Бастард-2

Александр Георгиевич Шавкунов
Бастард-2

Глава 1

Орландо сидит на толстом ковре, под тканым навесом посреди пустыни. Горячий ветер приносит запахи раскалённого песка и далёкого моря. Парень одет в плотную одежду серого и белых цветов, плечи и спину закрывает толстый плащ, выбеленный солнцем. На голове красуется куфия, белоснежная, с красным узором. Ткань опускается до плеч, защищая шею от палящего солнца. Лицо загорело до бронзового оттенка, отчего голубые глаза кажутся потусторонними, колдовскими.

Откинувшись на множество подушек, держит чашку полную чёрной жидкости, исходящей паром. Собеседник, сарацин преклонных лет, похожий на высохшее дерево, отпивает из такой же. Одет в белые шелка, на пальцах сверкают золотые перстни с драгоценными камнями.

Поодаль расположились верблюды, погонщики и прочий люд. Кто-то поёт, пусть и не слишком умело. Работники расставляют шатры, прерываясь на глоток воды. В отдалении на песке лежат тела укрытые тканью, через которую проступают бурые пятна.

– Угощайся мой друг, – сказал старик на чистом языке франков, – для нашего спасителя лучшая гахва!

– Разумно ли пить горячее в такую жару? – Спросил Орландо, принюхиваясь к пару и поднося кружку ко рту.

– О, поверь, всего пара глотков и тебе станет куда лучше. Вот, утоли голод этим скромным кушаньем. – Старик подвинул блюдо сушеных фиников и жирной пахлавы, всплеснул руками. – Клянусь небом, я никогда не видел, чтобы так ловко обращались с мечом! Разбойники разграбили бы мой караван, а наши кости пожрала пустыня! Аллах свидетель, как прибудем в город, в твою честь устроят праздник! Лучшие повара! Красивые танцовщицы и сладкое вино!

Орландо пригубил гахву, покатал на языке, хмыкнул и сделал глоток. Сказал, улыбаясь из вежливости:

– Благодарю, но не стоит, я слышал магометанам нельзя пить вино.

– Нельзя молиться пьяным. – Поправил старик и выпрямившись процитировал чистым голосом. – «Верующие! не приступайте к молитве, когда вы пьяны так, что не понимаете того, что говорите». Вот… конечно, и просто так пить нежелательно. Тем более в раю всех ожидают реки из вина… Так что не бойся, большого греха не будет.

Горячий ветер раздувает ткань навеса, закидывает песчинки на ковёр, бьёт ими о сандалии парня. Солнце блестит на лаковых ножнах рапиры с ажурной рукоятью.

– На самом деле… – задумчиво протянул Орландо, прикладываясь к чашке. – Отдохнуть, было бы неплохо, да и заодно пообщаться с местными мастерами меча.

Старик вновь всплеснул руками, засмеялся и хлопнул гостя по плечу.

– Хочешь их научить? Хорошо! Но сначала праздник!

***

Рим оправился после ужасного землетрясения, уничтожившего дворец Папы Римского и несколько кварталов. Новый понтифик перебрался в резиденцию попроще, острожную с нуля и с огромной площадью. На последней с полудня собирается толпа, привлечённая глашатаями. Когда солнце пошло на убыль, на балкон вышел новый папа Римский, Урбан. Крепкий, с высоким лбом, переходящим в лысину, и окладистой бородой, посеребрённой временем.

Воздел руки к небу и толпа притихла, внемля каждому слову, повторяемому молодыми священниками стоящими через равные промежутки среди народа.

– Народ франков! Вы пришли из-за Альп, вы избраны Богом и возлюблены им, что показано многими вашими свершениями. Вы выделяетесь из всех других народов по положению земель своих и по вере католической, а также по почитанию святой церкви. К вам обращается речь моя! …

Говорил долго, не сбиваясь и не прерываясь. Плавно подводя к необходимости отвоевать Иерусалим и Гроб Господень. По мере нарастания речи в толпе начало звучать, сначала тихо, но быстро усиливаясь:

– Deus Vult!

Глаза собравшихся горят праведным огнём, кулаки сжимаются словно проклятые безбожники рядом. Завтра они понесут благую весть по городам и деревням, собирая желающих защитить святую землю. Обращение и указания были разосланы феодалам неделю назад. К концу речи толпа скандировала, захлёбываясь гневом:

– Deus Vult! Deus Vult! Deus Vult! Deus Vult!

***

Пламя факела вырывает из темноты гранитные блоки, сложенные друг на друга. Свет скользит по стенам, освещает пустые камеры и влажно блестящий пол. Папа Римский остановился у единственной запертой камеры, вгляделся через полумрак и решётку, на заключённого. Тощий, заросший донельзя и полуголый, он висит на стене, подцепленный за кандалы. Живот прилип к хребту, обрисовывая каждый позвонок. Грудь мерно вздымается несмотря на железный гвоздь, торчащий из левой стороны. Длинный и толстый, с расплющенной молотом шляпкой. Именно им Христа прибивали к кресту.

Пленник поднял голову и взглянул на нежданного гостя, криво ухмыльнулся, просипел:

– О, новый наместник… в этот раз быстро поменялись.

– Гвозденосец. – Сказал Урбан перекрещиваясь. – Для тебя есть работа.

Глава 2

Орландо опустился в плетёное кресло на террасе в тени огромной пальмы. Вытянул ноги и выдохнул, впервые за несколько месяцев не чувствуя себя жареной рыбой. Вместо походной одежды на нём просторный белый халат, и мягкий бриз играет выгоревшими волосами, опускающимися до плеч. Парень взял со столика стакан воды с лимоном, пригубил и улыбнулся. Боль в груди и шрамах полученных во дворце Папы Римского не напоминает о себе больше полугода. А сами события кажутся такими далёкими, что уже почти страшный сон. От которого он, наконец-то, проснулся.

Дом Сабаха Уд-Дина, старика чей караван спас от разбойников, стоит на холме в окружении пальмового сада. Парень вздохнул, перевёл взгляд на виды города и кромку моря, стараясь отвлечься от мрачных мыслей. «Родные» земли за Большой Водой, но там не осталось ничего по-настоящему родного.

Ведьма ушла с сыном в неведомый Мирквид, путь куда никто не знает. Единственная спутница и союзница, Луиджина, осталась в римском приюте, ухаживать за сиротами…

«У меня не было детства, но я могу дать его этим детям». Сказала она, прежде чем скрыться за массивными воротами и оставить Орландо под проливным дождём.

Горячий воздух притупляет застарелую боль, а птичьи трели не дают окунуться в хандру. Мечник глотнул холодной воды, покатал на языке, наслаждаясь привкусом лимона. Проглотив, широко улыбнулся, отмечая для себя, что край песков не так уж плох. По крайней мере на побережье. Однако, придётся отправиться в самое сердце Пустыни.

Орландо вздохнул и начал массировать большим пальцем шрам на предплечье. Перед этим стоит расспросить местных о древних руинах и старых городах, пожранных песками. Где-то там может прятаться Иосиф вместе с Граалем. В конце концов пустыня, где иудеи бродили сорок лет, лучшее место чтобы спрятать что угодно.

Особенно чашу, полную крови Бога.

***

Гвозденосца начали снимать с крючьев, вбитых в стену. Плоть, сросшаяся металлом за столетия, трещит, как раздираемая ткань. Хрустнуло, пленник повалился на стражников, подмял их под себя, как медведь и остался лежать. Папа Римский, Урбан, отступил, поддавшись импульсу страха. Гвозденосец иссох, кожа обтягивает кости подобно гипсу, но ширина плеч и рост внушают животный ужас. В свете факела волосы пленника похожи на чёрную паклю, контрастируют с мраморной кожей до рези в глазах.

Стражники выбрались из-под тела, невнятно ругаясь и крестясь, с трудом подняли. Гвозденосец оперся на плечи, выпрямился и Урбан невольно отступил ещё на два шага. Отродье возвышается на добрых полтора метра над ним, а гвоздь, торчащий из груди больше похож на обломанное копьё. Видно, как сплющенная молотом головка подрагивает в такт биению сердца. По обыкновению римских гвоздей она широкая и толстая, с загнутыми краями. Стержень, должно быть, действительно напоминает наконечник копья.

– Не слишком ли опрометчиво? – Прохрипел Гвозденосец, глядя на Урбана сверху вниз, как на мокрицу. – С чего ты взял, что я стану подчиняться?

– Два гвоздя. – Сказал понтифик, скрещивая руки на груди. – Ты подчинишься, или вырвем твой.

– Думаешь получится? – Фыркнул пленник, стражники понемногу горбятся под его ладонями, лица наливаются кровью. – Аларих не смог, даже Лонгин не смог!

– Прошла тысяча лет, чудовище. Мы нашли способ.

– Вот как… занятно. Думаешь, я подчинюсь из страха?

– Нет, мы хорошо знаем тебя, Терций. Римская церковь предлагает тебе свободу и богатство, роскошь, равных которой ты не знал и в эпоху Рима. Даже когда был правителем!

Гвозденосец молчал, глядя куда-то сквозь человека, будто раздумывая о побеге. Наконец тряхнул головой и в глазах зажглись красные огни.

– Допустим, я согласился. Что тебе нужно взамен?

– Чаша Иосифа, святой Грааль!

Смех Терция разлетелся по каземату и коридорам, отскакивая от стен и превращаясь в гулкий грохот. У входа в подземелье вздрогнули стражники, переглянулись зябко ёжась и на всякий случай отступили. Урбан терпеливо дождался пока Гвозденосец отсмеётся, а тот, мотнул головой, стряхивая набежавшую слезу, сказал:

– Один? Ты хоть представляешь, насколько огромен Восток? Да скорее Страшный Суд начнётся, чем я отыщу старика.

– Ты будешь не один. С тобой двинется вся Европа. – Провозгласил Папа Римский. – Великий Крестовый поход начался и его уже не остановить!

Глава 3

Восточный рынок само воплощение Хаоса. Разномастный, пёстро одетый люд протискивается меж заваленных товаром прилавков. Горланят зазывалы, играют музыканты, тысячи причудливых запахов забивают ноздри. По акведукам на рынке струится хрустальная вода, а воздух прохладен несмотря на полуденное солнце. Орландо прогуливается в праздном любопытстве, одетый в новую походную одежду и пустынные ботинки из верблюжьей кожи. Голова укрыта платком, переходящим в подобие шарфа. Шпагу, висящую с левой стороны бедра, придерживает ладонью. За пояс заткнуто два длинных кинжала, а за голенищем притаился нож.

На него оглядываются, но без привычного удивления. Странных людей на рынке и без того хватает, Орландо выделяется только кошачьей походкой и ростом. Скорее он сам таращится на удивительных, угольно-чёрных путников, или ярко одетых желтолицых.

 

Местные торгуют совершенно всем. Парень часто останавливается у оружейных лавок, любуясь дивными клинками из овеянной славой дамасской стали или таинственного булата. У особо богатого прилавка запнулся, увидев чёрный боевой топор, лежащий отдельно. Лезвие заточено под острый угол, из обуха торчит изогнутый шип, которым так удобно пробивать округлые шлемы. Сначала решил, что оружие покрашено, но нет, сам метал чёрный.

– О! У вас отличное чутьё, о сын неба!

Орландо вздрогнул и поднял взгляд на торговца, пышно одетого мужчину средних лет с кожей цвета морёного дуба. Тот широко улыбнулся, держась за пояс обеими руками.

– Что? Какой ещё сын неба? Вы меня с кем-то путаете.

– Нет же! Ваши глаза, цвета прокалённого солнцем неба! Но что более важно, это глаза воина! Причём опытного, несмотря на юный возраст!

– Мне двадцать семь. – Пробормотал Орландо, растерянно поскрёб висок через платок.

– Как я и думал, почти мальчишка! Вас заинтересовал этот чудесный топор? Я с удовольствием продал бы его, но увы, боюсь это невозможно.

– Почему это?

В дальнем конце рынка поднялся крик, краем глаза Орландо увидел бегущего через толпу паренька в обносках и мчащуюся следом стражу. Вор юркнул в переулок, увлекая за собой погоню. Толпа за ними затянулась, как ряска.

– Это волшебное оружие. – С горечью пояснил торговец, всплеснул левой рукой, не обращая внимания на переполох. – Его поднять может, только особый человек или пятеро крепких мужчин. Однако, можете полюбоваться, не каждый день встретишь оружие из настоящей чёрной бронзы…

Орландо заворожённо протянул руку, не слыша торговца, коснулся рукояти. Осторожно повёл пальцами, взялся у самого изгиба и… поднял. Продавец охнул и отшатнулся, кровь отхлынула от лица, кожа приобрела землистый оттенок. Парень трижды крутанул кистью, чёрное лезвие с грозным, тяжёлым свистом вспороло воздух. Улыбнулся и вернул топор на место.

– Хорошее оружие, а меч такой же есть?

– Н-нет… чёрная бронза… редкость… – Пролепетал торговец, едва сдерживая дрожь. – Покупайте! Отдам всего за пятьдесят дирхем! Нет, сорок!

Орландо покачал головой, улыбка стала виноватой, как у нашкодившего ребёнка.

– Нет, это оружие не для меня.

– Но вы его подняли! За десять лет никто не смог!

Парень пожал плечами, сказал, отступая в толпу:

– Когда ни будь найдётся подходящий владелец.

***

Слежку заметил не сразу, только когда затылок обожгло ненавидящим взглядом. В спину дохнуло холодом и Орландо свернул к окраине рынка. Пошёл, бросая взгляды на отполированные тазы, громоздящиеся у прилавков. С трудом вычленил из пёстрой толпы двоих скромно одетых франков. Покружив меж торговых рядов и сделав пару покупок, Орландо двинулся к переулку.

Войдя в тень за углом, замедлился вслушиваясь в шум за спиной. Продолжат преследование? Ну конечно… Орландо развернулся боком, кинжал и рука держащая его, скользнула вдоль живот. Нападавший налетел на подставленный кулак, упал и покатился по земле, царапая торчащую из горла рукоять.

Второй отступил на два шага, переводя взгляд с Орландо на умирающего и обратно. Выхватил короткий меч и медленно пошёл в атаку, сверля парня полным ненависти взглядом.

– Ты это серьёзно? – Устало спросил Орландо, касаясь пальцами оставшегося за поясом кинжала.

– Враг Церкви должен умереть! – Прошипел незнакомец, ускоряя шаг.

В переулок залетают отголоски гомона рынка, за дальней площадью с высокой башни заголосил муэдзин. Ставни на втором этаже, захлопнулись. Орландо склонил голову к плечу, поглаживая указательным пальцем навершие рукояти кинжала, сказал задумчиво:

– Значит, ты знаешь кто я такой. Скажи, ты идиот?

Незнакомец издал низкий горловой рёв и набросился, нанося широкий рубящий удар. Пролетел мимо шагнувшего в сторону Орландо, запнулся о собственную ногу и рухнул на землю. Обхватил голову руками, меж пальцев выступила кровь.

Парень неторопливо подошёл к нему, перевернул на спину носком сапога и пинком отбросил меч. Наступил на грудь и вкрадчиво заговорил, глядя в полные ужаса и ненависти глаза:

– А теперь мы побеседуем, как нормальные люди, и возможно, только возможно, я отпущу тебя. Вопрос первый, что ты забыл на востоке? На купца непохож.

– Разведка…

– Вот как, очень занятно. Что разведывал?

– Дороги… оазисы… стоянки местных, укрепления.

– И просто так, наткнулся на меня?

– Да… тебя ищут по всем королевствам, даже на оловянных островах… даже в стране Полумесяца… а посчастливилось нам.

– Довольно спорное утверждение. – Сказал Орландо и перенёс часть веса на ногу.

– Теперь Церковь узнает, где тебя искать!

– Это как же? Твой напарник уже явно не слишком разговорчив, а ты… боюсь уже никому и ничего не доложишь.

Мужчина хрипло засмеялся, насколько это возможно с сапогом давящим на грудь.

– А кто сказал, что нас двое?

Глава 4

Орландо вытер кинжалы об одежду шпиона, оглядел переулок. Спрятал оружие за пояс и пошёл к выходу, насвистывая под нос навязчивую мелодию. Купил с прилавка медовое пирожное с орехами, сел в тени акведука, наблюдая за бурлящим рынком. Поодаль на широком помосте продают рабов. Они стоят двумя шеренгами, а магометане торгуются, скорее наслаждаясь процессом, чем покупкой. Когда раба покупают, надсмотрщик отводи его в сторонку к дюжему мужику. Тот сбивает кандалы и надевает новый ошейник, на котором уже выбито имя владельца. Дальше раба приковывают к столбу в тени, где он дожидается нового господина.

Среди покупателей выделяется группа богато и ярко одетых бородачей в пышных тюрбанах. Они игнорируют красивых девушек, но с яростью торгуются за молодых парней и особенно мальчиков. Орландо озадаченно воззрился на двоих, почти вцепившихся друг другу в глотки за чёрного мальчонку лет семи.

Один раб привлёк внимание, молодой, не больше пятнадцати лет. Загорелый до черноты, но с белыми от солнца волосами и серыми глазами. Широкоплечий, с развитой мускулатурой. Стоит прямо, задрав подбородок. На плечах и спине свежие нарывы от ударов плети. Кандалы ещё и на ногах, а во рту кляп.

Стоит из последних сил, кожа лоснится от пота.

Орландо подошёл к толпе, разглядывая пленника, а перед внутренним взором встала Луиджина. Дождавшись, когда мальчика выведут вперёд, поднял руку. На удивление толстосумы проигнорировали ставку, показательно отвернувшись. Да и других желающих не нашлось. Орландо отсыпал работорговцу семь золотых монет и десять серебряных.

– Хорошая покупка, чужеземец, но тяжкая. – Сказал тот, пересчитывая деньги. – С этим рабом одни проблемы, дикий совсем.

– Откуда он? – Спросил Орландо, без особого интереса.

Работорговец пожал плечами, спрятал деньги в кованный сундучок.

– По виду слав, но ничего не говорит, только ругается. Язык бы вырвал, но товар портить нельзя. Если что, у меня есть знакомый умелец…

– Не надо. – Перебил Орландо. – Сними с него кандалы.

– Ошейник нельзя. – Уведомил работорговец. – Таковы правила, но его можно скрыть воротником.

– Так и сделай.

Парень смотрит на нового владельца исподлобья, играя желваками. Кляп достали, кандалы сбили, а ошейник скрывает высокий ворот. Орландо вручили документ о владении с печатью и подписью. Парень спрятал его в карман и махнул мальчишке.

– Иди за мной.

Раб нехотя подчинился, но взгляд стал острее, словно уже втыкает нож меж лопаток. Так и вышли за город, по дороге Орландо купил два рюкзака, припасы и спальники. Прошли до рощицы и расположились в тени деревьев, сухая земля прогревает через штаны, но Орландо не стал доставать прикупленный коврик. Достал еду и кивнул мальчику.

– Ешь, силы пригодятся.

В этот раз послушался куда охотнее. Ел быстро, как пёс, часто прикладываясь к бурдюку. Орландо наблюдает, подмечая отточенность и скупость движений.

– Как тебя зовут?

– Красияр. – Буркнул мальчик с набитым ртом. – Крас.

– Орландо, будем знакомы. – Мечник посмотрел на небо, на клонящиеся к закату солнце и добавил. – Переночуем здесь. На всякий случай, не пытайся зарезать меня во сне.

– Ладно, – сказал Крас, – зарежу утром.

– Вот и договорились. Утром дойдём до деревни, а там кузнец собьёт с тебя ошейник.

– А дальше что?

Орландо пожал плечами, взял в руки спальник, расстелил под кустом и лёг набок.

– Кто знает, пойдёшь куда хочешь. Меня это не сильно заботит. Ты, кстати, чьих будешь?

– Древлянин. А ты?

– А я так, бродяга без роду и племени.

– Плохо быть тобой. – Констатировал Крас, запихивая в рот горсть сушеных фиников.

– Да, никому не советую.

Вечер провели за вялой беседой, а с последними лучами солнца мальчик уснул, свернувшись калачиком. Орландо долго лежал, глядя на него и раздумывая: зачем выкупил его? Засыпая решил, что просто хотел сделать доброе дело. Пусть и не такого масштаба, как Луиджина, но лучше так, чем вообще никак. Придя к такому выводу накрылся тонким одеялом и закрыл глаза.

***

Проснулся на восходе от чувства опасности. Тайком приподнял веки. Крас стоит над ним, сжимая увесистый камень обеими руками. Пальцы побелели от напряжения, руки мелко трясутся, но взгляд задумчивый. Парень не боится убить, просто прикидывает возможности и последствия. Маленький, хищный зверёныш.

Вот и делай добрые дела, подумал Орландо, сдвигая руку к кинжалу, будто во сне.

Глава 5

Крас поднимает камень, не спуская взгляда с лица Орландо и не замечая руки, тянущейся к кинжалу. Один удар, и всё. Булыжник застыл над головой и медленно пошёл вниз. Мальчик прижал его к груди, отступил и осторожно положил у куста. Постояв немного, отошёл к спальнику, лёг и закутался в одеяло. Орландо выдохнул через нос, сделал вид, что ворочается во сне и всхрапнул для приличия. Перевернулся набок и провалился в сон.

В следующий раз очнулся, когда солнце выкарабкалось из-за горизонта и начало прогревать мир. Сел, потянулся и позёвывая отошёл за деревья. Закончив с рутинной взялся за шпагу и начал привычный ритуал. Клинок немного тяжелее скьявоны, у основания толщиной в палец, трёхгранный. На высоте ладони от эфеса начинается яркий красный сердечник, тянущийся до острия. В лучах утреннего солнца он кажется жидким и навевает дурные воспоминания.

Орландо отрабатывает выпады, движение ног и корпуса, оживляя в памяти образ Гаспара. Закусил губу и раз за разом пробивает воображаемого врага. Осознал, что за ним наблюдают, когда, завершив очередной финт, «отвёл клинок» и скользнув по нему, «рассёк горло».

Повернулся и увидел стоящего у дерева Краса. Мальчишка смотрит, глуповато приоткрыв рот, глаза блестят живым интересом.

– А т… вы умелы. – Сказал мальчик, едва не хлопая в ладоши. – Эвона как воздух шинковали!

– Я только учусь. – Сказал Орландо, спрятал шпагу в ножны и пошёл к лагерю.

– Разве? А мне показалось, что очень даже умеете!

– Вся жизнь – учение. Ешь и выходим, пора снимать с тебя эту штуку.

***

Кузнец, гладко выбритый мужчина с коричневой кожей, мало отличим от его дублёного фартука, наотрез отказался снимать рабский ошейник. Впрочем, два золотых кругляша и предъявленный документ переубедили. Крас с готовностью положил шею на наковальню и кузнец принялся выбивать заклёпки. С каждым ударом лицо мальчика бледнеет, а на лбу выступают крупные капли пота.

Орландо, устав наблюдать, отошёл к крупному дому из обветренной глины, с торчащими у крыши балками. Вежливо поздоровался со стариками сидящими за круглым столиком и распивающих кофе за степенной беседой. Старцы смерили взглядом странного франка, говорящего на ломаном местном. Самый древний, обладатель длинной тонкой бороды, указал на свободное место.

– Что ты ищешь в чужом краю, франк? – Спросил он, подвигая к Орландо чашку чёрного напитка.

– То, чего не должно быть под этим солнцем и луной.

– Вот как… не золото? Не славу или женщину? Этот край богат как жёлтым металлом, так и прекрасными женщинами. А султан любит нанимать чужеземцев, особенно тех, кто не говорит на нашем языке.

Орландо пригубил кофе, покатал по языку, прежде чем проглотить и покачал головой.

– Мне неинтересна слава, как и деньги, а женщины… – Парень запнулся, вспомнив Луиджину и безымянную ведьму, – скоротечны.

Старцы одобрительно закивали. Мимо катится телега запряжённая ишаком, животное шагает понурив голову и вяло обмахивается хвостом. Возница насвистывает под нос, глядя в голубое небо. Со стороны пустыни дует горячий ветер, за домами блеют козы и кричат бараны.

– Ты юн, но рассуждаешь как старец. – Сказал старший. – Это одновременно хорошо и ужасно.

 

– Почему?

– Старость мудра и осмотрительна, но мало делает. Молодость обязана гореть! Рваться к свершениям и перекраивать мир! А ты… ты считай мёртв, как мы.

– Что ж, – сказал Орландо, горько усмехаясь, – можно сказать, что я перегорел.

Со стороны кузни показался Крас. Идёт, потирая шею, а ошейник держит в опущенной руке. Увидев беседующего Орландо, сел в тени чахлого деревца и переключил внимание на девушек, идущих к колодцу. В глазах паренька вспыхнул огонёк, а губы разошлись в улыбке. Девушки засмеялись, а одна улыбнулась в ответ. Мальчик пригладил волосы и направился к ней.

– Так зачем ты ищешь «то чего не должно быть»?

– Чтобы уничтожить. – Сказал Орландо, и впервые в голосе проскользнуло нечто яростное. – Мир принадлежит людям и всё потустороннее только портит им жизнь.

Они беседовали долго. Старцы рассказывали о древних царства пожранных песками, странных оазисах, откуда не возвращаются, а песок усыпан костями, о песчаных демонах и шайтане, притворяющемся умирающим от жажды.

Рассказ прервал Крас, объявившийся в порванной рубахе и со сбитыми кулаками. Под глазом наливается синевой огромный синяк, а нижняя губа разбита. Орландо извинился перед стариками, с максимальной вежливостью попрощался и, взяв мальчишку за плечо, ушёл в сторону.

– Что случилось?

– Да так, у девки оказались очень неприятные братья.

– Крепко они тебя. – Пробормотал Орландо, шагая вдоль домов к выходу из деревни.

– Это ты их не видел! – Воскликнул Крас. – Я их уделал, как Перун черепаху!

– Угу, пошли умываться, да и сырое мясо приложить к глазу надо.

– Зачем?

– Синяк убрать.

– Пущай остаётся! Кровь смывать не буду, это след битвы! Да и я что, девка за лицом следить?!

Орландо тяжело вздохнул. Похоже, потраченное золото было выкинуто в колодец. С таким характером мальчонка долго не протянет.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru