Бастард-2

Александр Георгиевич Шавкунов
Бастард-2

Глава 39

Нос корабля рассекает набегающие волны, брызги долетают до палубы и оседают крошечными бусинками на лице. Солнечный диск просвечивает через паруса, а плеск воды смешивается со скрипом снастей, досок и голосами команды. Тёплый ветер запутался в волосах, перебрасывает пряди и старается закинуть их в глаза. Луиджина-Лилит отвела их назад, облокотилась о борт и широко улыбнулась. В изумрудно-голубых глазах отражается морская гладь, переливающаяся солнечными бликами.

Со спины приблизился понтифик, тщедушный и дряхлый без пышных золочёных одежд. Горбящийся без церемониального посоха, самый обычный старик, каких множество по всей Европе. Только лицо чистое, а пальцы ровные и холёные, с гладко остриженными ногтями. Эти руки отродясь не брались за инструменты, не перебирали овощи, даже не держали ничего тяжелее кубка с вином. У девушки сложилось впечатление, что старец ни разу в жизни не одевался сам и не раздевался. Наверное, в сортире у него есть специальный служка с влажной тряпкой, предварительно подогретой.

– Наслаждаешься путешествием? – Спросил Урбан, становясь рядом и закладывая руки за спину.

– Да, – призналась Лилит-Луиджина, не оборачиваясь, – у человеческого тела несколько другое… восприятие.

– Разве ты не была человеком?

– Я – первая из женщин! Созданная в миг наивысшего вдохновения! Я само воплощение женственности, такой какой её представлял Бог! Так что да, я человек, но не такая, как вы.

Папа Римский замолк, пожевал губы и наконец осторожно спросил:

– И каково это – владеть чужим телом?

– Занятно и обременительно. – Ответила девушка, пожимая плечами. – Я будто надела платье на несколько размеров меньше. Напомни, почему мы плывём окольным путём?

– Война, силы магометан ещё властвуют на коротком маршруте, а связь с ними затруднительна для халифа. Увы. Пока до его воинов дойдёт сообщение не трогать нас, они вполне могут успеть потопить корабль. Для тебя это не так страшно, а вот я плавать не умею.

– Боюсь, сейчас и для меня это не желательно. – Смеясь, сказала Лилит-Луиджина. – Это… платье, не даёт мне быть собой в полной мере. Забавное чувство бытия смертной… будоражащее! Подумать только, человек может умереть в любой миг! Как вы с этим живёте?

– Привыкли. Надеюсь, в скором времени буду отвыкать.

Луиджина-Лилит остро глянула на понтифика и зашлась звонким смехом, запрокидывая голову. Наместник Бога на Земле поджал губы и отступил, стискивая кулаки, пошёл в каюту. Палуба покачивается, двое слуг с почтением придерживают за локти и смотрят под ноги. В груди старца разгорается позабытое чувство… проклятая девка! Будь он моложе, её кости давно бы хрустели… а до этого она кричала бы так долго! Кричала и стонала!

Перед внутренним взором замелькали яркие картины с процессом наказания. Понтифик зажмурился и шумно выдохнул, заглушая пустоцветные эмоции. Он слишком стар, всё это уже не гонит кровь в чресла, а только разрывает сердце. Пустое. Тем более, она сейчас важна. Нет, она незаменима! А вот после… после с ней разберётся, а если всё будет, как обещал ангел, то наказание будет долгим и насыщенным. Совсем как в молодости, даже лучше.

В портовом городе на другом конце халифата их ждут люди Халифа, а возможно и он сам. Вместе они проследуют в Глаз Бога, где пленный Бич Божий и Лилит зачнут нового мессию. В каюте Урбан опустился на колени, положил локти на ложе и, сложив ладони, зашептал молитву.

***

Троица добралась до маленькой деревни к вечеру, измученные кони уткнулись мордами в глиняное корыто с водой. Всадники слезли и, пошатываясь от усталости, зашли в дом, который Крас определил как постоялый. Хозяин выпучил глаза, увидев золотые монеты на столе, затараторил всплёскивая руками. Убежал и вскоре вернулся с блюдом жареной баранины и двумя девушками, что начали танцевать, причудливо двигая животами. Крас, позабыв о еде, уставился на них, глуповато распахнув рот.

Братья набросились на еду, заливая едва прожёванные куски огромными глотками терпкого напитка прямиком из кувшина. Хозяин то и дело приносит добавки из разных блюд, в один момент в зале появился сухопарый музыкант. Откашлялся и гортанно запел, играя на странной, пузатой гитаре.

– Что дальше делать будем? – Спросил Винченцо, срывая зубами кусок мяса с рёбрышка и бросая в рот горсть сушеных фиников.

– Мне нужен мой меч. – Ответил Орландо, обмакивая мясо в красный соус, остро пахнущий специями. – Это первое дело, потом нужно расспросить местных о странных легендах, слухах и поверьях. Вдруг удастся найти следы Грааля.

Крас ест не отрывая взгляда от танцовщиц, ёрзает и горбится. Со второго этажа слуги сбегают прижимая к груди комья постельного белья. Во дворе плещется вода, а хозяин зычно командует. Скрипя колёсами подъехала телега, груженная соломой, а слуги начали набивать свежие матрасы.

– А может… ну просто, может… предположим, мы бросим всё и спрячемся? – Сказал Винченцо, косясь на суматоху. – Европа большая, в захолустные поместья десятилетиями никто не заглядывает!

Орландо покачал головой, горько улыбнулся.

– Хотелось бы, но нет, не выйдет. Они не оставят меня в покое… а ты, да… ты можешь вернуться домой.

Последние слова хлестанули по ушам, Винченцо отпрянул, едва не выронив кувшин. Стул под ним опасно закачался, скрипнул жалобно, а танцовщицы и музыкант замерли, глядя с непониманием и испугом. Орландо махнул им, сказал на ломаном местном наречии:

– Продолжайте.

– Как ты мог вообще подумать, что я брошу брата в беде?! – Прошептал Винченцо.

– Сводного и незаконнорождённого. – Уточнил Орландо.

– Брата! С кем я буду в старости на охоту ездить и спорить у камина? С сёстрами? Да я уже забыл, как они выглядят!

– Дожить бы до этой старости. – Вздохнул мечник и приложился к кувшину.

Глава 40

Деревня осталась позади, а путники обзавелись крытой телегой с тентом песочного цвета. Скорость значительно снизилась, но это теперь неважно. У них есть еда, корм и вода, но что более важно, шатёр. Последний представляет собой огромный кусок по-особому вытканного полотна и жердь с набором колышков. В часы полуденного солнцепёка раскладывают шатёр и прячутся в тени, вместе с конями. Места не так много, но это всяко лучше бытия под прямыми лучами. Перегретый воздух поднимается от песка видимыми волнами, треплет края полотна. Орландо, намотав мокрую ткань на голову, упражняется с новым мечом, привыкая к новым способам хвата и поведению раздвоенного острия. До этого он орудовал только одноручными клинками, но Серкано учил обращаться любым холодным оружием.

Учил на совесть, жестоко и без скидок. Практика показала, что Орландо вполне может выйти с тупым перочинным ножиком против пяти взрослых разбойников. Выйти и победить. А тогда ему было едва девять лет. Правда, в тот раз он обзавёлся парочкой шрамов, сломанным носом и внушительным фингалом.

Меч странно лёгок, что внушает опасения о силе рубящего удара. Однако, острота компенсирует этот недостаток. Бороздчатый клинок настолько востр, что без труда рассекает камни и на лезвии не остаётся даже затуплености. Держа его, Орландо чувствует прилив сил будоражащий мышцы и побуждающий двигаться быстрее и быстрее! Приходится сдерживаться закусив губу, иначе болезнь вернётся и боль разорвёт грудь изнутри.

Какая ирония судьбы! Горько подумал Орландо, в который раз перебрасывая меч из руки в руку и пробуя связки с двуручным хватом. С таким клинком он мог бы развить максимальную скорость, как с ножом! Вдох и шумный выдох через нос. Мог бы… да только буквально последний раз в жизни.

В тени шатра Винченцо объясняет Красу теоретические основы боя на мечах, рисуя на песке схемы. Представляющие собой грубо нарисованных человечков и стрелок. Мальчишка слушает распахнув рот и часто кивает, вырезая в памяти академическое знание. Уроки Орландо тоже давали их, но в более жёсткой манере, исключая теорию и историю. Винченцо же то и дело уходит в дебри житья великих мечников прошлого, периодически повторяя имена неких фехтовальщиков из рода Креспо. Гаспара и Серкано.

– А ведь Орландо тоже ди Креспо! – Сказал Крас, скребя затылок. – Он великолепен, но я не думал, что он… ну это… из такого знаменитого рода! Выходит, и ты тоже относишься к Креспо?

– Ну… – Протянул Винченцо, отводя взгляд и скребя затылок. – Не совсем… то есть совсем нет. У нас одна мать… а Серкано ди Креспо вырастил Орландо… в общем, всё сложно.

– А… – В тон протянул мальчик, косясь на учителя, упражняющегося в тени бархана. – Что стало с теми мастерами?

– Там история, сложная. Насколько мне известно, Гаспар убил Серкано, а Орландо убил его.

– Выходит, он лучший?

– Честно, я не представляю, кто вообще сможет с ним сравниться. Разве что мастера с лунного архипелага. Там говорят и мечи особенные, и мечники невиданного мастерства!

Кони всхрапывают, обмахиваются хвостами пытаясь хоть немного охладиться. Один шумно пьёт из деревянного ведра, фыркает и потряхивает гривой. Второй пытается оттеснить и сам сунуть морду в воду. С востока дует горячий ветер, срывает песчинки с вершины бархана и те искрятся в воздухе, как позёмка. Если прислушаться, станет слышно, как они шуршат друг о дружку.

Деревенские говорили, что ближайший город в пяти днях пути через пустыню, а значит, осталось всего два. Крас растянулся на коврике вытянув руки, перевалился набок и стал наблюдать за тренировкой учителя, соотнося движения с уроком от Винченцо.

***

Пустыню пересекают по самому краю, здесь достаточно оазисов и относительно оживлённо. Встречные путники приносят слухи о развивающейся войне и дикарях-франках, подступающих к Иерусалиму, о жутких выродках-людоедах, сопровождающих войско крестоносцев. Винченцо невольно вздрагивает, припоминая чудовищ созданных кровью гвозденосца. Вместе с этим доходят слухи о тысячелетнем мудреце, живущем в дальнем оазисе в стороне от главных дорог и путей. Говорят, он знает всё и первые люди халифата ходят к нему на поклон, испрашивать совета. Только цена, которую просит мудрец настолько велика, что не каждый потянет.

 

Выслушав очередного странника Орландо задумчиво погладил подбородок, поглядел на брата и ученика.

– Что думаете?

– В каждой стране есть такие «старцы». – Сказал Винченцо, пожимая плечами. – Каждый раз оказываются просто состарившимися мошенниками или сумасшедшими.

– Можно и попробовать, – добавил Крас, – авось поможет. Что мы теряем в конце концов?

Орландо кивнул и направил коня вглубь пустыни.

Глава 41

Ноги покачиваются над землёй в нескольких сантиметрах, носки проходят над мелкими камешками. Резкий, полный ужаса вопль и новая пара ног, дёргаясь, начала раскачиваться рядом. Затем ещё одна и ещё, и ещё. Площадь окутала пропитанная страхом и тишина. Слышно как скрипят балки пяти десятков виселиц, а по дощатому настилу скользят тени грифов и других птиц падальщиков.

Терц сложил руки на груди, склонил голову к плечу и наблюдает за казнью стражников халифского дворца. Кожа гиганта черна от загара, на шее металлический обруч толщиной в три пальца. Гвоздь вызывающе торчит из груди, чуть левее от центра. Последние полтора месяца оставили на нём следы от удара молотов и подпалины. Люди халифа долго старались выбить реликвию из тела, но в итоге сдались. К тому же ситуация изменилась, и римлянин стал пугающим союзником. Ошейник же, как наказание за порчу имущества.

Полуденное солнце убивает тени, прожаривает вымощенную камнем площадь и усиливает смрад смерти. Толпа горожан наблюдает за казнью в молчании. Халиф сидит на балконе третьего этажа и мрачно наблюдает за палачами, методично накидывающими петли на шеи провинившимся стражникам. Терц стоит по левую руку, отделяемый от правителя широким серебряным блюдом с фруктами и гроздями винограда.

– Следовало оставить меня в том замке. – Сказал римлянин, скребя подбородок.

– Заткнись. – Рыкнул халиф, стискивая кулаки. – Ещё одно слово и сам повиснешь в петле.

– Сомнительная угроза, – сказал гвозденосец, – мало того, что меня это не убьёт, так ещё и вы рискуете мирным договором.

– Да плевал я мир! Этот подонок украл Зульфикар! Меч пророка!

– Подумаешь. – Сказал Терц, пожимая плечами и указывая на шпагу, прислонённую к креслу. – Зато у вас клинок из копья которым убили пророка Ису.

– Дикарь… – выдохнул халиф. – Зульфикар это символ! Мало того что им владел сам пророк, так и передавался он всем праведным халифам! Железо, которым был убит Иса ибн Марьям, не сравнится с ним никогда!

Нижнее веко Терца дёрнулось, он глубоко вдохнул и сказал, едва удерживая голос ровным:

– Для вас оно так, но у Папы Римского другое мнение. В любом случае сейчас важно найти щенка. До прибытия понтифика осталось не так много времени…

– Месяц. – Перебил халиф, дёрнул рукой. – Его найдут, если надо, каждую песчинку перевернут! Если он не сдох в пустыне.

– Это было бы прискорбно, но сомневаюсь, что Бич Божий так легко сдохнет. К тому же…

– Что?

Терц вновь указал на шпагу и криво улыбнулся.

– Что-то мне подсказывает, он за ней придёт.

*****

Орландо придержал коня, спрыгнул на песок и, махнув спутникам, пошёл на вершину бархана. Ветер подхватил края платка, затрепал за спиной, насмешливо бросил в лицо горсть песчинок. Вечернее солнце окрашивает небо всеми оттенками красного, растекается у горизонта, как лопнувший желток.

Последний оазис был три дня назад, а последняя встреча с людьми неделю тому. Группа охотников с великой неохотой и попытками отговорить, всё же указала дорогу к мудрецу. Предупредив, что старик живёт у самого гиблого места во всём песчаном море в проклятом оазисе.

Ветер пахнет перегретым камнем, высушивает губы, старается забраться под одежду, раздувая ворот. Вокруг застывшие волны песка с густыми тенями под ними, и скалы, выступающие обломанными клыками. Угадываются русла древних рек, а кое-где и выветренные руины. Обратный склон бархана, на который взобрался франк, до половины поглотил гранитную колонну. Покрытую щербинами, сколами и покосившуюся за бесчисленные века. Однако на отдельных участках сохранилась краска и выцветший узор. С севера, перекрывая горизонт, движется пыльная буря, разрастается циклопическими клубами. Ветер доносит глухое рокотание, в глубине клубов злобно сверкает.

По направлению движения обломки скал собираются в гору, до которой ехать ещё пару дней. Старец должен жить где-то у подножия, а дальше должны начинаться чёрные пески. Место, откуда никто не возвращается.

– Вот почему бы не жить в городе? – Пробормотал Орландо, оглядываясь в поисках укрытия от бури. – Желательно у таверны. Почему этих мудрецов каждый раз несёт на край света, куда и не всякий молодой дойдёт?

Вопрос риторический, даже ему очевидно, что причиной тому сами люди. Он едва с ума не сошёл в первые недели обучения Краса, а для древних мудрецов, все вокруг неразумные дети. Которые постоянно лезут с дурацкими вопросами. Рано или поздно сорвёшься и сбежишь в такую глушь, что к тебе попрутся либо совсем дурные, либо с действительно важным вопросом.

Чего-чего, а вопросов у Орландо навалом и каждый важен.

Нужно узнать, где хранится Грааль и как уничтожить его и прочие божественные реликвии. А для этого придётся засыпать старика вопросами о местных легендах и прошлом. Конечно, если не случится чудо и мудрец не расскажет по пунктам, как достичь желаемого.

Глава 42

Порывы ветра срывают верхушки барханов, тянут над пустыней густой дымкой и завывают среди обгрызенных временем колон. Тревожно всхрапывают кони, жмутся друг к дружке, спрятанные за стеной сложенной из огромных блоков гранита. Сверху, через дыру в потолке просыпается песок, подобно мелкому снегу в начале зимы. Запутывается в гривах и норовит попасть в глаза, оседает на потных боках уродливой коркой.

Орландо и Винченцо стараются натянуть полотно над животными, заодно обустроив привал и для себя. Крас занят кострецом в углу комнаты у широкой трещины. Через неё виден сплошной поток песчинок, перекрывающий. Стремительно темнеет, размытое пятно солнца коснулось горизонта и вдавливается, как раскалённый шар в воск. Буря усиливается, к гулу ветра добавились ворчливые перекаты грома и вспышки молний. Девственно белый свет пронизывает песчаный шлейф, высвечивает руины и барханы. Врезает картинку в глаз, будто время остановилось, до новой вспышки. Крас отвернулся от щели, подкинул в огонь веточек кустарника и помешал булькающую в котелке похлёбку из вяленого мяса, сухих трав и горсти крупы.

Мужчинам кое-как удалось закрепить ткань, а кони, измотанные долгим переходом и лихорадочной скачкой в поисках укрытия, опустились на пол. То и дело вздрагивая от раскатов грома и прядая ушами. Винченцо соскочил с гранитного блока, отряхивая волосы и плечи, на поясе покачивается потускневший меч в исцарапанных ножнах. Драгоценности молодой барон благоразумно сковырнул и зашил в седло.

Орландо встал в центре комнаты, поймав себя на странном ощущении уюта и равновесия с миром. Такое было лишь однажды, в далёком детстве, когда, путешествуя с Серкано, пережидали снежную бурю в предгорьях Альп, спрятавшись в глубокой пещере. Тогда точно так же завывал ветер, а они кутаясь в шкуру сидели у огня, протягивая ладони к пляшущим язычкам. Кажется, в тот раз плотно перекусили жирным зайцем… Да, точно. Парень отчётливо вспомнил вкус плохо прожаренного и слегка подгоревшего мяса. Тогда оно казалось самым вкусным и изысканным блюдом в мире.

– Что с тобой? – Спросил Винченцо, встал напротив глядя на брата с тревогой.

– А? Что?

– У тебя лицо стало такое… мечтательно отстранённое, как у заворожённого.

– Да так… мне это, – сказал Орландо улыбаясь и обводя укрытие рукой, – напомнило приятный момент из детства. Эх…

Парень потёр уголок глаза, упреждая готовую появиться слезу. Улыбнулся шире. Винченцо взглянул на него со смесью изумления и ужаса, мотнул головой.

– Да что у тебя за детство такое было?!

– А что такого? – Сказал Орландо, пожимая плечами. – Здесь уютно, тепло, есть еда и огонь.

– Уют, это потрескивающий камин зимой, толстый плед и бокал вина! – Воскликнул Винченцо, всплёскивая руками. – Собака в ногах или кот на коленях!

– Ну, может, когда-нибудь и попробую такой уют, но пока меня и этот устраивает.

Мечник хлопнул брата по плечу и отошёл к костру, сел и наклонился огню, положив локти на колени. Сухой жар лижет кожу, впитывается в одежду, языки пламени играют бликами на трёх кольцах. Орландо задумчиво провёл по ним большим пальцем, глянул на Винченцо присаживающегося рядом с тремя мисками, сложенными одна в одну. Перевёл взгляд на Краса и спросил:

– А что с остальными украшениями?

– Чего? А.… ты про те которыми упырь откупился? – Сказал мальчик, поскрёб затылок, двигая бровями. – Кажется я их потерял или люди халифа отобрали. Я уже и не помню. А что?

– Да так… подумалось, вдруг они тоже волшебные были.

– Возможно, но какой толк об этом сейчас думать? – Философски заметил Крас, пожимая плечами. – Легко пришло – легко ушло.

Очередной порыв ветра решил пробиться через дыру в потолке и ткань тента раздулась, захлопотала краем. В комнату полетел песок, Винченцо подскочил, ругаясь на смеси латыни и местного диалекта. Заткнул ткань в щель между каменных блоков и для верности закрепил веткой, как чопиком. Вернулся к костру и расставил миски. Орландо осторожно снял котелок с огня, начал разливать порции, придерживая замотанной в плащ ладонью. От похлёбки идёт густой аромат разварившегося мяса и терпких специй. Поверхность исходит будоражащим аппетит паром.

– Похоже, это надолго. – Сказал Крас, выглядывая через щель в стене. – Как бы не на пару дней.

– А песчаные бури бывают такими долгими? Это ведь не метель. – Спросил Орландо, беря миску обеими руками и вдыхая аромат.

– Без понятия, – со вздохом ответил Винченцо, – я вообще в первые такое вижу.

– Кто-нибудь карты взял? – Спросил Крас. – А то если буря затянется, неплохо бы время скоротать.

Братья переглянулись и мотнули головами, мальчишка вздохнул и, закатив глаза, плюхнулся на спину. Вытянул руки и остался лежать, глядя на задремавших коней. Орландо сел поудобней, осторожно пригубил похлёбку, довольно причмокнул. Небо над руинами раскололось дробным грохотом и сухим треском. Белая молния пробила поток песчинок и шибанула в песок, шагов в полста от смотровой трещины. Лошади шумно всхрапнули и вскинули головы, ошалело оглядываясь.

Мальчишка страдальчески вздохнул, перевалился на живот и поднявшись поплёлся успокаивать. Кони потянулись к нему шумно принюхиваясь, один подставил голову для чесания.

– Ты чего не ешь? – Спросил Орландо.

– Горячее слишком. Лучше подожду, а то неохота обжигаться.

– Слушайте, – воскликнул Винченцо, – может, расскажем о себе друг дружке? А то всё, что я знаю о Красе, он княжеский сын!

– Ну а я о тебе и того меньше знаю. – Ответил мальчишка, почёсывая коня.

Животное щурится и тычется носом в плечо, подёргивает ушами на каждый звук снаружи. Остальные потянулись за своей порцией ласки.

– Почему бы и нет. – Вздохнул Орландо. – Только мне и рассказывать особо нечего.

Брат и ученик взглянули со странным выражением, которое мечник так и не смог расшифровать.

Рейтинг@Mail.ru