Litres Baner
Бастард

Александр Георгиевич Шавкунов
Бастард

Глава 10

Взмах, шаг, удар, поворот. Позиция, контроль пространства боковым зрением и финт, переходящий в колющий. Скьявона взрезала воздух с тонким свистом, Орландо развернулся и замер, опустив меч. В лунном свете на песке видна отчётливая вереница следов, будто отпечатанных в сырой глине. Парень склонил голову к левому плечу, разглядывая их.

Рисунок правильный, даже идеальный, Серкано носа не подточит. Только скорость подкачала, нужно сократить время до полутора секунд. Вместо двух. Орландо задумчиво поджал губы и поднял взгляд к луне, над этим поработает завтра. В бёдрах нарастает усталость, а рот кривится в протяжном зевке, выворачивающим челюсть.

Парень спрятал меч в ножны и вытащил из-за пояса дагу, завертел в левой руке. Плоский клинок мерцает, отражая лунный свет. Надо отточить блокировку и поворот кисти для залома вражеского клинка. Орландо прислушался к ночи, словно ища совета. Волны накатывают на песчаный берег с тихим шелестом, скоро начнётся прилив. В зарослях по левую руку перекрикиваются полуночные птицы. Поднимающийся ветер приносит щекочущие ароматы озона и запутывается в кронах. Будет гроза.

– Значит, пора домой. – Пробормотал Орландо. – Старик сам о себе не позаботится.

***

Он пошёл по песку, позволяя волнам омывать ступни. Первые тучи вгрызлись в луну, ветер усилился, остужая разогретое тренировкой тело. Орландо остановился, глядя на родную хижину, освещённую луной, будто тусклым солнцем. Сердце кольнул страх. Песок возле неё изрыт множеством шагов, а поодаль лежит… Серкано.

Без головы.

Над телом возвышается фигура в синем плаще, деловито прилаживающая жуткий трофей к поясу. Она подняла взгляд на парня, глаза блеснули, как у кошки. Выпрямилась, ложа ладонь на эфес шпаги. Серебряный свет искажает черты лица, придавая звериный вид. Под левым глазом пламенеет свежая рана, на груди, и шее видны чёрные пятна свежей крови.

В груди Орландо грохнул барабан, вторя ему, за спиной заворчал гром. Холодная лапа отчаяния, замешанного на ярости, схватила за потроха и рванула, оставляя на месте парня пустую оболочку. Вспышка гнева и молнии, бросила на песок угольную тень, протянувшуюся до ног убийцы.

Орландо не заметил, как скьявона оказалась в руке, а пальцы стиснулись до треска деревянной рукояти. Пламя, вспыхнувшее в груди, исчезло, оставив тянущую пустоту.

– А, ты, должно быть, воспитанник Серкано? – Спросил убийца, касаясь навершия эфеса шпаги указательным пальцем. – Впрочем, мы ведь уже встречались.

– Зачем. – Сказал Орландо, идя к нему, голосом ровным и без эмоциональным. – За что.

Гаспар разглядел круглые, как у совы, глаза цвета замутневшего синего льда. Движения плавные, но механические, как у марионетки. Кончик меча царапает песок, оставляя ровную борозду.

– Молодёжь. – Пробормотал посланник Папы, оглядывая два десятка метров между ними. – Чуть что теряют самоконтроль. Хочешь потанцевать? Почему бы и не…

За спиной парня в наползающих тучах шваркнул гром, Гаспар сощурился и едва успел отскочить. Клинок скьявоны взрезал воздух, там, где, долю секунды назад была шея. Орландо крутанулся, усиливая и ускоряя инерцией новый удар.

Гаспар качнулся назад… лицо ожгло тонкой полосой боли, от уха к подбородку. Шпага, лязгнув столкнулась с мечом, под косым углом. Орландо крутанул кистью и клинок скользнул под блок, прямо в сердце. Мужчина отпрыгнул, в левой руке появилась дага с широким щитком.

Разорвав дистанцию, Гаспар выставил перед собой клинок и кинжал, водя последним из стороны в сторону. Губы разошлись в улыбке.

– А ты быстр…

Прямой укол вспорол правое плечо, парень сместился в сторону, избегая контратаки. Клинок замерцал, разрывая ночной воздух со свистом. Губы кривятся и раз за разом выплёвывают единственное слово:

– ЗАЧЕМ!

Гаспар отбивает удары, кривясь от боли, кисти начинает ломить. Уличив момент, когда парень замедлится, отвёл клинок дагой и… взвыл от боли. Скьявона полоснула по рёбрам, вспоров камзол и плащ.

Ловушка! Откормыш Серкано только притворился, что устал!

– Ладно-ладно… – Просипел Гаспар, пятясь и выставив шпагу перед собой. – Признаю, ты хорош… куда лучшем, чем я думал, однако…

Шпага закрутила меч, рывком отвела в сторону и рассекла грудь Орландо.

– Тебе недостаёт опыта. – Закончил Гаспар, переходя в атаку.

Шпага замелькала, норовя выколоть глаза и пронзить сердце. Клинок скьявоны отбивает выпады, но Орландо пятится, не в силах контратаковать. Каждая атака – неминуемая смерть.

– Это было забавно, малец. – Зарычал Гаспар, в пустое, лишённое эмоций, лицо парня. – Но пора заканчивать.

Дагой подцепил меч, вывернул, фиксируя клинок, и ударил точно в сердце. Орландо закрылся левой рукой, шпага пробила предплечье и оказалась зажата в подмышке.

– Попался. – Сказал парень.

Рванул врага на себя, откидываясь назад всем телом и всей силой ударил лбом в нос. Гаспар отшатнулся, выронив оружие и зажимая лицо ладонью. Меж пальцев струится кровь. Выпрямился, глядя на воспитанника сына.

– Занятно. Очень занятно. Пожалуй, я подарю тебе ещё день жизни. Советую убраться подальше отсюда и Рима. – На последних словах из темноты за его спиной выступили два десятка гвардейцев. Гаспар остановил их взмахом руки и бросил надменно. – Шпагу оставь, как сувенир. Уходим.

Когда последний плащеносец растворился в ночи, а тучи затянули луну, Орландо потянул шпагу из руки. На лице не дрогнул ни единый мускул, когда металл скрежетнул по кости. Отбросил оружие и, пошатываясь, подошёл к трупу наставника. Долго стоял, глядя на раны, шею и эспаду, сжатую правой рукой…

Рухнул на колени, согнулся, пряча лицо в тощей груди мертвеца и… заплакал.

Глава 11

Орландо со стоном привалился к дереву, ливень пробивается через крону, холодные струи бьют по макушке и плечам. Рубаха облепила торс, обрисовывая сухие мышцы, на груди и животе расплываются бордовые пятна. В пылу схватки не заметил, как шпага лизнула. Предплечье левой руки стянуто повязкой из обрывка плаща гвардейца. Парень затянул узел зубами, застонал, жмурясь от боли, и сполз на сырую землю.

Шум моря сплетается с дробными раскатами грома, будто камни сыплются на мостовую. Паутина молний растекается по тучам, обрисовывая город и выжигая в глазах толстые струи дождя. Шквалистый ветер гонит к берегу свинцовые волны, вдали покачиваются корабли со спущенными парусами.

Серкано любил такую погоду… Орландо всхлипнул и вскинул голову, прижавшись затылком к стволу. Гортань закрутил спазм рыданий, парень сжал челюсти и протяжно выругался. Он даже не смог похоронить старика! Просто переложил обезглавленное тело в кровать и завалил вход камнями и самодельным столом.

У мёртвых гвардейцев в кошелях нашлась пара монет и мешочек с желтоватым порошком. Шпаги Орландо с отвращением зашвырнул в море, повинуясь импульсу ярости. Верная скьявона прячется в промасленных ножнах, а эфес замотан в обрывок плаща.

– Нужно добраться до Скворци. – В который раз пробормотал Орландо, поглаживая повязку и морщась от боли. – Он точно знает, кто этот подонок и как его найти… он поможет!

До города осталось всего ничего, а логово скупщика на самой окраине. Парень поднялся, хватаясь за дерево, зашипел, предплечье пульсирует болью и ему вторит нога. Сгорбившись, побрёл по дороге, мимо пронеслась крытая повозка, кучер наорал, приняв за пьяного.

У ворот стражи нет, люди попрятались от ливня, Орландо без проблем добрёл до нужного подвальчика. Остановился у перекошенной двери, глядя на чёрную руку у порога. Осторожно приоткрыл и шумно выдохнул. Исполинский мавр лежит поперёк коридора в луже собственной крови, запёкшейся в багряный оникс. Смерть запечатала на широком лице изумление.

Скворци нашёлся, как и всегда, за столом. Сломанный, как нелюбимая кукла, сморщенный и с дырой вместо затылка. Орландо вечность смотрел на перекошенное лицо, единственного человека с которым общался Серкано. Который был так добр и угощал сладостями. Не просто так. Орландо прекрасно понимал, что скупщик пытается добиться доверия, чтобы использовать в будущем.

Но всё же.

Стряхнув оцепенение, подошёл к стене за стулом, грохнул кулаком на уровне пояса. Доска с готовностью сдвинулась внутрь, и парень достал из ниши две бутылки. Поставил на стол и глянул на оставшиеся стаканы.

В первой бутыли сладкое вино из персиков, а во второй любимое Скворци Огненное. Орландо снял повязку и кривясь оглядел рану, шевеля пальцами. Широкая, с неровными краями и сочащаяся кровью с сукровицей. Края безобразно разбухли, как и всё предплечье. Движения отдаются глухой болью, но сухожилия и кости целы.

– Хоть что-то хорошее. – Процедил Орландо, одной рукой вскрывая бутыль огненного вина, прозрачного, как чистая вода.

В нос шибанул резкий духман, парень закашлялся и сощурившись плеснул из бутылки в рану. Дыхание спёрло в глотке, а сам он скорчился, распахнув рот и выпучив глаза. Огненный гвоздь боли прошил руку, огненное вино смыло кровь, обнажая плоть. Орландо закусил губу и повторил процедуру, прижав горлышко к ране.

Закончив и придя в себя, взял вторую бутыль и выдернул пробку зубами. Ноздри защекотал сладковатый аромат переспевших персиков. Первый глоток прокатился по гортани шелковистым клубком тепла, и растёкся в желудке. Орландо утёр губы тыльной стороной ладони, прислушиваясь к шуму ливня. Вода гремит о крыши домов, звенит в жестяных желобах, и плещется в мутных потоках по улице.

После второго глотка сел на свободный стул перед столом, сгорбился, упирая локти в колени.

– Знаешь, Скворци… – Начал Орландо и умолк, глядя в мутные глаза мертвеца. – Нет… ты уже ничего не знаешь. Сколько ещё оставалось Серкано? Неделя, месяц, год? Ему, должно быть, было под сотню! Я каждый день, каждый час боялся найти его мёртвым! Простым трупом, глядящим в потолок пустыми глазами и с распахнутым ртом. Почему у мертвяков постоянно раскрыт рот? Проклятье…

 

Орландо приложился к бутылке, медленно запрокидывая донышко к потолку. Кадык мерно движется вверх-вниз, а мутная струйка выбилась из уголка рта и побежала по подбородку.

– Месть… – Выдохнул парень, отцепившись от горлышка. – За столетнего старика. Это даже звучит глупо… но знаешь, я убью их всех. Убью этого подонка, убью его людей, убью его жену, дочь и сына! Всех, кто ему дорог! А знаешь почему?

Парень снова присосался к бутылке, и опустошив отшвырнул в угол. Та жалобно звякнула и разлетелась на крупные осколки. Орландо тяжело поднялся, прижав левую руку к животу. Губы свело оскалом, обнажая ровный ряд зубов, с едва выступающими клыками, будто у волчонка.

– Они отняли у меня последние дни с ним. Отобрали шанс услышать последние слова! Проститься, как подобает! Я не отдал долг, за свою спасённую жизнь! За все те дни, что любовался восходом, за ночи у костра и заботу! – На последних словах голос сорвался, и Орландо ощутил себя ребёнком. – Я убью их.

Глава 12

Покои Папы Римского освещает масляный светильник на столе и вспышки молний. Дождь стучит по стёклам и крыше, выбивая мрачный ритм. Понтифик сидит в ванной у окна, потягивает вино из хрустального бокала. Зарницы высвечивают на противоположной стене массивную тень с дырами на месте глаз. Она будто наблюдает за понтификом, потягивающим вино и нежащимся в горячей воде пополам с кровью. Красные струи смешиваются, втягиваются в рану на груди и кожу, придавая розовый оттенок.

С шеи свисает крест, с врезанным в основание продолговатым сосудом. Внутри тягучая, сочно бордовая жидкость, двигающаяся будто по своей воле.

Дверь отворилась, Папа приоткрыл один глаз, наблюдая за вошедшим Гаспаром. С того стекает вода, плащ мокрой тряпкой облепил плечи, а волосы похожи на морские водоросли. За спиной мелькнули бледные лица слуг, дверь закрылась. Гаспар подошёл к ванне и поклонился, приложив ладонь к левой стороне груди.

– Ваше Святейшество, приказ исполнен.

Распахнул плащ, рывком снял с пояса голову Серкано, на ремне остались белые пряди, и протянул понтифику. Тот отставил бокал и взял трофей, покрутил, вглядываясь в белые, закатившиеся глаза.

– Как же он постарел… скажи, Гаспар, какого это, убить собственного сына?

– Мне всё равно, кого убить по вашему приказу. Я колебался меньше, чем Авраам.

– Отрадно слышать…

Папа уронил голову в воду и начал медленно подниматься, запуская палец в рану. Скривился, и достав протянул руку гвардейцу.

– Ты заслужил, припади же к частичке Бога и продолжай служение.

Гаспар жадно припал к пальцу, как телёнок к вымени, обхватил кисть ладонями. Тело мелко затряслось, а комнату заполнил чавкающий звук, заглушаемый ударами грома. Папа выждал минуту и потянул руку назад, Гаспар отпрянул, утирая испачканные алым губы. В полумраке глаза его отражают молнии серым светом, словно кошачьи.

Папа опустился в воду, кивнул на плавающую в ногах голову.

– Приготовь для перевозки, завтра отбываем в Рим.

– А что делать с остальными? – Спросил Гаспар, косясь на дверь в кладовку.

Та приоткрыта и на чистом ковре лежит женская рука с порезами вдоль вен.

– Скормите свиньям, – отмахнулся понтифик, беря бокал, – они сослужили свою службу.

***

Орландо постучал в дверь хибары, прижавшейся к стене на самой окраине города. Поднял взгляд на мазутные тучи, подсвеченные восходящим солнцем. Дождь моросит мелкой пылью, а чутьё подсказывает, что хмарь продлится всю неделю.

Внутри заскрипели доски, недовольно забормотали. Дверь скрипнула и отворилась внутрь, на пороге позёвывая встала женщина средних лет с тёмно-каштановыми волосами. Охнула, увидев гостя, всплеснула руками.

– Орландо! Что с тобой случилось?! Да на тебе лица нет!

– Мне нужна помощь, София… – Просипел парень, прижимая искалеченную руку. Предплечье успело раздуться, став в полтора раза толще и растянув рукав. – Спрячь меня на пару дней.

– Это ведь не несчастный случай на тренировке? Серкано ведь… – Сказала София, дёрнулась увидев, как задрожали губы парня, стоило назвать имя наставника. – Боже, да что случилось?!

– Тебе лучше не знать, поверь.

– Ладно, проходи, сразу за стол, посмотрим, что у тебя с рукой.

Внутри хибары пахнет травами и припарками, стены подпёрты шкафами с бальзамами и микстурами. София, хлопоча развела огонь в очаге, поставила греться воду. Орландо сел за плотно сбитый стол, оглядел следы крови, намертво впитавшиеся в древесину. На стене у окна мелом очерчен круг, а над входной дверью свисают три пучка сухих трав с цветками ромашки.

София закатала рукав выше локтя, коротким ножом срезала остатки повязки, присвистнула. Глянула в глаза парня и спросила с укором:

– Ты решил без руки остаться? Почему сразу ко мне не пришёл?!

– Заметал следы. Долго будет заживать?

– Месяц минимум, проклятье… нужно вычищать дурную кровь и мясо. – София порылась в карманах, нашитых на платье, и положила перед Орландо колышек, обтянутый кожей. – Закуси.

***

Рука болит, густой обволакивающей болью, стянута чистым бинтом, проложенным лечебными травами. Орландо тяжело дышит, лицо покрыто крупными каплями пота, сбегающими к подбородку. Медичка собрала инструменты и бросила в кипящую воду, тщательно протёрла стол тряпкой, смоченной в спирте.

– Тебе повезло, кость и артерия не задеты. Заживёт, будешь как новый.

– Лучше. – Просипел Орландо, оглядывая повязку с проступающим пятнышком крови.

– В смысле?

– Больше он меня не ранит. – Ответил парень, не глядя на женщину.

София покачала головой и спросила мягко, с материнскими нотками:

– Может, расскажешь, что случилось?

– Серкано убит.

Медичка охнула, прижала ладони ко рту и осела, ударившись спиной о стену. Взяв себя в руки, выпрямилась и пинком откинула край циновки, обнажив люк с позеленевшим медным кольцом. Сказала дрожащим голосом:

– Спускайся, после полудня принесу еду.

***

За люком длинная лестница в подобие землянки с узкой кроватью и соломенным матрасом. Орландо лёг, закинув правую руку за голову, а левую прижав к груди. Меч положил под бок и закрыл глаза. Начал контролировать дыхание, как учил Серкано, чтобы собраться с мыслями.

«Глубокий вдох, считай до трёх и медленно выдыхай.»

Орландо открыл глаза, прислушался к происходящему в хибаре. Кажется, к Софии пришёл клиент, слышно невнятное и жалостливое бормотание. Парень поёрзал и положил ладонь на ножны, погладил. Скоро скьявона напьётся крови.

Глава 13

Гвардеец бежит по узким улочкам к морю, судорожно оглядывается, но серая пелена дождя скрывает улицу. Мелкие капли шелестят по черепичным крышам. Стекают по глиняным желобам и собираются в мутные ручьи вдоль стен домов. Гвардеец оступается, влетает в стены на резких поворотах.

Лицо перекошено, на левой щеке багряный порез, слишком яркий в тусклом, осеннем мире. Рукав от плеча пропитан кровью, разрезан и сполз к локтю. Пустые ножны сползли и путаются в ногах.

На особо крутом повороте гвардеец поскользнулся и кубарем влетел в пустые бочки. Завизжал, барахтаясь, как черепаха, перевернувшаяся на спину. Начал подниматься, хватаясь за покатые бока… острие меча упёрлось в грудь. Гвардеец сглотнул и замер, глядя на парня в короткой куртке, стоящего над ним.

– Набегался? – Спросил Орландо, надавливая на меч. – Это хорошо, говорят бег продлевает жизнь.

– Чего тебе надо?! – Выкрикнул гвардеец, не спуская взгляда с тонкой улыбки и недоброго блеска сапфировых глаз. – Зачем ты напал на нас?!

– Да ничего такого, просто информация. Даже насиловать не буду, да-да, я, в отличие от вашей братии, люблю женщин. Так что, будешь говорить?

– Что ты хочешь знать? Проклятье… что с остальными?

– Они не были разговорчивы. – Ответил Орландо, двигая мечом. – Собственно, с вами одно время ходил один урод, длинный такой и руки ниже колен.

Брови гвардейца подскочили, глаза полезли из орбит, он даже дрожать перестал.

– Ты про сеньора Гаспара? Парень… ты смерти захотел?

Орландо легонько надавил на меч, кончик натянул одежду и погрузился кончиком.

– Кто он?

– Л-личный помощник Папы! Ему прислуживает вся гвардия! Доволен? Он страшный человек, убьёт за малейшее неповиновение или косой взгляд. Проклятье, он на моих глазах зарезал Колина! А тот просто не так поклонился!

– Как мне его найти?

– Колина? Так закопали беднягу, на кладбище…

– Гаспара. – Прорычал Орландо.

– Отбыл в Рим, вместе с Папой! Большего не знаю!

Парень отнял меч от груди, вздохнул и сказал:

– Помнишь, я говорил, что бег продлевает жизнь?

– Да, да! Я могу идти?

– Ты бежал недостаточно быстро.

Орландо дёрнул кистью и брезгливо стряхнул с кончика меча свежие красные капли. Гвардеец дёрнулся и сполз по бочкам на землю, с алой чертой ровно под челюстью. Голова завалилась на плечо, а в глазах застыло недоумение.

В конце переулка из-за угла выглянула мокрая собака, заскулила и скрылась. Орландо тщательно вытер клинок краем плаща, спрятал в ножны. Отступил от трупа и поднял ладони к лицу, кожа чистая с толстыми мозолями, натёртыми за годы тренировок и упражнений. За последние три дня убил десять гвардейцев, стараясь найти тех, кто был с убийцей и узнать, кто это был.

Сжал кулаки до боли в пальцах, рыкнул и, развернувшись на пятках, пошёл прочь. Рана в предплечье заныла и зачесалась, Орландо накрыл её ладонью, скривился, вспомнив бой.

– Опыта значит не хватает? – Зарычал парень, ускоряя шаг. – Ну, посмотрим.

***

Осень укрыла землю цветным одеялом палой листвы. Небо затянуло серое покрывало, изредка разрываемое солнечными лучами. Ветер гуляет по виноградникам, играя жёлтыми и алыми листьями. На дальних участках собирают поздний урожай, а в хозяйствах начинают заготовку вина, обёрнутую в красочный фестиваль. Полный танцев, музыки и вкусной еды.

Молоденьких девушек наряжают в пёстрые платья, украшают волосы яркими листьями или венками. Под бодрую музыку запускают танцевать в гранитные лагары. Вокруг выстраивается народ и подбадривает, хлопая в ладоши.

Гостям наливают сладкое вино прошлого урожая. Орландо взял деревянную кружку, пригубил и кивнул, улыбаясь мимо проходящей девушке. Черноволосой, с длинными загорелыми ногами, до середины бедра заляпанными виноградным соком. Юбка вызывающе задрана и подвязана вокруг пояса, в волосах запутались золотые листья.

Вербовщик прицыкнул языком, сделал пометку гусиным пером на бумаге.

– Так как говоришь, тебя зовут, парень?

– Орландо.

Вербовщик поправил очки, ещё раз оглядел наёмника. Рослый, с бронзовой от загара кожей и голубыми глазами. Волосы волнистые и выгоревшие, опускаются на плечи. Лицо слишком чистое и гладкое, как у дворянчика, выросшего с золотой ложкой во рту. Вот только под просторной рубахой угадываются сухие мышцы бойца.

– Просто, Орландо?

– Да.

– Хм… Ладно, как пожелаешь. Собственно, барон Борсл предлагает стандартное жалование, в десять золотых монет ежемесячно.

– А не мало ли? – Перебил наёмник, заглядываясь на очередную давильшицу винограда.

– Я недоговорил. – Сухо ответил вербовщик. – Наёмники могут забирать вещи убитых врагов, а также получают десять процентов от добычи. С одним условием.

– Это каким?

– Никто не должен знать, что ты работаешь на барона.

Орландо поскрёб подбородок, вербовщику стал виден свежий шрам на левом предплечье. Белым пятном выступающий на загорелой коже. К ним подошла пухлая девушка и широко улыбаясь поставила на стол деревянное блюдо с мясной нарезкой, на хлебных лепёшках и соусницей. Уходя, мазнула пальчиками по плечу парня и смеясь смешалась с гуляками.

– Звучит занятно… – Протянул Орландо. – Только меня не интересуют грабежи, только бои.

– Хм… знаешь, – задумчиво сказал вербовщик, – ты выглядишь умелым фехтовальщиком, а барон как раз ищет такого. Для турнира. Только тебя должны будут проверить.

– А вот это мне подходит!

– Платят три золотых монеты в две недели, но с полным содержанием. Приходи завтра в поместье. Оно вон там, за холмом.

Орландо проследил взглядом за рукой собеседника, хмыкнул, глядя на дорогу с кипарисами, и громаду главного здания. Почти замок, окружённый внушительной стеной, не хватает только рва. Тёплый ветер доносит вопли козодоев.

Другие книги автора

Все книги автора
Рейтинг@Mail.ru