Бастард-2

Александр Георгиевич Шавкунов
Бастард-2

Глава 64

Нечто внутри Орландо надломилось с продирающим нервы хрустом. Парень бессильно смотрит на женщину с лицом дорогой подруги. Она хищно улыбается и заигрывает. Красуется, наслаждаясь вниманием и его страданиями. Перед внутренним взором мелькают картины из прошлого, как вместе с Луиджиной играл в снежки и любился морозной ночью. Беседы у костра и путь вдоль замёрзшей реки…

Парень застонал сквозь стиснутые зубы, уронил голову на грудь.

Теперь её телом владеет древняя демоница и это… его вина. Ни будь она так дорога, Папа не тронул бы её, обошёлся любой девкой из подворотен Рима. Иногда в глазах одержимой проскакивает знакомое выражение, будто настоящая Луиджина смотрит изнутри и кричит в бессилии.

– Зачем? – Просипел Орландо. – Зачем тебе это, старик?

– Новый Мессия? – Насмешливо спросил Урбан, наблюдая за Лилит-Луиджиной.

Девушка сидит оголив бёдра и закинув ногу на ногу, оглядывает Орландо, как изголодавшаяся пума кусок мяса.

– Она!

– Я думаю, ты и сам знаешь.

– Знаю. – Сказал Орландо кривясь. – Просто хочу услышать. Вдруг действительно есть более важная причина, чем причинить боль мне.

– Конечно, нет. – Со смехом ответил понтифик. – Я хочу твоих страданий! За все злодеяния тобой учинённые! За всю боль, что ты причинил Риму и Церкви! За все столетия труда, пущенные тобой по ветру! За такое убить слишком мало.

Лилит-Луиджина припала к груди терца, что-то заворковала, заглядывая в глаза гиганта. Повела ладонью по пластинам мышц, слегка царапая ноготками.

– Так чего ты ждёшь? – Прорычал Орландо. – Давай закончим всё сейчас!

– Нет нет нет, – вздохнул Урбан, – посланец Господа говорит, что обязательно нужно в Глазе Бога. Иначе ребёнок будет обычный.

– Ну так поехали туда! – Рявкнул Орландо, натягивая путы до треска. – Быстрее, мне не терпится вас всех перебить!

Терц отстранил одержимую, навис над пленником. Папа Римский, заслышав треск верёвок, закрылся посохом. Парень обессилено откинулся на спинку, слабо хохотнул, глядя на выражение лиц понтифика и гвозденосца.

*****

Орландо вывели во двор под усиленным конвоем янычар и папской гвардии. На ногах гремит цепь, кандалы натирают ноги, руки сложены впереди и стянуты верёвкой выше локтя и на запястьях. Затолкали в клетку на телеге и усадили в кресло. Довольно удобное, на удивление. Пол укрыт ковром, а на стальные прутья накинута шёлковая ткань, спасающая от зноя и лишних глаз. Рядом с клеткой расположился слуга, подающий бурдюк с водой по требованию. Халиф и понтифик расположились в крытом экипаже, во главе колонны. Их окружает двойной ряд конной стражи, а позади, отделяя от Орландо, тянутся обозы с прислугой.

Ночью телеги выставляются кругом, внутри которого отделяется область для правителя и гостей. Свет костров засвечивает небо, а воздух полнится запахами готовящейся еды. Орландо кормят с ложечки, как древнего старца и под конвоем позволяют выйти по нужде.

Под утро сквозь рваный сон Орландо чувствует, как кто-то останавливается у клетки. Стоит открыть глаза, и наваждение пропадает. С первыми лучами солнца начинаются сборы. Изредка к клетке подъезжает Лилит-Луиджина, ей доставляет удовольствие вид страдания Орландо и его стыд.

– Подумать только, – сказала она на пятый день пути, встав перед клеткой и ведя пальцем по прутьям, – потомок Алариха в клетке как зверь.

– Ты забыло про Аттилу.

– Забыло? Как грубо! – Притворно выдохнула демоница, прижав ладонь к груди. – Она ведь тебя слышит и ты ранишь бедную девочку в самое сердце! Ах ах ах, бесчувственный мужлан! Ты ведь знаешь, что она скучала по тебе? Страдала думая, что ошиблась, и надо было отправляться с тобой.

Орландо отвернулся, не давая демонице насладиться выражением лица.

На десятый день караван вошёл в пустыню красного песка. Вытянулся змеёй меж массивных барханов, обдуваемый горячими ветрами. Красные с чёрными песчинки скрипят под колёсами телег и сапогами пеших. В голове отряда развевается знамя халифа. Слева над барханами вздымаются далёкие горы с белыми вершинами.

Орландо откинулся в кресле, вытянул ноги и запрокинул голову размышляя. Меч вернулся к халифу. Будет ли он появляться в руке при ударе? Как выбираться?

Мечник медленно выдохнул меж сжатых зубов, вычищая сознание. Нет смысла метаться мыслями и терзаться. Он справится, не может не справиться. Даже если меч не вернётся, ему хватит голых рук, чтобы перебить врагов.

Нужно только потерпеть. Чутьё подсказывает, что Глаз Бога близко.

Глава 65

Горы красного песка сжимают караван, а дорога то и дело вскарабкивается на блестящие, антрацитов-чёрные плиты. В полдень двадцатого дня дорога взобралась на вершину бархана и порыв ветра отбросил ткань с клетки Орландо. Парень сощурился от яркого солнца и увидел Глаз Бога.

Бархан вырос на краю огромной долины, выемки в поверхности, дальний край которой сливается с горизонтом. В центре чёрные скалы складываются в неравноценные круги, смыкающиеся в спиральный лабиринт. Края чуть вытянуты образуя «глаз», а зрачок чёрная сфера. Поверхность её холодно блестит, покрытая размазанными бликами.

– Нравится?

Женский голос резанул по нервам, Орландо покосился на Лилит.

– Жутко.

Демоница рассмеялась, вытягивая губы Луиджины и сказала, указывая пальцем:

– Ты прав, жутко, но красиво. Именно здесь бог последний раз ступил на землю.

– Зачем?

– Оглянись, ты думаешь руины, торчащие из песка, просто так здесь повсюду?

– Это единственная особенность места? – Спросил Орландо.

– Конечно! Там сохранилась частица истинной божественной мощи! Только там, ты сможешь породить нового мессию, который вберёт её в себя. Ах… спустя столько тысяч лет я наконец стану матерью вновь!

Лицо девушки озарила мечтательная улыбка, от которой Орландо осыпало морозом. Благо ткань вернулась на место, отрезав от жутковатой компании. Вскоре караван направился вниз и погрузился в лес из спёкшегося в стекло песка. Мутные, переплетённые ветви смыкаются в уродливые арки, а стволы отражают искажённые образы людей.

Песок нехотя отступает, открывая оплавленные плиты с отпечатками ступней. Налетающий ветер доносит до Орландо обрывки молитвенного распева из головы каравана. Постепенно слуги и часть янычаров остановились разбивать лагерь. Коней из телег и повозок распрягли, а Терц потянул телегу с Орландо. Без видимых усилий, одной рукой. Вместе с халифом, понтификом и Лилит-Луиджиной в лабиринт Глаза Бога вошёл десяток янычар. Процессию замыкает гвозденосец с телегой.

Стены гладкие и зеркальные, будто из сгущённой тьмы. Отражения накладываются одно на другое, создавая бесконечный ряд фантомов, двигающихся синхронно с людьми. Орландо ощутил, как мышцы живота напрягаются от плохого предчувствия. Дышать стало тяжелее, воздух ощущается густым как смола. Запахи исчезают один за другим, как и звуки. Однако усиливается амбре раскалённого песка, а стук шагов отскакивает от сходящихся стен.

Телега застряла и Терцу пришлось вытащить Орландо из клетки. Взвалив пленника на плечо, гвозденосец начал нагонять понтифика и халифа.

– Скоро я тебя убью. – Мечтательно прорычал римлянин.

– Зачем ждать? – Буркнул Орландо, подумывая, как извернуться и садануть гиганта коленями в рожу. – Давай прямо сейчас.

– Шутки шутишь? Достойно уважения, хоть и не смешно.

– Смотри, – сказал Орландо со вздохом, – больше предлагать не буду. Просто убью тебя.

Коридоры по спирали вывели к куполу, в который они вошли через обсидиановую арку. Первым охнул понтифик, дальше голоса людей сплелись в сплошной гомон. Орландо извернулся, заглядывая вперёд и стиснул зубы до солоноватого привкуса. Под куполом сохранились пласты обветренного песчаника, лесенкой уходящие вниз, образуя подобие амфитеатра.

Дно которого, озеро из крови.

Выше, на подобии трона, восседает истлевший скелет, а на подлокотнике лежит глиняная чаша, из которой непрерывно струится багряная, горячая кровь.

– Святой Грааль! – Выдохнул Папа Римский. – Вот где он был всё это время! А это… должно быть, Иосиф! Боже… это что, всё Кровь Бога?! Сколько же её здесь?! Мы веками добывали лишь капли!

В его голосе сквозит боль и отчаяние, словно у человека отдавшего всё ради глотка воды, а через час наткнувшегося на целое озеро. Терц молча бросил Орландо у края кровавого бассейна, махнул Лилит и сказал:

– Можешь начинать.

– Нет. – Томно ответила одержимая. – Ещё нет.

– Что, стесняешь зрителей?

– Наоборот, обожаю когда смотрят, но не хватает одного участника.

– Кого ещё? – Воскликнул халиф, повернувшись к девушке. – Все здесь!

– Не совсем. – Сказал Папа Римский.

Зал осветил мягкий свет, Орландо зажмурился, но продолжил видеть. Свечение сжалось, формируя фигуру в чешуйчатой броне из золотых пластинок. За спиной незнакомца подрагивают крылья с длинными белыми перьями. На поясе широкий меч, а лицо обрамлено курчавой бородой.

Ангел поднял руку, медленно сжал кулак и сказал, улыбаясь:

– Ах, как приятно вновь облечься плотью!

Люди начали опускаться на колени, твердя молитвы, даже халиф. Улыбка ангела расширилась, обнажая белые зубы без клыков. Он прошёл мимо Орландо, лишь мельком глянув на него. Встал перед Лилит, положила ладонь на плечо, а другую на живот. Меж пальцев заструился свет. Заглянул в глаза одержимой и сказал:

– Пришло время изменить мир.

– Как пожелаешь, архистратиг.

Орландо задёргался в путах, стараясь свалиться в кровавый бассейн. Терц придавил ногой, сдвинул к подходящей Лилит. Одержимая, улыбаясь, опустилась на пленника, наклонилась заглядывая в глаза и томно шепнула:

– Расслабься и получай удовольствие.

Глава 66

Папа Римский отвернулся от парочки на краю бассейна и медленно пошёл к мумии Иосифа. Время и сухой воздух иссушили плоть, одежда висит лохмотьями. Глиняная чаша лежит на подлокотнике, зацепившаяся за тонкие пальцы ножкой. Алая струйка сбегает по камню, обрисовывая древнюю резьбу, разбивается о ступени и собирается в звонкий ручей.

 

Кровь появляется из ниоткуда, а воздух рядом с Граалем ощутимо холодный. Кончики костяшек покрыты корочкой инея. Урбан потянулся к чаше, отдёрнул руку закусив губу и отступил. Грааль больше не нужен, он, скорее всего, силу при зачатии нового мессии.

За спиной разгорается мягкий свет, а тень понтифика падает на ступени, наливаясь чернотой, вытягивается, перекидываясь на стены. Ангел остановился по правую руку и Урбан с готовностью опустился на колени, склонил голову.

– Ты сомневаешься в выбранном пути? – Мягко спросил ангел, глядя на человека сверху вниз, как на щенка.

– Нет… нет! Я уверен! Просто подумал, как бы всё повернулось, найди мы Грааль раньше.

Широкая ладонь легла на голову, пропитывая череп теплом. Папа Римский мелко затрясся от раболепия.

– Я бы хотел указать путь раньше… – Сказал ангел с бездонной горечью в голосе. – Надо было копить силы, искать пути. Бог если не оставил наш мир, то отвернулся. Отдалился, оставив нас всех одних! Новый Мессия вернёт Его благодать, что озарит мир!

*****

Вспотевшая Лилит-Луиджина отступила от связанного Орландо. Опустилась на ступени, закинув ногу на ногу, повела ладонью по оголённому животу. Губы раздвинулись в довольной улыбке. Ангел спустился к ней, заглянул в глаза, демоница кивнула, продолжая массировать живот. Архистратиг перевёл взгляд на гвозденосца и кивнул.

Гигант подошёл к Орландо, лежащему без движения в путах и сверлящего потолок пустым взглядом. Занёс ногу над головой, готовясь раздавить, как спелый арбуз.

– Стой. – Выдохнул Орландо. – Ты что, хочешь убить меня вот так? Связанного и со спущенными штанами?

– Почему бы и нет? – Рыкнул гигант, но ногу увёл в сторону.

– А как же схватка? Ты что, боишься меня? Безоружного…

Гвозденосец перевёл взгляд на ангела, тот махнул крылом и сказал:

– Делай что хочешь. Теперь он полностью твой.

В руке Терца сверкнул засапожный нож, Орландо напрягся, когда лезвие устремилось к животу. Верёвки натянулись и лопнули, гигант разогнулся и небрежно зашвырнул нож в бассейн. Кровь тяжело плеснула и застыла зеркальной гладью, отражая поднимающегося Орландо.

Парень выпрямился, потянулся, разминая затёкшее тело. Халиф и Урбан встали рядом с Лилит и ангелом, позади них выстроились янычары и папская гвардия. Терц стянул верхнюю одежду и швырнул под ноги, напряг грудные мышцы. Гвоздь выступает чуть левее от центра и мелко подрагивает в такт сердцебиению. Орландо оглянулся на ангела, скривился и спросил:

– Тебя ведь убить можно? А то будет, немного обидно, если перебью всех кроме тебя.

Архистратиг ухмыльнулся и сказал:

– Ни у кого не получилось.

– Значит, буду первым и последним.

– Ты сражаешься со мной. – Рыкнул Терц и размашисто ударил, целя кулаком в голову.

Орландо отскочил, оскалился и рванулся навстречу, имитируя рубящий удар мечом. Терц приподнял бровь и ударил в живот… рука пролетела мимо парня, отсечённая у локтя. Зал наполнился криками изумления и озлобленным воплем, полным боли. Мечник выпрямился, положив на плечо изогнутый клинок с раздвоенным лезвием. Спутанные сальные волосы скрывают лицо, открывая только рот, оскаленный широченной улыбкой.

Гвозденосец отшатнулся, зажимая обрубок ладонью, гвардейцы и янычары бросились на Орландо, закрывая собой господ. Бледный халиф попятился, запнулся и растянулся на спине, тараторя нечто невнятное про праведность и Аллаха. Ангел остался на месте, приподнял одну бровь.

Орландо мечется по зале, отбиваясь от атак со всех сторон. Клинок рассекает металл и кость, как сухой тростник. Люди вопят, хрипят и захлёбываются собственной кровью. Валятся на пол, окрашивая сухой камень тёмно-красным.

Терц, рыча, поднял руку, отшвырнув мешающего янычара с такой силой, что мужчину размазало по ступеням. Приставил к обрубку, надавил и пошевелил пальцами. Сжал кулак и… дёрнувшись в сторону, ушёл от косого удара. Двойное остриё разрезало пол, оставив глубокую полосу. Орландо извернулся волчком и набросился, перехватывая меч в обе руки. Терц с рёвом атаковал, не обращая внимания на атаки.

Кулак угодил в солнечное сплетение, сложил парня пополам, а меч, рассёк грудь гиганта. Обиженно и удивлённо звякнул о гвоздь. Орландо отшвырнуло, покатило по заляпанному кровью полу, сгребая ещё тёплые трупы.

Замерев, тяжело перевалился набок, уперевшись в пол локтем. Зашёлся кашлем, выхаркивая багровые сгустки. Поднял голову, глядя на приближающегося Терца, меж мокрых прядей. Гигант небрежно выдернул меч из груди, клинок продирающе скрежетнул по костям. Оскорблённо звякнул об пол.

– Я же говорил, – рыкнул Терц, – нужно вырвать гвоздь, чтобы убить меня.

– Точно… – Прохрипел Орландо, поднимаясь и боковым зрением следя за остатками янычар и гвардейцев, сгрудившимися вокруг халифа и папы. – Вылетело из головы.

Гвозденосец ухватил левой рукой за голову, стиснул до лёгкого треска и поднял на уровень лица. Правую руку медленно отвёл, сжимая кулак, и сказал:

– Как же долго я ждал этого!

Орландо ударил по лицу. Ноги заколотили в пресс. Оставляя на коже красные отпечатки, ладонь вцепилась в шляпку гвоздя. Терц улыбнулся… застыл, опуская взгляд. Железный стержень выдвинулся на полпальца из мышцы.

– Какого…

Орландо рывком подтянул ноги, упёрся в Терца и распрямил, не выпуская гвоздь из хватки. Багряный кусок металла с треском вышел наружу и выпал из ослабших пальцев. Гигант выдохнул и осел на пол, как мешок с сырым мясом. Парень с натугой расцепил хватку на голове, поднялся, подхватив с пола меч гвардейца. Шагнул к оставшимся врагам… перед ним появился ангел, ударила в грудь открытой ладонью.

Мечника подняло в воздух и швырнуло в бассейн крови, тело с мощным всплеском скрылось из виду.

– Какая незадача, – сказал ангел, идя следом и погружаясь в кровь до пояса, – у меня были планы на этого здоровяка. Что ж, придётся разобраться самому… истинные люди такая головная боль.

Поверхность крови успокоилась, вернувшись к влажной зеркальности. Ангел остановился на середине, медленно озираясь и высматривая нечто в густой красноте под ногами.

– Давай вставай! Ты же хотел меня убить! Можешь позвать меч пророка, посмотрим…

Орландо вынырнул за спиной, размашисто рубя по шее, в руке появился изогнутый меч. Ангел развернулся и… поймал клинок голой ладонью. Сжал и бороздчатая сталь треснула со звоном, похожим на вопль боли. Три удара бросили Орландо обратно на дно бассейна. Его отнесло к дальней стенке и впечатало в стену.

– Вот и всё. – Сказал ангел, перетирая между пальцами осколки меча.

Орландо медленно поднялся, выпрямился пропитанный Кровью Бога и своей. Откинул волосы за спину, утёр лицо и шагнул к ангелу. Кольца вращаются на пальцах с бешеной скоростью, светясь и исходя красным паром. Среднее треснуло и осыпалось мелкой пылью, а за ним остальные. Орландо отряхнул кисть и начал ускорять шаг, через тягучую жидкость.

– Напился крови? – Вздохнул ангел, шагая навстречу.

Парень увернулся от прямого удара, заблокировал второй и ударил сам. Голова ангела дёрнулась, в глазах мелькнуло удивление. Орландо перехватил правую руку и дёрнул в сторону. Архистратиг пошатнулся, и мечник вгрызся в открывшееся горло. Стиснул зубы.

Ангел забил крыльями, начал отпихивать человека, но тот наваливается, погружая в кровь и не ослабляя хватки. Когда небожитель перестал сопротивляться, Орландо с шумным вздохом поднялся на воздух, зашёлся кашлем и с отвращением сплюнул. Перевёл взгляд на бегущих к выходу людей.

Янычар и гвардейцы, распихивая друг друга, толпятся в проходе, отталкивают халифа и понтифика. Урбан грохнулся на ступени, ударился затылком об острый край и застыл, глядя в потолок стекленеющими глазами. Лилит-Луиджина трясясь отступила от общей толпы, взобралась по лестнице к трону с мумией.

Орландо выбрался из бассейна, подхватил с пола меч и побежал к паникующим врагам. За ним остаётся широкий алый след, халиф обернулся на него и завопил, закрываясь руками.

*****

Мечник тяжело дыша отбросил меч, наклонившись, сорвал с тела Папы Римского свою шпагу. Вынул из ножен и направился к демонице, раскачиваясь из стороны в сторону как пьяный. Лилит выпрямилась и шагнула навстречу, вздёрнув подбородок. Крикнула, разводя руки:

– Что, решишься убить её?!

Остриё шпаги вошло в живот, высунулось из спины под лопаткой. Лилит беззвучно распахнула рот, осела на Орландо. Парень обнял её, прижал к себе и взвыл, опускаясь на колени. По лицу, смывая кровь, бегут горючие слёзы, лицо кривится, а из груди, прерывая вопль, рвутся булькающие рыдания. Плечи трясутся, как и всё тело.

Девушка обмякла, а глаза, полные удивления, стремительно стекленеют. Позади появился плеск, Орландо обернулся, медленно вытягивая шпагу. Ангел выбирается из алого бассейна, зажимая горло и сверля парня взглядом. Крылья из белых стали красными, а золотое свечение исчезло.

– Ты… ты… ты хотя бы знаешь, что натворил?! – Булькающе воскликнул архистратиг. – У мира больше нет шанса… вернуть… бога… мы брошены… нет чуда…

– Дети всегда уходят от родителей. – Сказал Орландо, тяжело спускаясь по ступеням и стискивая шпагу в опущенной руке. – А бог… думаю ему всё равно.

Шпага пробила спину, ударилась об пол и сломалась. Бывший ангел всхлипнул и затих, уронив голову. Орландо опустился рядом, бросил взгляд на трон с Граалем, чаша обернулась в пыль. Обхватил голову руками, сгорбился и замер, ожидая смерти. На пальцах болят ожоги от колец – широкие чёрные полосы.

Тело ангела дёрнулось, ужалось, наливаясь светом, и взорвалось… В яркой вспышке Орландо увидел черноволосую ведьму, мать его сына, стоящую у входа. Она смотрит на него с грустной улыбкой.

Эпилог

Лазурная волна с мелодичным шелестом набегает на мягкий песок, солёные брызги долетают до лица. Оседают на коже крохотными бусинками. Пахнет водорослями, океаном и цветами. Орландо моргнул, отрешённо глядя на голубое небо, с проступающими силуэтами двух лун. Солнечный свет прогревает кожу, силится вымыть страдание из тела.

Сколько он уже так лежит? Минуту? Час? Столетие? Жив ли он?

Может быть, это загробный мир? Тогда это мало похоже на ад…

Волны наглеют, подбираются к ногам, захлёстывая ступни и колени. Вода тёплая. Сбоку на песок выбросило морскую звезду, Орландо безучастно перевёл взгляд на неё и моргнув, вернулся к созерцанию неба. Где-то за гранью зрения ветер шумит в листьях. Парень медленно поднял руку, заслоняя подёрнутый облаками диск солнца. Основания среднего, указательного и безымянного пальцев покрыты чёрным ожогом.

Боли нет.

Ничего нет.

Сейчас он закроет глаза и умрёт. Так будет лучше… так будет правильно.

Орландо смежил веки, солнечный свет пронизывает тонкую кожицу, высвечивая тонкие вены. Сердце замедляется, а промежутки между вдохом и выдохом растягиваются. Разум заполняет чёрный туман, уплотняется… Протяжный, ввинчивающийся в уши плач резанул по сознанию. Орландо распахнул глаза, прислушался. Ветер услужливо донёс новую порцию плача… младенца?

Парень нехотя поднялся, чувствуя тело как нечто чужое. Взглянул на стену леса из причудливых деревьев и пальмы, торчащие из песка. С ветвей в лесу свисают странные зелёные канаты с листьями. За деревьями надрываются птицы, стрекочут насекомые и плачет младенец.

По мере движения вглубь чащи света становится меньше, а плач усиливается. Орландо отмахивается от странных свисающих растений, проламывается через переплетения ветвей и кустарник. Вышел на зелёную поляну с чёрным куском гранита в середине. На камне лежит завёрнутый в пелёнку младенец. Орландо подошёл ближе, взглянул в золотые глаза малютки и хмыкнул, подметив острые уши, похожие на кончики ножей.

– И что мне теперь делать? – Спросил Орландо и осторожно взял младенца на руки. – Ладно, пошли найдём твоих родителей. Они ведь у тебя есть, или как у меня?

Ребёнок перестал реветь, моргнул и улыбаясь потянул к парню ручки. Орландо невольно улыбнулся в ответ и коснулся кончика крохотного носа пальцем. Младенец засмеялся и задёргал ножками.

– Ладно… – вздохнул Орландо. – Похоже, смерть на сегодня отменяется.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru