Litres Baner
Бастард

Александр Георгиевич Шавкунов
Бастард

Глава 23

Пятерня сжалась, сдавливая плечо через плащ, в шатре-столовой сгустилась тягучая тишина. Повариха выронила протянутую миску под ноги едока. За спиной Орландо слышны тяжёлые шаги людей в доспехах, лязг металла и характерный звук клинков покидающих ножны. Парень скосил взгляд, увидел кисть в тёмных кожаных перчатках, уходящих в пышный рукав. Вздохнул и сказал, ковыряясь ложкой в миске:

– Убери руку, если не лишняя.

За спиной гулко хохотнули и рыкнули:

– А ну, все брысь отсюда!

Люд прыснул врассыпную, как тараканы, особо ретивые протиснулись под стенками шатра. Боковым зрением увидел, как к столикам проходят бойцы в кольчугах и с мечами наголо, рассаживаются, глядя на него. Ладонь соскользнула с плеча, а её обладатель обошёл стол и сел напротив Орландо. Грузный мужчина, балансирующий на грани старости. Лицо широкое и наполовину спрятано посеребрённой бородой. Улыбка демонстрирует крупные желтоватые зубы с удлинёнными, как у волка, клыками. Волосы пестрят седыми прядями и зачёсаны к затылку. Одет пышно и до полного безвкусия богато. Даже сидя, он возвышается над Орландо, как утёс над прибрежным камнем, а в плечах шире вдвое.

– Давно не виделись, малец. – Сказал мужчина, опуская руки на стол и сжимая кулаки.

– Боюсь, вы обознались. – Сухо ответил парень, отправляя кашу в рот.

– Память хороша, и я прекрасно помню харю твоего отца, особенно как она кривилась, когда верёвка затянулась на шее, а ноги оторвало от земли. – Протянул мужчина улыбаясь. – А ещё помню, как собирался размозжить тебе голову о стену, стоило тебе выскользнуть из лона.

Орландо вздохнул, отложил ложку в сторону и поднял взгляд.

– К чему это?

– Ты убил моего тестя и его наследников, а ещё довёл жену до помешательства.

– Ах… это. – Задумчиво отозвался Орландо, оглядывая собеседника. – Пришёл мстить? Надо было больше людей брать.

За спиной заворчали, кто-то шагнул, судя по звуку, занося меч, но барон зыркнул и солдат отступил. Борсл хохотнул, прижав ладонь к животу, на удивление добродушно и отмахнулся от невидимой мухи.

– Мстить? Ха! Конечно нет! Теперь их земли принадлежат моему сыну, а значит и мне! Ты просто подарок судьбы! Не зря тогда пощадил!

На стол перед Орландо плюхнулся мешочек размером с козью голову. Внутри тяжело звякнуло.

– Это моя благодарность. – Сказал Борсл, небрежно жестикулируя. – Триста золотых монет, пара каменьев и горсть серебра с медью, на мелкие расходы.

– Очень великодушно. – Сказал Орландо.

– Ха! Знал бы ты, как я ненавидел того старого скота и его отпрысков! Чистокровные дворяне! Всё время смотрели на меня, как на мусор! Ведь я не настолько знатный! Уроды.

Убийца отца, мучитель матери, так близко, только руку протяни. Один взмах скьявоны, доля мгновения и голова полетит с плеч! Орландо с удивлением осознал, что не чувствует ничего. Совершенно. Его отец Серкано, и никто другой. Этот кабан не сделал ему ничего плохого. Даже больше, только благодаря ему он повстречал Серкано и стал тем, кто он есть.

– Спасибо. – Сказал Орландо. – Но это совсем необязательно, я убил их по своим причинам.

– Бери-бери. Ты хоть и бастард, но сослужил мне великолепную службу! Вот только…

– Что?

– Сойди с турнира. – Ответил Борсл, улыбка слетела с лица и губы сжались в тонкую линию. – Мой сын обязан победить.

Орландо покачал головой, прислушиваясь к перемещениям людей позади.

– Нет. Мне нужна голова ученика Гаспара.

В глазах барона мелькнуло странное выражение, а люди за спиной парня, кажется, перестали дышать. Отчётливо проступил гомон фестиваля снаружи и треньканье лютни.

– Парень, – медленно начал барон, – ты собираешься убить ангела меча?

– Возможно, но мне куда важнее добраться до самого Гаспара. – В шатре ощутимо повеяло холодом и липким ужасом. Орландо медленно поднял левую руку и закатал рукав, показывая бледное пятно шрама на бронзовой коже. – Это мне оставил длиннорукий выродок, после того как я вспорол ему бок.

За спиной кто-то охнул, послышались торопливые шаги прочь.

– Ты шу… – пробормотал Борсл, осёкся. – Нет, по глазам вижу, не шутишь. Проклятье… Сантьяго породил настоящее чудовище… тем более, прошу, уйди с турнира, я не хочу, чтобы мальчик пострадал! А я… я организую встречу.

Губы Орландо против воли растянулись в хищном оскале, а в глазах вспыхнул злобный огонь. Барон дёргано сглотнул, на лбу выступил пот. Он вознёс хвалу богам, что люди не видят, как мелко дрожат колени.

– По рукам. – Выдавил Орландо, протягивая распахнутую ладонь через стол.

– По рукам. – Тихо отозвался барон, отвечая на рукопожатие.

Снаружи шатра раздались крики и грохот копыт, Борсл побледнел и бросил затравленный взгляд на вход. Полог распахнулся и в шатёр влетел парень с обнажённым мечом.

Глава 24

Солдаты у входа схватились за мечи, но разглядев лицо влетевшего, отступили, бросая вопросительные взгляды на барона. Парень, года на два младше Орландо, темноволосый, с квадратным подбородком и широкими скулами, огляделся по-волчьи. Зарычал, приближаясь к столу:

– Убийца! Да я тебя!

Меч с хрустом врубился в столешницу у руки Орландо, тот не пошевелился, отправляя в рот ложку каши. Миска подскочила, и часть содержимого плеснула на доски. Брызнула щепа, парень завопил, ухватился за рукоять обеими руками, рванул. В этот раз Орландо отклонился и, подхватив миску, соскочил с лавки.

Движения парня слишком предсказуемы и медлительны, глаза затуманены яростью. Он алчет порубить обидчика матери в мелкий фарш, а от таких ударов увернуться легче лёгкого. Орландо этим и занимается, лавируя меж застывших лавок и столов. Барон замер с раскрытым ртом, наблюдая за «танцем», солдаты тоже созерцают с расширенными глазами.

Дождавшись, когда на лбу нападающего выступит пот, Орландо ложкой ударил по пальцам, стискивающим рукоять. Парень вскрикнул, а меч выскользнул из ладони, прокрутившись пробил стену шатра и повис, зацепившись гардой.

– Стой! – Закричал барон, обращаясь непонятно к кому. – Хватит! Схватите его, проклятье!

Двое солдат прыгнули к юному господину и, прежде чем он выхватил кинжал, повалили на пол. Руки заломили за спину и придавили коленом в поясницу. Борсл тяжело поднялся, подбежал к сыну и закричал, яростно жестикулируя:

– Винченцо, идиот! Ты что творишь?!

– Это что ты творишь! – Прохрипел отпрыск, перехваченным от ярости голосом. – Сидишь за одним столом с убийцей дедушки!

– Это твой старший брат! – Выпалил барон, багровея, как спелая вишня.

Орландо опустился на стол, забросил стопу на колено, и продолжил трапезу. Глядя на новоявленного родственника. Лицо Винченцо дрогнуло, вытянулось и пеленая ярости в глазах сменилась недоумением.

– Б-брат?

– Сводный…

Орландо поднял ложку над головой и сказал:

– Думаю, лучше, чтобы никто снаружи об этом не знал. Вам же будет лучше, когда я сделаю, то что хочу.

– Если. – Поправил барон не оборачиваясь.

– Когда. – Повторил Орландо, тоном, не терпящим возражений.

– Как скажешь, – вздохнул барон, – вечером, приходи к моему шатру… я всё организую.

Винченцо продолжает смотреть на Орландо, с недоумением и ясно читающимся шоком. Старший брат криво улыбнулся ему, бросил ложку в миску и спрыгнув со стола, пошёл к выходу. У полога полуобернулся и сказал:

– Если что, я буду у реки.

***

Взмах, шаг, удар, поворот. Позиция, контроль пространства боковым зрением и финт, переходящий в колющий. Орландо опустил скьявону, вдохнул носом до треска рёбер и медленно выдохнул, сквозь сжатые зубы. По левую руку плещется вода, мутная и отражающая полуденное солнце. К противоположному берегу прибило дерево, крона зацепилась за кустарник. Корни, будто застывшие змеи, выглядывают из набегающих волн.

На песке перед Орландо отчётливая вереница следов, отмечающая начало и конец комбинации ударов с движениями. Точно такую отрабатывал в ночь смерти Серкано. В тот раз на неё ушло две секунды, а в этот половина… Орландо улыбнулся.

Грудь часто вздымается, плечи и бёдра ноют, пальцы мелко дрожат. Мышцы рук подрагивают, жилы раздуты, как намокшие верёвки. Орландо стянул рубаху и швырнул на высохший ствол, к плащу. Оглядел себя и хмыкнул. Будь рядом учёный медик, смог по его фигуре изучить строение тела в совершенстве. Мышцы прорисованы идеально, сухими пучками с отдельными волокнами. Живот на ощупь, как базальт, а торс будто выточен из тёмного дуба. Только у пояса штанов видна полоска белой кожи.

Орландо развёл руки, позволяя ветру убрать пот и охладить тело. После обмылся водой из бурдюка, простирнул рубаху и сел на бревно. Подумав, лёг и воззрился на бег облаков по голубому полотнищу неба.

Он готов. Без сомнения. Тысячи и тысячи изнурительных тренировок, огранённые годом беспрерывных сражений. Сотни разных противников, ещё больше оружия и техник боя.

Гаспар будет убит.

Позже, а сейчас, ему стоит отправить сообщение. Наглядное и ясное. Орландо лёг, поёрзал, умащиваясь на сухом бревне, закинул руки за голову и прикрыл глаза. Память услужливо подсунула картины далёкого детства: Серкано ивовым прутиком показывающий последовательность ударов, босой и на мокром песке.

– Запомни, Дино, идеальных приёмов не существует. Есть только ситуативные и часто повторяющиеся ситуации. А теперь скажи мне, что главное в фехтовании?

– Импровизация и скорость. – Ответил Орландо.

Зажмурился, из уголка глаза по щеке скользнула слеза. Оставила влажную дорожку и, сорвавшись, разбилась о бревно.

Глава 25

Закончив с тренировкой и выкупавшись в бадье ледяной воды, Орландо вернулся к арене. По пути ловя косые взгляды прослышавших о случившемся в шатре. Народу прибавилось, выросли новые палатки и наспех сбитые лавки, задрапированные цветастой тканью. Ушлые торгаши наладили торговлю амулетами с частицами святых мощей, что обязательно принесут удачу в схватке. Мимо Орландо пробежала стайка ребятишек с деревянными мечами, играющая в «Рыцарей и Сарацин». Поодаль бренчит лютня, а слегка осипший бард тянет балладу о славном Роланде и Дюрандале.

 

Орландо встал поодаль, за пару медяков прикупив нарезанное жареное мясо, залитое соусом и утрамбованное в хлебный конверт. Довольно вкусно и жирно, но главное, сытно. Не сравнится с жидковатой похлёбкой из кухни для участников.

Бард сидит на высоком стуле, пальцы споро перебирают струны, извлекая грустную мелодию. Девушки в толпе промакивают слёзы платочками. Парни стоят с каменными лицами, только подёргивающиеся желваки выдают бурю эмоций, распирающую изнутри. Бард дошёл до эпизода, когда умирающий от ран Роланд, прощается с мечом, позабыв о невесте:

Пора нам, Дюрандаль, с тобой проститься.

Мне больше ты уже не пригодишься.

С тобой мы многих недругов побили,

С тобой большие земли покорили.

Орландо слышал эту историю многажды, во множестве вариаций. От сказочно-церковных, когда мёртвый герой отпускал меч только после молитвы. До суровых, когда харкающий кровью, почти мёртвый Роланд умолял друга похоронить клинок с ним. Первую версию рассказывал священник в приходской школе, куда Орландо заглядывал из любопытства, а вторую Серкано, на ночь. Было ещё множество, но память о них выветрилась… Разве что одна, да… Один бард переиначил балладу, превратив Роланда в бабника и пьяницу, что в бою убивал врагов случайно, а умер, споткнувшись и упав на собственный меч.

Шутника потом избили до полусмерти.

Дослушав до последнего аккорда Орландо протиснулся через толпу и бросил в ящик у ног барда две серебряные монеты. После пошёл к арене и наблюдал за парой поединков, едва сдерживая страдальческие стоны. Один из поединщиков решил держать меч обратным хватом, а другой вместо даги взял полуторный клинок.

В цирковой клоунаде больше от фехтования, чем в этих поединках.

Он собрался уходить, когда на арену вышел Винченцо, щеголяющий внушительным синяком под глазом. Одет в строго, в точности по фигуре, только рукава рубахи раздуты на предплечьях. В правой руке рапира с ажурной гардой, а в левая спрятана за спину. Противник, парень поменьше ростом и побогаче одетый, тоже с рапирой, но в левой руке дага.

После краткого приветствия они начали бой. Осторожный, тактичный, скорее похожий на танец. Винченцо старается реализовать преимущество роста и длины рук, но противник ловок и дага перехватывает каждый выпад.

Орландо облокотился об ограду и улыбнулся. Сводный брат победит, это настолько очевидно, что почти смешно. Коротыш несмотря на всё проворство, отвратно работает ногами. Словно к лодыжкам подцепили увесистые гири. Полагается, не без основательно, на ловкость рук, увы, Винченцо столь же проворен.

Дага заломила клинок, сводный брат увернулся от выпада, скользнул в сторону и навстречу, высвобождая рапиру. Над ареной разнёсся вскрик боли. Противник отшатнулся, выронив оружие и зажимая порез на левом плече.

***

К вечеру Орландо извёлся от безделья и томительного ожидания, выворачивающего кишки. Часть народу разошлась по домам, кто-то устроился в лагере у реки. Сгущающиеся сумерки рассеивают многочисленные костры и факелы, пахнет крепким вином и жареным мясом. На пути к шатру барона Орландо трижды пытались утянуть в танец краснощёкие девицы. Парень только отмахивался. Его ждёт танец другого рода, куда более интересный и желанный.

Шатёр барона встретил стражей, что с готовностью проводила внутрь, держась на почтительном отдалении. Внутри настланы ковры, расставлена мебель из морёного дуба и горят свечи. Борсл сидит в кресле с высокой спинкой, держа в руках серебряный кубок. Присмиревший Винченцо расположился рядом, надкусывая грушу. При виде Орландо дёрнулся, но, поймав взгляд отца, осел и пощупал фингал.

– О, я уж боялся, что ты передумал! – Сказал Борсл, поднимая кубок в приветствии. – Видел бой брата?

– Да.

– Ну как тебе? Говори, говори, а то наши мастера его только в зад целуют!

– Базу проработать надо, и он слишком надеется на рост. Повезло, что противник был ещё хуже.

– Это был фаворит турнира! – Буркнул Винченцо. – Сигизмунд Форца!

– Он двигался, как брюхатая корова. – Отрезал Орландо, садясь в свободное кресло. – Так что на счёт…

– Зачем ты убил их?! – Перебил сводный брат вскакивая. – Да, дедушка был суровым, но зачем убивать?!

Борсл, открывший было рот, спрятал лицо в ладонь и покачал головой. Орландо прикрыл глаза, шумно выдохнул и поднялся. Подошёл к брату и прорычал с неожиданной для самого себя злобой:

– Зачем? О, так ты хочешь знать? Потому что, внезапно обретённая семья решила меня убить! Как собаку! Угадай за что? Просто потому, что я есть! Думаешь, я искал их? Нет! Мне было плевать! Но они решили вывалить это дерьмо на меня, а после убить! Я что, должен был покорно сдохнуть, так?!

Винченцо отшатнулся, стукнулся сгибом коленей о сидушку и плюхнулся в кресло. Пролепетал, отводя взгляд:

– Мама плакала… плачет до сих пор.

– Мне плевать! – Рыкнул Орландо, возвращаясь на место.

Барон отставил кубок, хлопнул в ладоши, будто убивая комара, сказал, оглядывая парней:

– Закончили? Всё, закрыли тему. Старик получил, что заслужил, а твоя мамаша и без того всё время ревёт.

Снаружи забрехал пёс, ругнулся стражник, кто-то сипло затянул песню на неизвестном Орландо языке. Порыв холодного ветра надавил на тканевые стены, мощно пахнуло водой и озоном. Барон выждал пару секунд, взял кубок и отпив, сказал:

– Я всё устроил. Ангел Меча будет ждать через пару часов на опушке леса… и парень. Я хочу, чтобы Винченцо пошёл с тобой, как и я.

Орландо остро взглянул на него. Барон уверен, что ученик Гаспара победит. Хочет, чтобы сынок извлёк урок и посмотрел, как сражается выпестыш Ватикана.

– Хорошо, пусть будет так.

Глава 26

Вместе с бароном отправилось двое приближённых. Суровые мужчины в кованых кирасах, с длинными мечами и высокими сапогами. Оба держаться на почтительном удалении от Орландо, всем видом выказывая почтение. Винченцо идёт рядом с отцом, бросая на брата косые взгляды. Шумный лагерь скрылся за холмом, и в свете луны походка бастарда стала жутковато плавной, пружинистой. Ладонь стискивает рукоять, плечи опущены, а голова склонена. Волосы волнистыми прядями скрывают лицо, но, когда ветер раздвигает их, видна улыбка. Безумный оскал алчущего крови берсеркера.

Орландо дышит глубоко и размеренно, насыщая кровь кислородом, сердце нагнетает в мышцы. Жилы вздуваются, обрисовываясь во всей красе. В груди плещется пламя, что спалит внутри всё, оставив пустую оболочку, если не выплеснуть его на врага.

– Парень, – сказал барон, стараясь не смотреть на бастарда, – мне пришлось сказать, что ты поцапался с Гаспаром. Иначе…

– Без разницы. – Ответил Орландо, блекло, как зимний ковыль, шелестящий на ветру. – Важен только результат.

– Хм… ладно… надеюсь, между нами, больше нет обид?

– Их не было. Ты и твоя семья, интересуют меня меньше, чем пыль под сапогами.

Винченцо дёрнулся, но внутренний голос завопил, умоляя молчать. От сводного брата густыми волнами исходит угроза. Нечто подобное испытывал, когда в детстве на охоте в горах столкнулся с барсом. Одно неверное движение и хищник разорвёт в клочья.

Под сапогами шуршит пожухлая трава и размякшие от вчерашнего дождя листья. Лес надвигается антрацитовой стеной. Изломанным краем впивается в звёздное небо, поддёрнутое молочно-белыми облаками. В ночи кричат козодои, шелестят крылья и сверкают круглые глаза. Винченцо втягивает голову в плечи, озирается, силясь понять, откуда столько проклятых птиц. Спутники барона хватаются за мечи от каждого шороха, с тоской оглядываются в сторону лагеря. Борсл идёт в задумчивости, скребёт подбородок, глядя в спину Орландо.

Пахнет древесной смолой и сырой землёй. Северный ветер приносит первое дыхание зимы. В этом году осень продлилась всего два месяца…

Орландо остановился, глядя на смутную фигуру, стоящую у массивного валуна у опушки. Вспыхнул факел, из-за камня вышел слуга в серых одеяниях церковного послушника, с красным крестом на левой стороне груди. Свет бьёт по глазам, а тень за спиной служки скрывает ученика Гаспара.

– Барон Борсл, мы вас заждались. – Сказал слуга, вежливо кланяясь, скосил взгляд на Орландо. – Это тот, о ком вы говорили? Хм… он не выглядит как человек способный отбиться от сеньора Гаспара. Впрочем, это не моего ума дело. Зачем ему встреча?

– Хочу отправить сообщение. – Прохрипел Орландо, двигаясь к камню.

– Какое же? – Спросил слуга, демонстративно вскидывая бровь.

На лбу выступила испарина несмотря на холодный ветер, а во взгляде метнулся страх. Орландо ухмыльнулся и потянул скьявону из ножен. Свет факела замерцал на отполированной стали, разбрасывая блики.

– Решил потягаться со мной? – Подал голос человек в тени. – Как неразумно… но почему бы и нет? В любом случае эта глушь такая скучная…

Орландо вздрогнул, брови взметнулись на середину лба. Этот голос… этого просто не может быть. Ученик Гаспара вышел на свет, плавным движением откинул каштановые волосы за спину. Огонь факела отразился в огромных лазурных глазах. Тени легли, подчёркивая изящный контур лица, острый нос, слегка вздёрнутый. Плечи узковаты, чем только подчёркивают крупную грудь, спрятанную за кожаной курткой…

– Женщина? – Выдохнул Орландо.

– Луиджина ди Креспо! – Сказала ученица, берясь за рукоять шпаги, у левого бедра. – У тебя с этим проблемы, плебей?

– Женщина… – Повторил Орландо, вспоминая слова клятвы. – Женщина…

– Барон, вы привели ко мне идиота? – Прищурившись, сказала Луиджина, повернувшись к Борслу. – Вы насмехаетесь надо мной или над Ватиканом?

Её оборвал смех, сначала тихий, но быстро разрастающийся и лишённый какого-либо веселья. Холодный, продирающий до костей. Орландо сотрясается, согнувшись и прижимая эфес ко лбу. Воспитанница врага повернулась к нему, уперев кулак в бок, склонила голову к плечу.

– Что, червь, думаешь женщина неспособна заколоть мужчину? Думаешь, я тебе неровня? Что ж… посмотрим, как ты будешь смеяться, получив сталь в брюхо.

Борсл и Винченцо вздрогнули, осознав, что в правой руке девушки поблескивает шпага. Должно быть, неверный свет факела скрыл момент, когда она достала её. Однако, внутренний голос подсказывает, что дело не в освещении. Девушка божественно быстра и недаром носит титул Ангела Меча.

– Уже не так смешно? – С ехидцей спросила Луиджина.

– О… нет, – протянул Орландо, заводя левую руку за спину и выставляя скьявону, – это всё ещё уморительная ирония.

– О чём ты вообще?

– Неважно. Начинай!

Глава 27

Луиджина атаковала по всем канонам, словно матёрый шахматист, выдвигающий пешку. Шпага ударила меч у острия, отводя клинок и освобождая пространство для укола в сердце. В последний миг Орландо опустил скьявону, повёл кистью, уводя клинок под шпагу. Вынырнув, с другой стороны, ударил по ней, усиливая инерцию. Девушка провернулась на месте и нанесла мгновенный укол в глаз…

Шпага пробила ночной воздух, там, где была голова Орландо, а он обрушился на врага серией скупых атак. Зазвенел металл, во все стороны брызнули снопы искр. Луиджина закусила губу, перешла в контратаку, целя по рукам и живот.

Слуга церковник попятился с отвисшей челюстью, запнулся о трухлявый пень и рухнул на спину, выронив факел. Огонь зарылся в сырую траву, зло зашипел и потух. Опушка окуталась густой тьмой, разрываемой всполохами искр. Борсл подслеповато сощурился, силясь разглядеть смазанные силуэты, встал поближе к сыну. Винченцо смотрит на поединок, распахнув рот, будто ребёнок на выступлении фокусника.

Орландо взвинчивает темп, скьявона смазывается сверкающей полосой, и словно бы атакует разом с трёх сторон. Луиджина отбивается с показной небрежностью, но в глазах зарождается неуверенность.

Шпага была обязана пробить наглеца трижды, но ушёл с такой лёгкостью… будто она вновь в спарринге с Гаспаром. Осознание резануло по нервам раскалённым кинжалом. Сволочь, он двигается в точности, как учитель! Нет… всё-таки иначе, но пугающе похоже. Луиджина оскалилась, чувствуя разгорающееся в груди пламя.

Поединщики то идут по кругу, направив друг на друга клинки, то сшибаются в лязге стали.

Три шага, удар, блок плоской стороной, перенаправление и новый удар. Орландо сдвинулся назад, извернулся, остриё шпаги сверкнуло у зрачка. Нанёс два косых удара, один обманный, переходящий в залом клинка… Не купилась.

Свист разрезаемого воздуха и звон клинков сплетаются с воплями козодоев. Птицы слетаются со всей округи, над головами хлопают крылья. Рассаживаются на ветвях, вместе с филинами, наблюдающими за схваткой с мертвенным спокойствием. Люди барона крестятся, шепчут молитвы, прикрывают спину хозяина. Борсл и Винченцо заворожённо наблюдают пляску смерти, не обращая внимания творящееся вокруг.

 

Полная луна выглянула из-за белого облака, опушку залил серебряный свет. Перспектива исказилась, превращая парня и девушку в жутковатых призраков, окружённых стальной дымкой.

Грудь Луиджины часто вздымается, лоб важно блестит, намокшие пряди липнут к коже, похожие на крохотных змеек. Правый рукав на плече зияет разрезом, через который видна белая ткань. Орландо продолжает ускорять темп.

Девушка разорвала дистанцию, зашагала по кругу, нацелив шпагу в грудь парня. В пояснице у хребта зарождается вязкий холодок страха. Если так пойдёт и дальше, она проиграет! Нет… нет! Этого не может быть, наверняка он на пределе! Ещё немного и упадёт задыхаясь!

Ледяная лапа сдавила позвоночник. Орландо не вспотел.

Шаг парня лёгкий и пружинистый, грудь вздымается мерно, как на непринуждённой прогулке. В глазах блестят холодные, насмешливые искры.

– Да кто ты такой? – Просипела Луиджина, чувствуя, как к страху добавляется тянущая слабость.

– Это неважно. – Зло улыбаясь, ответил Орландо. – Береги дыхание.

Атаковал серией косых ударов, наступая приставным шагом, словно в сабельном бою. Первые два девушка отвела клинком, а от третьего ускользнула. Запястье стонет от боли, будь она слабее, первый же удар развалил от темечка до пят.

Нужно идти на риск! Мерзавец не ожидает этого, будет проще простого застать врасплох и срезать поганую улыбку с лица!

Девушка люто гаркнула, изо всех сил отбивая скьявону и перенаправляя в землю. Рванулась к парню, выхватывая из-за пояса дагу… Прямой удар в живот согнул пополам, изо рта вместо крика выплеснула слюна. Задыхаясь, Луиджина глянула и на врага, в глаза блеснул отражённый лунный свет и лицо ожгло болью.

Рухнула в траву, выронив шпагу и зажимая порез под левым глазом. Меж пальцем бежит кровь, а желудок свело предчувствием смерти. Второй удар подбросил над землёй, как тряпичную куклу, перевернул на спину. Луиджина бессильно раскинула руки, глядя в усыпанное звёздами небо, с полной луной и бегущими белоснежными облаками.

Он только этого и ждал… весь бой. Ждал, когда она впадёт в отчаянье и решит рискнуть. Был ли у неё шанс? Хотя бы мизерный…

Орландо встал над девушкой, положив скьявону на плечо, поставил ногу на грудь. Сказал, слегка надавливая:

– Сначала хотел отрубить тебе руки и ноги, для наглядности. Однако, так ты можешь и помереть до того, как передашь сообщение Гаспару. Так что, убью тебя потом.

– Что ты хочешь передать? – Прохрипела девушка, через слово хватая ртом воздух.

– Серкано передаёт привет.

Другие книги автора

Все книги автора
Рейтинг@Mail.ru