясь огреть стюардессу и парня размашистыми ударами:

– Да как вы смеете покрывать подонка?! Диточка хотела сесть у иллюминатора, а он, погань такая, а ты стерлядина! Да я вас всех!

Кирия посмотрела на это, повернулась к Солену и спросила:

– Может нам поменяться с ней? Ребёнок всё-таки…

– Нет. – Отрезал Солен. – Ты хотела смотреть в иллюминатор, и ты будешь. Я вот только не пойму, где воздушный стражник? Не стюардессе же разбираться с этой… этим.

Старик, сидящий рядом с Мартой, приоткрыл один глаз, повернулся к Солену и сказал, позёвывая.

– Да тут я.… тут, просто жду.

– Чего? – Удивилась Кирия.

В один момент бабища таки попала оплеухой по парню, сбила очки и с радостным видом наступила на них. Старик проворно соскочил в проход и оказался возле неё, в руке появилась трещащая жёлтая коробочка.

Молча ткнул в основание шеи, бабища задушено взвизгнула и повалилась на пол, подмяв девочку, что с отрешённым видом ковырялась в носу. Старик достал из кармана рацию, сказал несколько отрывистых фраз и вальяжно вернулся на место. Сев повернулся к Солену и сказал:

– Да вот этого, теперь её ссадят с рейса и впаяют штраф.

– А очки парню кто вернёт? – Спросил детектив.

– Получит компенсацию, да ещё с этой образины доход поиметь сможет. – Улыбаясь, пояснил старик, положил ладонь на грудь и представился. – Килрог, воздушный стражник.

– Солен Тарго, детектив. Приятно познакомиться. Надеюсь, за полёт такого не повторится.

Рейтинг@Mail.ru