Бастард-2

Александр Георгиевич Шавкунов
Бастард-2

Глава 26

Трое крепких парней трут пол покрасневшими тряпками, выжимают в огромные бадьи. Тишину постоялого двора нарушают истошные рыдания в дальней комнате и плеск воды. Работники косятся на Орландо, сидящего за столом в углу. Во взглядах читается суеверный ужас и недоверие. Как мог один человек порубить столько народу, так быстро и просто потягивать чай.

Мечник откинулся на спинку стула, левая рука свободно свешена, а в правой глиняная кружка. На столике лежит шпага в ножнах, подпирает высокий чайник. Орландо пьёт крохотными глотками, прокатывает напиток по языку. Щурится, наслаждаясь непривычным вкусом и поглядывает на вход.

Дверь плавно отворилась, Винченцо вошёл склонив голову, чтобы не хрястнуться лбом о косяк. Осторожно прикрыл и оглядевшись, направился к Орландо. Высокий, черноволосый, с широкими скулами и мощным подбородком. Плечи укрыты выцветшим плащом, а на поясе покачивается меч в обвязанных ремешком ножнах. Работники провожают взглядами, прервав уборку. Один буркнул под нос, но рыцарь проигнорировал, опустился на свободный стул, напротив Орландо.

– Давно не виделись, брат. – Сказал мечник, отпивая из кружки.

– Давненько… – Выдохнул Винченцо, опустил взгляд в стол и добавил. – Мама умерла.

– Сочувствую. – Ответил Орландо, тоном, отметающим всякое сожаление.

– Отец тоже. Через полгода.

– От горя?

– Что? Нет… слетел с коня во время охоты.

– Жаль. Как сёстры?

– Живы, всё хорошо, я теперь несколько раз дядя. А Вис Висыча велел закопать, да и вообще тот дуб срубить… Орландо. Тебе нужно сдаться.

– И дать себя убить?

– Гвозденосец не будет тебя убивать. Ему приказали схватить и доставить.

– Думаешь, меня там по голове погладят? Сильно сомневаюсь, насколько мне известно, новый Папа назначил награду и пожизненную индульгенцию за мою голову. Буквально пропуск в рай.

Винченцо тяжело вздохнул.

– Ты не понимаешь. Его не убить, а он сделает всё, чтобы ты случайно убился от его рук. Я сам видел, как его протыкали мечами, а он даже не замечал!

– Мой удар заметил. – Ответил Орландо, пожимая плечами.

Винченцо сгорбился, став раза в два меньше ростом, пролепетал будто ребёнок:

– Я уже не понимаю, что делать… что вообще происходит? Почему меня вынудили искать тебя, помогать схватить? Что мне делать?

Орландо замер, глядя на брата, поставил кружку на стол и потянувшись, положил ладонь на плечо. Осторожно сжал и потряс. Юный барон Борсл поднял взгляд, мечник улыбнулся обнадеживающе и сказал:

– Я со всем разберусь.

***

Разговор постепенно оживает, уходя от проблемной темы. Орландо с улыбкой рассказывает о путешествии в святую землю из Европы пешком. Не считая краткого плавания на торговом корабле. Работники закончили уборку и торопливо скрылись вместе с бадьями. За стойкой появился хозяин, вздрогнул, увидев Орландо беседующего с рыцарем. Скрылся на кухне и вскоре вернулся, неся поднос плова с бараниной.

Поставил на стол и протараторив благодарность за спасение, поинтересовался, насколько мечник задержится. Орландо ответил что, до утра и вернулся к беседе с братом.

– А мальчишка откуда? – Наконец спросил Винченцо, указывая пальцем в сторону гостевых комнат.

– Выкупил у работорговца. – Ответил Орландо, загребая плов кусочком лаваша. – Захотел сделать доброе дело… а теперь, ну не бросать же его? Вот обучится немного и сам решит куда дальше идти и как жить.

– Ты знал, что он из благородных славов, сын их царя.

– Нет, мне это совершено безынтересно. Хоть сын императора Византии.

– Как знаешь, это могло бы пригодиться…

***

Терц взвыл от боли, выгнулся дугой хватаясь за шляпку гвоздя, торчащую из груди. Полоса металла проворачивается, увлекаемая светящейся рукой, по предплечье проникшей в спину. Её обладатель стоит над гигантом, окутанный золотым огнём.

– Ты думал, я не замечу? Говорили же, парень нужен живым.

– Так иди… и… хватай… я… убью… его…

– Ты слишком зациклен на прошлом, дорогой друг.

– Я клялся… что вырежу… всех потомков… Алариха…

Фигура покачала головой и резко провернула гвоздь. Терц застыл, беззвучно распахивая рот. Ладонь выскользнула из спины, оставив на коже красный, обожжённый след. Быстро зарастающий розовой кожицей.

– Потерпи. После того как мы закончим с ним, делай что хочешь. Главное – доставь в Око Бога. Срок, месяц, пока не прибыла Лилит.

– Ты и её нашёл? – Просипел Терц, с трудом поднимаясь.

– Конечно. – Ответила фигура. – Кто ещё сможет родить истинного мессию, как не идеальная женщина?

Глава 27

Терц сжал кулаки и хрипло засмеялся, глядя на истончающуюся фигуру, причинившую ему столько боли. Свет тускнеет и проступают контуры чешуйчатых золотых доспехов, волевое лицо и два крыла покачивающихся за спиной. От одного взгляда на них гвоздь заныл, а пронзённое сердце заколотилось с утроенной скоростью. Видение пропало вместе с ангелом, а римлянин тяжело поднялся с земли. Вокруг сгущается ночь, во мраке видны силуэты чахлых деревьев и далёкие точки домов. Небо черно и безлунно.

– Хотя бы не в истинной форме является… – Пробормотал Терц, потирая грудь и смахивая корочку запёкшейся крови.

Потрогал шрам, тянущийся наискось от левой брови через нос к челюсти. Края набухли, сочатся сукровицей, кое-где затвердевшей в красно-коричневый панцирь коросты. Клинок из копья Лонгина… опасное оружие. Гигант облизнул губы и улыбнулся, становится в разы интереснее. Опасность! Боже, как давно он не испытывал этого щекочущего чувства! Пожалуй, со времён схватки с Аларихом и междоусобиц с другими гвозденосцами.

Гигант выпрямился, повёл плечами разминая мышцы и принюхался. В прошлый раз о положении парня сообщала черноволосая дева, являвшаяся, как и ангел, видением. Значит, это всё-таки была Лилит… мог бы и сам догадаться.

В воздухе ощущается лёгкий аромат Крови Бога, почти исчезающий, но достаточно явный. Значит дурак не покинул город, тем лучше. Вот только теперь не нужно исхитряться, чтобы «случайно» зашибить. Достаточно доставить в… Глаз Бога? Где это вообще?

Терц выдохнул, мысленно проклиная ангела, высшим силам вечно не до мирских дел. А ведь мог и сам указать, где этот Орландо и куда его дотащить. Проклятье! Скажи крылатый о плане сразу, уже бы получил желаемое!

Отряхнув штаны, направился к городу, в темноте радужка глаз слегка светится красным, распугивая ночную живность. Прошёл через малые ворота, перепугав стражников и двинулся по узким улочкам. Остановился у двухэтажного глиняного дома, толкнул дверь и поморщился от сдавленных всхлипов, смешанных с рыданиями.

В углу на матрасе сжался молодой мужчина, ещё днём бывший гордым рыцарем. Волосы растрёпаны, глаза воспалены, а лицо опухло, как от укуса пчелы. Губы постоянно кривятся, выплёвывая бессвязные обрывки слов.

– М-мертвы… все м-мертвы… как… как?! Почему… почему… мы же… я ведь…

– Где второй? – Рыкнул Терц, заходя внутрь. – Как там его… Винченцо?

– Б-б-барон Борсл ушёл прогуляться. – Пролепетал рыцарь, размазывая по лицу сопли и слёзы.

– Вот как… – Протянул Терц, глядя на дворянина с нарастающей брезгливостью. – Вставай. Мы идём за Бичом Божьим.

– НЕТ! – Взвыл аристократ, обхватил голову руками и сжался в комок как ёж. – Я не хочу умирать! Он… он убил их всех! Я видел тела! Боже, я сам кинулся на него с мечом! Боже… Боже! Господи, пожалуйста…

Взгляд гвозденосца сощурился, исполин шагнул к рыцарю, похрустывая костяшками. Заговорил вкрадчиво, будто с ребёнком:

– Знаешь, в Риме был такой обычай наказания, особо провинившихся или не подчинившихся приказу легионов. Децимация. Казнь каждого десятого по жребию. Очень эффективное, должен сказать.

Рыцарь растерянно поднял взгляд и римлянина передёрнуло от вида зарёванного лица.

– Однако, ты здесь один, так что жребий бросать не надо.

***

Винченцо и Орландо вскинули головы, услышав крики на улице. Поднялись одновременно, хватаясь за оружие. Хозяин всплеснул руками и стремглав скрылся на кухне. Мужчины вышли на улицу и застыли, глядя на гвозденосца идущего по улице, голого по пояс и с окровавленными по локоть руками.

– Тебе нужно уходить. – Прошептал Винченцо, положив ладонь на плечо брата. – Забирай мальчишку и беги! Я его задержу!

– Ты шутишь? – Сказал Орландо, не спуская взгляда с Терца.

Тому наперерез выбежала группа стражников с копьями, гвозденосец их не заметил. Даже когда наконечники вошли в грудь и живот, отмахнулся, как от мошек, а люди отлетели к стене. Сползли по ней, как мокрые тряпки и остались лежать. Терц на ходу выдирает обломки копий и бросать под ноги. Заметив Винченцо, прорычал:

– Я смотрю кровные узы оказались сильнее долга. Прискорбно. Хотя кого я обманываю, так будет даже веселее. Пожалуй, оторву тебе руки на глазах братца, а потом и ноги.

Орландо шагнул вперёд, выхватывая шпагу и отбрасывая ножны. Полуобернулся и сказал, тоном отсекающим возражений:

– Забирай Краса и беги. Твоя жизнь будет поважнее моей.

Улица достаточно широкая, чтобы могли проехать трое всадников. Дома по бокам в один-два этажа, без заборов. Земля утоптана до плотности гранита, а зеваки разбежались, особо храбрые выглядывают из переулков. Ночь освещают окна домов на втором этаже и одинокий столб с жаровней.

Орландо сорвался с места, вцепившись взглядом в гвоздь на груди врага. Промчался мимо забитого зеваками переулка, поднимая столб пыли и чувствуя, как в груди опасно натягиваются жилы.

Глава 28

Очертив косую дугу, шпага резанула воздух у руки Терца. В последнее мгновение гигант отдёрнулся и хохоча ухватил Орландо за предплечье, резко сдавил. Победно улыбнулся, ожидая услышать сочный хруст… брови вскинулись до середины лба. Ощущение будто сжимает стальной брусок, пальцы лишь немного продавили кожу и мышцы. Парень извернулся и подпрыгнул, используя захваченную руку, как опору. В полёте резко выпрямился и впечатал подошвы в лицо.

 

Гвозденосец откинулся назад и отпустил руку, попятился с трудом сохраняя равновесие. В подворотне закричали люди, кто-то захлопал в ладоши. Орландо зашипел, поглаживая руку и оглядывая отпечаток ладони на загорелой коже. На миг показалось, что кости сломаются, а чувствительность как отрезало. Взгляд зацепился за горящие символы на всех трёх кольцах.

Разбираться нет времени. Терц с рёвом пошёл в атаку, подхватив с земли ятаган одного из стражников. В руках гиганта оружие действительно похоже на ножик, от которого оно и произошло. Размашисто ударил и сразу попытался ухватить левой. Парень отскочил, оскаливаясь как дикий зверь. Ещё через две атаки, едва не закатил глаза. Навык фехтования у врага на уровне шпаны из портового города. Однако скорость и сила, неплохо компенсируют…

Терц осатанело рубит ятаганом, размахивая как ивовым прутиком. Клинок с протяжным свистом рассекает воздух там, где только что был Орландо. Блокировать невозможно, удар если не сломает шпагу, то выбьет или вывихнет руку. Кольца начинают раскручиваться и нагреваться, Орландо мысленно застонал. Только этого не хватало! В теле нарастает рвущая боль, прорастает вдоль хребта от поясницы, распускает колючие ветви.

Нужно заканчивать схватку! Но как? Гвозденосца не убить одним ударом, а если клинок застрянет, считай конец. Малейшая замешка и из нового захвата уже не вырваться.

На улицу выбегают отряды стражи, завидев бой останавливаются, выставив копья. На лицах читается суеверный ужас и изумление. Зеваки из подворотни исчезли. Двое из отброшенных гигантом стражников, ползут к своим, часто замирая и протягивая руки.

Ятаган с полного замаха врезался в угол дом, тонко звякнул и обломился у самого острия, вырвав огромный кусок сухой глины. Орландо скользнул под руку замешкавшегося врага и вонзил шпагу в подмышку. Выдернул продолжая движения и с полуоборота полоснул по спине. Быстро отступил, не спуская взгляда с орущего гиганта, заляпанный кровью. Красное хлещет из первой раны тугим фонтанчиком.

Терц развернулся и бросился на парня, широко разводя руки, а Орландо кинулся навстречу. Кольца раскалились и обжигают пальцы, испаряя попавшую на них кровь. В пылу боя Орландо не замечает этого… Тяжёлый удар обрушился на плечо, выбивая кости, круша их как сахарные палочки. Орландо закричал от боли, но используя силу удара, упал на колени и проскользнул меж ног. За спиной вскочил и широко рубанул по сгибу колен. Попятился, теряя сознание от боли… запнулся о камень и обрушился на землю, ударившись повреждённым плечом.

Гвозденосец рухнул на колени, крича нечто бессвязное на латыни. Голос постепенно слабеет, и гигант оседает. Из последних сил упёрся руками в землю. Локти подломились, и он рухнул лицом в лужу собственной крови.

Орландо отползает, через нарастающую мглу наблюдая, как стража медленно приближается к ним. Кто-то схватил за руку, потянул в сторону. Парень с натугой различил голоса Винченцо и Краса через гул крови в висках.

Обмяк, чувствуя нарастающий жар в плече, растекающийся на грудь.

*****

В себя пришёл рывком, открыл глаза и сел на кровати, ощупывая тело. Кожу обдувает прохладный ночной воздух из огромного окна, щекочут шёлковые простыни. Орландо пощупал плечо, сморщился, ожидая вспышку боли… ничего. Кожа гладкая, прощупываются кости. Целые.

– Какого чёрта… – Просипел Орландо, пересохшим горлом.

Огляделся и только сейчас заметил девушку, стоящую у двери. Она смотрит на него с суеверным ужасом, что-то шепчет, делая жесты отгоняющие зло. Стоило Орландо податься вперёд, девушка вышмыгнула из комнаты. Парень выругался, обнаружив, что голый, а одежда лежит на стуле рядом. Выстиранные и выглаженные, пахнущие цветами.

Когда он натянул штаны и начал затягивать пояс, в коридоре послышались торопливые шаги. Дверь распахнулась и в комнату вошёл Ахмед-эль-Хазред в ночнушке с мятым колпаком. В темноте он похож на мумию, потерянную в пустыне, только глаза выдают живое существо. Переполненные любопытством и живым огнём.

– С пробуждением, мальчик. – Проскрипел старик, подходя ближе. – Клянусь Всевышним, ты умеешь удивлять.

– Давно я тут? Где Крас и Винченцо?!

– Три дня. – Спокойно ответил Ахмед, осматривая плечо и чему-то хмыкая. – Поразительно… просто поразительно! Ах да, твои спутники сейчас спят. Стража, рыщущая по всему городу в поисках тебя, сюда не сунулась. Я слишком уважаем, да и протекторат халифа.

– А как я здесь оказался?

– Парень и ребёнок притащили. Выглядел ты очень плохо. Плечо раздроблено, открытый перелом на руке, растяжения. Однако смотрите… целёхонек!

– Спасибо… – Пробормотал Орландо. – Ваше умение врача удивительно!

– Да, я поразителен. – Сказал старец, довольно кивая. – Только я к тебе и прикоснуться не успел.

Глава 29

Ночью в поместье двое янычар под руки привели старуху. Согбенна и закутанная в чёрное, она едва передвигает ноги. Седые космы опускаются до пояса, обрамляют сморщенное лицо, покрытое тёмными бляшками. Один глаз выбелен годами и похож на шарик мела, пронизанный красными жилками. На подходе к ступеням она задёргала носом, попыталась упереться ногами, но янычары потащили вверх, не заметив сопротивления.

Старуха запричитала, брызжа слюной на подбородок, но подчинилась. На первом этаже её поставили у стола, за которым при свете свечей сидит Орландо и Ахмед-эль-Хазред. Врач скривился при виде ведьмы, демонстративно сложил руки на груди. Парень поднялся навстречу, янычары молча отступили и, развернувшись на месте, вышли на улицу закрыв двери.

– Зачем вам старая Гузэйль? – Прошепелявила старуха, не спуская глаза с приближающегося франка.

– Скажи, добрая женщина, – тихо сказал Орландо, останавливаясь перед ней, – чем от меня пахнет?

Ведьма мелко затряслась, задрала голову и тени исказили лицо в жуткую деревянную маску. Потянула носом и замотала головой.

– Ничем… вы хорошо пахнете… господин.

– Говори.

– К-кровью Бога… смертью… и сталью… господин. Старшей Дочерью и… не знаю…

– Тебе знакомы эти запахи?

– Да, господин… я слышала их раньше…

– Выходит ты очень стара.

– Даже слишком. – Буркнул Ахмед. – Я был молокососом, когда она уже была такой. Мой дед говорил, что и он ни разу не видел её молодой, как и его дед.

– Значит, она может нам помочь. – Подытожил Орландо, опускаясь на корточки и заглядывая в зрячий глаз. – Ты знаешь, что это такое?

Он поднял руку с тремя кольцами и медленно повернул, позволяя рассмотреть горящие в металле символы. Старуха отшатнулась с перекошенным от ужаса лицом, закрылась руками. На мгновение Орландо показалось, что она схватится за сердце и упадёт мёртвой.

– Сализ ибн Ахмад! – Выкрикнула ведьма. – Царь Корз-Гатора! Пощади! Я не… я не почувствовала вашего освобождения, Владыка! Неужели последние часы этого мира настали?!

Она плюхнулась на колени и склонилась, протягивая руки к Орландо. Мечник закатил глаза и сказала, махнув рукой:

– Я не он. Успокойся. Древний упырь спит под песками.

– Но откуда… откуда у тебя эти кольца?!

Ведьма отняла лицо от пола и воззрилась с искренним удивлением, будто нашла золотой в куче мусора. Орландо отмахнулся:

– Он мне их отдал, вместе с рукой, извиняясь.

Старуха дёрнулась, глаза полезли из орбит, как у жабы под сапогом. Лицо залила синюшная бледность, а губы мелко трясутся.

– Так ты знаешь, что это за кольца?

– Я читала… – Пролепетала ведьма одними губами. – Когда была молода, в старых книгах.

– Говори, что они делают?

– Это кольца жизни, господин. Всего их пять. Три на правой, два на левой. Ваши могут заживить любую рану, даже если вас посечь сотней сабель, наутро будете живы и целы! Однако…

Старуха запнулась, опустила взгляд в пол и оглянулась на двери. Окна за её спиной распахнуты и широкие занавески реют по сквозняку как саванны. Листы пергамента на колоннах в неверном свете свечей похожи на чешую. Орландо проследил за взглядом, но увидел только краешек луны, заглядывающий в левое окно.

– Однако?

– Кольца не всесильны… отрубленная голова не прирастёт, а тело не отрастит замену. Два кольца с левой могут исцелять болезни, но не проклятья. А ещё им нужна плата…

– Кровь? – Полюбопытствовал Ахмед, навостривший уши на словах про заживление любой раны.

– Нет. Сама жизнь! Кольца забирают время, оставшееся владельцу. В хрониках писали, что Сализ ибн Ахмад, в бытность простым человеком, после одной битвы из двадцатилетнего юноши превратился в сорокалетнего мужа!

– Занятно… – Пробормотал Орландо, покручивая среднее кольцо. – Как их снять?

– Отрезав руку, Господин.

– Другие способы есть?

– Я не знаю… это выше моих познаний, простите. Спросите у пустынных аскетов или… ищите джина.

*****

Когда ведьму увели, Ахмед самолично налил Орландо травяной чай. Парень отхлебнул, не отводя взгляд от колец. Днём пытался их снять, но металл будто прикипел к плоти. В голове прокручиваются все раны, полученные с момента надевания колец. Все зажили быстрее обычного в разы, даже шрамов не оставили… Сколько жизни потеряно?

Раздроблённое плечо по ощущениям, забрало пару лет.

– Кому суждено быть повешенным – не утонет. – Пробормотал парень, отхлёбывая чай.

– Плохое утешение. – Заметил Ахмед.

– Других у меня нет.

– Почему же? Только скажи и руку живо ампутирую. Быстро и без боли, почти. А к культяпке можем приделать вот такой клинок! Меч и правда будет продолжением руки!

Орландо поднял на врача тяжёлый взгляд и тот умолк.

– Лучше скажи, что за пустынные аскеты?

– Святые люди, ушедшие в пустыню от мирского. Сидят там годами, преисполняются мудрости и познания, да едят акрид с мёдом.

– Что это ещё такое, акриды?

– Саранча. Так себе питание скажу я.

– И как мне их найти?

– А вот этого, я не знаю.

Глава 30

Орландо разбудили шаги в коридоре, сопровождаемые звуком будто по полу волокут мешок с мясом. А ещё, явственное чужое присутствие. Парень обратился в слух, не открывая глаз. Ветер колышет занавески, ткань трётся о ткань, снаружи доносятся обрывки разговоров десятка человек. В коридоре по меньшей мере девять мужчин, столько и на первом этаже…

– Хватит притворяться, я же вижу, что ты проснулся.

Сухой голос стеганул по ушам и Орландо распахнул глаза, ухватил шпагу… ладонь сжала воздух. Говоривший, низкая фигура между ложем и дверью, тихо засмеялся и поднял клинок за ножны. Свет луны, пробивающийся через полупрозрачные шторы, осветил тонкие пальцы, обтянутые загрубевшей кожей и часть предплечья. Оставив лицо в густой тени.

Орландо медленно убрал руку, откинул покрывало заменявшее одеяло, и сел. Обеими ладонями провёл по лицу снизу-вверх, откинул волосы за спину и спросил:

– Как узнал?

– Дыхание, – насмешливо пояснил незнакомец, – спящие дышат иначе.

– Учту. Спасибо.

Парень начал подниматься с сонливой вялостью, широко зевнул, потягиваясь… Рванулся вытягиваясь всем телом и швыряя перед собой простыню, в правой руке сверкнул кинжал, лежавший под подушками. Человек сместился в сторону, уходя от удара через ткань, а Орландо покатился по полу, получив ощутимый удар в живот. Дыхание на миг перехватило, но парень вскочил на ноги и с полуприседа бросился в бой, как дикий кот.

Незнакомец танцующими движениями ускользает от атак, смеётся и одну за одной пересекает полосы света. Лицо у него узкое, нижняя часть закрыта платком. Кожа цвета кофе с молоком, волосы короткие, а лоб пересекают только наметившиеся морщины, а глаза тёмно-каштановые. Одет в чёрную ткань, будто поглощающую свет, стопы босые. На поясе висит нож причудливой формы – прямой у основания и загибающий у острия.

Орландо двигается, перебарывая сонную одурь, столь непривычную и вызванную лекарствами.

Мужчина перехватил руку у запястья и локтя, крутанул, поворачиваясь на месте, и сделал короткий шаг. Орландо описал дугу и хрястнулся спиной о пол. Кинжал выскользнул из разжавшихся пальцев и рыбкой юркнул под кровать. Незваный гость засмеялся и склонился над парнем.

– Знаешь, я был лучшего мнения о тебе. Человек, убивший самого Гаспара ди Креспо! Какая должна быть сила, чтобы перебороть воина крови с более чем двухсотлетним опытом! А в итоге… ты неровня мне, урождённому пхасингари!

Мужчина плавным движением снял обмотанные вокруг пояса шёлковый шнур. Протянул меж пальцев, чтобы Орландо увидел серебряную монету, закреплённую на конце. Взялся за концы и с силой дёрнул, породив высокий гудящий звук.

– Ах, закончить бы всё сейчас. Кали была бы так рада такой жертве! Увы, приказ Халифа не обсуждается.

– Ты слишком хвастлив, для человека, напавшего на только проснувшегося. – Прорычал Орландо.

 

Упёрся руками в пол за головой и оттолкнулся, выгибаясь всем телом. Пхасингари отклонился, пропуская ноги мимо лица, улыбнулся… сгиб локтя ударил в горло под кадык, сомкнулся замком. Вместе рухнули на пол. Шея врага выгнулась под неестественным углом, сочно хрустнуло.

– Я же говорил, слишком хвастлив. – Пробормотал Орландо, размыкая захвата и поднимаясь.

Трюк дался с трудом, кажется, потянул мышцы и сухожилие. Кольца едва заметно двигаются, а на среднем горит один символ. Парень отмахнулся от пугливой мысли, сколько Жизни ему обошлось это, наклонился за оброненной шпагой… Чувство опасности взвыло, шею обхватил шёлковый шнурок, сдавил и жуткая сила потянула вниз, под колени ударили.

Орландо захрипел, царапая когтями ткань и силясь обернуться. Нога упёрлась в поясницу, шнурок впился в кожу, выступили рубиновые капли и сразу впитались в шёлк.

– Поиграли и хватит. – Прошептал «мёртвый» чужак на ухо, елейным голоском. – Нас заждались.

*****

Вытащил полумёртвого Орландо, продолжая сдавливать горло удавкой, как мешок, из комнаты. Поволок по коридору, периодически ослабляя хват и давая судорожно вздохнуть. Затуманивающийся взгляд блуждает сам по себе, выхватывая в полумраке мёртвых стражников и слуг. Задушенных. Возле тел стоят люди с закрытыми лицами, семь-восемь. Провожают процессию взглядами, у многих в руках нечто вроде короткой мотыги с посеребренным лезвием.

Во дворе Орландо скатили со ступенек под ноги отряду янычар и богато одетому мужчине с массивным тюрбаном. Взгляд парня остановился на башмаках тонкой работы, вышитых золотой нитью и украшенных драгоценными камнями. В отдалении слышны голоса Винченцо и Краса, глухие будто из-под толщи воды.

Обладатель роскошной обуви наклонился и взял Орландо за волосы, приподнял без видимых усилий. Оглядел и бросил обратно. Двое янычар подвели связанного Ахмеда-эль-Хазреда в ночнушке, бесцеремонно поставили на колени.

Главарь приблизился к нему, лежащему Орландо он показался ровней гвозденосцу по росту, заговорил плавно жестикулируя:

– Дорогой мой Ахмед, твои… действия ранили меня в самое сердце! Как ты мог помыслить идти против моей воли? Разве не я дал тебе всё?

– Простите меня, о Мудрейший из мудрых. – Затараторил старик, склоняя голову. – Я не знал! Откуда мне было знать? Я только и делаю, что лечу и записываю! Что творится в городе, не ведомо мне.

Халиф взял его за подбородок двумя пальцами, потянул, вынуждая запрокинуть голову. Орландо разглядел разбитые губы и кровоподтёк на пол-лица.

– Когда мой сын, начал собирать сторонников и плести интриги. – Вкрадчиво сказал Халиф. – Знаешь, что я сделал? Его и всех приближённых вывезли в пустыню, привязали к столбам и поставили рядом бадью воды. Они умирали от жары и диких зверей, один за другим и смотрели на драгоценную влагу, которая в один миг стала важнее любой власти. Однако ты ценен. Очень ценен и поэтому я прощаю тебя, в первый и последний раз. Знай, дорогой друг, кара уготованная тебе превысит всё. Днём пришлют новых слуг, а теперь ступай.

Халиф повернулся к Орландо, пока янычары уводят старика, окинул взглядом. Небрежно махнул рукой и сказала, уходя за границу зрения парня:

– В темницу, дорогие гости будут рады.

Рейтинг@Mail.ru