Бастард

Александр Георгиевич Шавкунов
Бастард

Глава 6

Корабли вошли в порт весенним полднем, два фрегата с белоснежными парусами. На центровых мачтах реют флаги Святого Престола и Короля. Пришвартовавшись, матросы перекинули сходни на пирс. Первыми на берег сошли гвардейцы в парадных одеждах с золочёными шпагами. Лица блестят, подобно кованной бронзе, потемневшие от солнца за долгое плавание. Головы покрывают широкополые шляпы с причудливыми цветными перьями, а спины закрыты синими плащами крестоносцев Великого Понтифика.

Выстроились по обе стороны от сходен и застыли, прижав правый кулак к левой стороне груди. У выхода из порта, прослышав о возвращении экспедиции, начала собираться пёстрая толпа простого люда. Подоспевшая стража оттесняет алебардами, особо наглых охаживая древками по спине. Густой от жары воздух полнится криками и перезвоном соборных колоколов, приветствующих слуг Господних.

На сходни с величавой неспешностью ступили двое. Высокий и худой мужчина с длинными, как паучьи лапы, руками, одетый в приталенный камзол серо-красного цвета. Волосы тёмные, как кора дуба, свободно ниспадают на плечи, лицо узкое, исчерченное острыми морщинами. Серые, почти белые, глаза сверкают из-под кустистых бровей. На поясе в такт шагу покачивается шпага с вычурным эфесом, закрывающим рукоять, и широким клинком.

Сапоги с отчётливым металлическим стуком бьют о доски сходни. Стоило шагнуть на каменный пир стук исчез, а походка изменилась на хищно-пружинистую.

Рядом шагает пухлый мужчина с кожей цвета парного молока с кровью. Одетый в широкие шелковые одежды с огромными рукавами. Глаза у него причудливо сужены в щёлочки, словно у хитрящей лисы. Руки заложены за спину и непринуждённо беседуя со спутником. Часто замолкает, всем видом давая понять, что подбирает нужное слово из нового языка.

Следом двигается свита из странных воинов. Облаченных в льняные одежды, опускающиеся до земли подобно юбкам, и чёрные шелковые накидки. Головы обриты до макушки, а волосы на затылке собраны в короткий пучок. У каждого за широкий пояс заткнуты по два изогнутых меча в лаковых ножнах. Один длинный, а второй в половину короче.

– Надеюсь, вам понравится славная Саркона. – Сказал длиннорукий, почтительно склоняясь. – Сам Папа почтил этот город присутствием и дожидается нас в летней резиденции.

– О, всё новое прекрасно, дорогой Гаспар. – Ответил пухлый, широко улыбаясь и демонстрируя лошажьи зубы. – Должен признать, ваша…хм…архитектура поразительна, столько камня! Должно быть, строить помогал ваш бог?

Голос у него мягкий, с резкими нотками, словно в ручье стучит галька.

– Так и есть, посол Акияма. Так и есть. – Отозвался Гаспар.

Они прошли через портовые ворота и двинулись по мощёной улице меж высоких домов с красной черепицей. Вышли к торговой площади, уже расчищенной стражей от зевак, люди толпятся с любопытством, разглядывая чужаков.

Когда процессия почти вышла с площади, воин из свиты Акиямы закричал и рванулся к толпе. Стража испуганно расступилась, чужестранец ухватил парня, стоящего в первом ряду за ворот, и перекинул через плечо. Выхватил длинный меч и затараторил, приставив остриё к груди бедняги.

Процессия остановилась, сконфуженно переглядываясь и косясь на Гаспара с Акиямой. Выброшенный парень лежит на брусчатке неподвижно и разглядывает чудной клинок чужака. Чуть изогнутый, с волнистым узором заточки, уходящий в круглую гарду, украшенную символом из множества чёрточек.

– Что случилось? – Спросил Гаспар, подходя к ним вместе с Акиямой.

Посол выслушал яростную скороговорку подчинённого, покачал головой и ответил, приподняв плечи:

– Сичиро говорит, что этот… человек… смотрел на него очень пристально, а когда он проходил мимо, фыркнул и скривил, довольно презрительно… Эх… на самом деле я боялся подобного, понимаете ли, господин Гаспар, мои люди прирождённые воины и не привыкли к такому… обращению. На родине если простолюдин посмотрит им в глаза, сразу умрёт или станет куклой для проверки остроты меча. Как бы нам разрешить эту ситуацию?

Гаспар остановился, уперев кулак бок, окинул взглядом незадачливого зеваку. Молод, и двадцати нет, кожа загорелая, одет мешковатую рубаху мышиного цвета и ветхие штаны. Голубоглазый, с непослушной копной волнистых волос цвета спелой пшеницы. Черты лица резкие, с характерными тонкими морщинками в уголках глаз. Взгляд зацепился за меч на поясе, скьявону с гардой в форме крыльев, накрывающих эфес.

– Парень, зачем ты оскорбил гостя нашего города? – Сказал Гаспар, тоном, сулящим неприятности.

– Просто понял, что это фигляр, а не воин. Уж простите. – Отозвался зевака, лёжа на спине и пожимая плечами. – Меч большой, а толку?

Щека Акиямы дёрнулась, посол бросил две короткие фразы, и воин затрясся, выпучивая глаза.

– Господин Гаспар, вы не против, если наглецу прямо сейчас отрубят голову? – В голосе посла отчётливо лязгает метал, не терпящий возражений. – Сичиро мой лучший самурай! Усомниться в его навыках, это прямое оскорбление меня!

Гаспар покачал головой, сложил руки на груди и задумчиво сообщил:

– Увы, это будет самосуд… однако, ваш человек может продемонстрировать мастерство и отсечь дураку голову в поединке. Дуэли, увы, в ходу повсеместно.

– Дуэль? Это хорошо! – Вклинился лежащий. – Только можно, я заберу его меч после? Больно интересная штуковина, дрянная, но красивая.

– Мы заберём твою голову. – Прошипел Сичиро с жутким акцентом, отступил, убирая меч в ножны и добавил. – Лучше не двигайся, иначе шея не разрубать один удар.

Парень вскочил, оттолкнувшись мышцами спины от брусчатки. Повёл плечами и потянулся, как человек только вставший с кровати, протяжно зевнул. Положил ладонь на эфес и спросил:

– Так значит насмерть будем? Эх… Ну ладно, только давай быстрее, я опаздываю.

Лицо самурая стянуло гримасой ненависти, он сплюнул под ноги наглеца и медленно встал в стойку. Левой рукой сжал ножны у гарды, и повернул их. Правую ладонь держит у рукояти, касаясь кончиками пальцев.

Нужно убить одним ударом, совместив извлечение клинка с атакой.

Толпа за спиной наглеца перешёптывается, чернь тычет пальцами, а самые ушлые начали собирать ставки. Сичиро упёр большой палец в диск гарды, согнул колени, нагнетая кровь и готовясь к рывку.

Парень лишится головы, как только потянет меч из ножен!

Глупец широко улыбнулся, склонил голову разглядывая стойку самурая и неспешно потянул меч… Сичиро отточенным движением выхватил катану, прыгая вперёд. Полоса бритвенно острой стали по короткой дуге устремилась к горлу парня. Острая боль резанула по запястью, самурай увидел смазанный росчерк. Верная катана полетела под ноги, вместе с кистью, сжимающей рукоять.

Запоздало осознал, что враг сделал шаг в сторону… под кадык влетел удар ребром ладони. Сичиро захрипел и споткнувшись упал на землю, где и застыл, прижимая обрубок к животу.

Площадь сковала тишина. Парень брезгливо отряхнул меч, спрятал в ножны и наклонившись подхватил трофей. Сковырнул кисть бывшего владельца и повернулся к Гаспару и Акияме. Неумело поклонился и сказал, пряча улыбку:

– Приятно было пообщаться, господа, но увы, я спешу.

Прежде чем к послу вернулся дар речи, наглец растворился в толпе. Гаспар, наблюдавший за «поединком» скрестив руки на груди, хмыкнул и пробормотал под нос:

– Очень интересно, и очень… знакомо.

Глава 7

Орландо, насвистывая песенку под нос, вышел за стены города, держа подмышкой чудной трофей, а к груди прижимая котомку с продуктами. Спустился к морю и зашагал по кромке прибоя, позволяя волнам слизывать следы. Родная хибара спряталась за деревьями, кокетливо выглядывая краем соломенной крыши, тёплый ветер доносит запахи трав и водорослей. Парень огляделся и, не найдя преследователей, нырнул в заросли.

Вместо двери тряпичный полог, за которым вытянутая «комната» с голыми стенами, вымазанными глиной. В дальнем конце у очага койка, заваленная одеялами. Орландо замер на пороге, напряжённо вглядываясь в них, грудь кольнуло холодом.

– Серкано?

Одеяла зашевелились, выглянула макушка с жидкими бесцветными волосами, повернулась и на парня взглянули белые глаза. Старик сощурился, кряхтя сел, кутаясь в шерстяное одеяло. Орландо тайком выдохнул и широко улыбаясь подошёл к нему.

– Сеньора Марта передала тебе отличный бульон, ещё тёплый! Говорит очень полезно для стариков.

– Что это у тебя?

Голос Серкано похож на скрип ржавых петель, старик протянул руку, усохшую как ветка в засуху, и ткнул в трофейный меч.

– Это? – Удивился Орландо, будто только заметил. – А… да так, одного фигляра приструнил, в дуэли, а это трофей. Вечером сбагрю Скворци, может скряга отсыплет достаточно монет.

Старец взялся за рукоять, потянул, ссохшиеся мысли затряслись от натуги. Клинок нехотя вышел из ножен, заблестел в тусклом свете, отражая блёклые глаза и сморщенное лицо.

– Занятное оружие. – Пробормотал Серкано, позабыв о парне перед собой, а тот начал выкладывать продукты на хлипкий столик. – Баланс…хм… хват и форма… красивое… хват на две руки, длина, как у полуторника, одной рукой будет неудобно.

– Дурень, владевший им, использовал одну руку, хотел мне голову снести одним ударом. – Сказал Орландо, осторожно ставя на столик пузатый горшочек, запечатанный пробкой из глины и льняной ткани. – Ну знаешь, использовал ножны для фиксации удара. Приём занятный, но только для таких кривых клинков. Думаю, после он хотел перехватить в обе руки и поднять меч над головой, для такого сильного и быстрого удара.

– Вот как… хм… а ты что?

– Отрубил ему руку.

– Молодец, но нужно было голову. Нельзя оставлять врагов.

– Не бурчи, это был красивый момент, да и добей его, просто так мне не дали бы уйти. А теперь, давай есть.

– Я и сам могу… – Прошепелявил Серкано.

Отложив меч под ноги, взял деревянную ложку, та нещадно трясётся, словно старик пытается посолить. Орландо покачал головой и осторожно взял кисть в ладонь, направил к горшочку. Старик пробурчал под нос, но сопротивляться не стал. Закончив с обедом, парень проверил кровать и помог наставнику лечь, одеяла выхлопал снаружи, и вернувшись накрыл наставника, старательно заправив под ноги.

 

– Завтра море прогреется, может, искупаемся? – Спросил Орландо, стараясь не смотреть в лицо старика.

– Я сам.

– Конечно, я просто рядом постою, а то знаешь, вдруг ветер подует.

– Ха-ха-ха. – Сказал Серкано. – Очень смешно, прямо уморительно. Посмотрел бы, как ты будешь выглядеть в моём возрасте!

– Ну, не злись. Тебе вредно.

– Мне уже ничего не вредно… – Буркнул Серкано и зашёлся сухим кашлем, перевернулся набок и выдавил сквозь спазмы. – Иди… тренируйся… солнце высоко.

Орландо встал над кроватью, подхватив катану, постоял несколько секунд, вслушиваясь в кашель. Есть в нём нечто тревожное, пугающее, будто нечто внутри старика рвётся.

***

В покоях Папы Римского царит вязкий полумрак, ветер задувает в распахнутое окно, поднимая белые занавески призрачным саваном. Его Святейшество сидит в кресле, подперев голову кулаком левой руки, а в правой покачивает бокал с вином. Тень скрывает лицо и грудь, а свет масляной лампы искрится на золочёной каёмке рукавов халата. Дверь за спиной отворилась и двое гвардейцев с поклоном пропустили тощую фигуру с жутковато длинными руками. Гаспар дождался, пока дверь закроется и опустился на одно колено, склонив голову и уперев кулак в пол.

– Вы хотели меня видеть, Ваша Святость?

– Посол был крайне огорчён сегодня. – Сказал понтифик, голос у него мягкий и тревожно без эмоциональный.

– Вас это огорчило? Прошу прощения, просто случился занятный случай по пути через город.

– Огорчило? Нет, с каких меня интересует самочувствие грязных безбожников и дикарей? Скорее заинтересовало. Участника делегации покалечил бродяга, а ты просто стоял и смотрел? На тебя не похоже.

– Это был занятный бродяга.

– О, чем же он так тебя заинтриговал? Хороший мечник?

– Превосходный и он, скорее всего, ученик Серкано де Креспо. Бокал в руке Папы дрогнул и застыл, понтифик медленно встал. Полы халата разошлись, открыв живот и грудь с зияющей раной, чуть левее от центра, ровно над сердцем.

– Ты… уверен?

– Специфичная техника, Господин. Сомневаюсь, что бродяга мог овладеть ею самостоятельно, в таком юном возрасте.

Наместник Бога на земле сделал глоток, лицо так и осталось в густой тени, только замерцали красным зрачки. Рана запульсировала и по мраморной коже побежала алая струйка.

– Убей. Принеси мне его труп, если он уже мёртв! Я хочу голову, этой проклятой твари!

Гаспар склонил голову сильнее, пряча улыбку.

– Как пожелаете.

Глава 8

Скворци сощурился, разглядывая катану, выдвинул клинок на полтора пальца. За годы, прошедшие с первого знакомства, он стал ещё меньше, у Орландо сложилось впечатление, что скупщик превращается в сказочного дворфа. На упитанном лице поблёскивают сапфировые очки, отражая свет, пробивающийся через щель в ставнях. Подвал пропах сыром и книжной пылью, в коридоре на стульчике дремлет темнокожий гигант, голый по пояс и с белоснежным тюрбаном. В кабинет доносится трубный храп и причмокивания, кажется, Абдулу снится нечто приятное.

Скупщик со щелчком задвинул меч в ножны, положил на стол и, порывшись в ящичках, плюхнул рядом пухлый кошель.

– Золотой, серебряными и медными монетами.

– Почему так мало?! – Выдохнул Орландо, подаваясь вперёд и упирая ладони в стол. – Да где ты видел подобные мечи?!

– Обычный островной клинок. – Ответил Скворци, задумчиво постукивая по перетянутой красным шнурком рукояти. – На архипелаге Полумесяца такие у каждого. Тем более, до меня дошёл слушок, о том, как ты мог его добыть. А ты знаешь, грязный товар сложнее сбыть. Ладно, дам три монеты, из уважения к Серкано. Как он там, кстати?

– Стареет. – Буркнул Орландо, беря добавочные монетки и кошель.

– Эх, это дело настигает даже лучших из нас. Удачного дня, парнишка.

– Угу.

Когда за ним захлопнулась дверь, Абдул вздрогнул и всхрапнув, дико заозирался, мучительно долго соображая, почему он здесь. Смачно зевнул, потянулся и встав заглянул в кабинет:

– Начальник, всё гладко?

– А? – Отозвался Скворци, поглаживая лаковые ножны. – Да… да, всё прекрасно, пошли гонца к герцогу Рондеро, у меня для него отличный товар в коллекцию, превосходный!

***

Орландо встал под раскидистым деревом у входа на рынок, сложил руки на груди, бросая острые взгляды на проходящих мимо. Деньги жгут карман. Он рассчитывал получить со старика меньше одного золотого, а три, уже целое богатство. Можно порадовать Серкано, да и себя, купить новую одежду, к примеру. Он оглядел тряпьё на себе, стянутое на поясе пеньковой верёвкой. Сандалии с протёртыми подошвами и прохудившиеся штаны. Рядом с ним последний попрошайка покажется бароном.

За пару медяков взял у лоточника горячий пирожок с мясом и пожёвывая пошёл вдоль торговых рядов. Продавцы при виде его морщатся, но заметив меч на поясе заметно добреют. Пусть парень и одет в рванину, но человек с мечом, особенно таким, явно имеет деньги. Вскоре Орландо обзавёлся свободной рубахой с глубоким воротом на завязках, штанами на широком поясе и обувью. Походя взял бутыль сладкого вина со специями, что разжигают кровь, самое то для вечно мёрзнущего старика Серкано, и одеяло из верблюжьей шерсти.

Остановился у дверей таверны, внутри играет музыка, а через распахнутые окна в нос бьют ароматы жареного мяса. Орландо сглотнул, помассировал живот и, покачав головой, через силу прошёл мимо. Не сегодня, может быть завтра или послезавтра, а сейчас тренировки. Да и пришло время кормить старика.

***

Вечером Скворци по обыкновению взялся заполнять учётную книгу, потягивая вино и закидывая в рот сырные полосы, предварительно окунув в мёд. Перо скрипит по бумаге, выводя аккуратные буквы одному ему известного алфавита, закончив строку скупщик неторопливо посыпает страницу мелким, как пыль песком. Так чернила быстрее высохнут и не размажутся. Абдул запер двери и отошёл в комнату, где завалился на топчан и мирно похрапывает. Скворци иногда замирает, прислушиваясь к звуку и удивляясь, откуда в этом гиганте столько страсти ко сну. Вроде бы весь день дремал, а дрыхнет, как крестьянин, пахавший с рассвета до заката.

За храпом не сразу заметил дробные шаги снаружи, спускающиеся по лесенке к входу. Вздрогнул, когда дверь дрогнула и жалобно затрещал засов. Абдул мощно всхрапнул и замолк, заскрипел топчан, и мавр показался в коридоре. В левой руке зажат массивный скимитар, впрочем, кажущийся игрушечным в сравнении с гигантом. Дверь дрогнула второй раз, с потолка посыпался мелкий мусор, завизжали скобы засова, выдираемые из стены. Третий удар, смачно хрустнуло и дверь распахнулась, с грохотом впечатавшись в стену, отскочила и повисла на нижней петле перекосившись.

Первым вошёл тощий мужчина с длинными, до колен, руками, а следом ввалились пятеро в синих накидках Папской Гвардии. Абдул с рёвом бросился на них, занося скимитар для косого удара, что разрубит сразу троих. Длиннорукий скосился на мавра и небрежно выхватил шпагу, клинок шириной в два девичьих пальца сверкнул в полумраке. Рёв оборвался, охранник пронёсся мимо и безвольным куском мяса повалился на гвардейцев. Один не успел отскочить и скрылся под чёрным телом, колотя руками по мокрому от крови камню. Под Абдулом быстро растекается багряная, почти чёрная в полумраке, лужа.

Скворци медленно отставил бокал с вином глядя на длиннорукого, входящего в кабинет отряхивая шпагу. Незваному гостю пришлось наклониться, ростом он, на удивление, не уступает Абдулу.

– Д-добрый вечер, господин Гаспар. – Выдавил Скворци, через силу растягивая губы в улыбку. – Чем обязан вашему визиту?

– Да так, ищу старого друга.

– Б-боюсь ничем помочь не могу… – Начал скупщик и поперхнулся, заметив в руках вошедшего следом гвардейца катану. Ту самую, что он продал сегодня. – Господин, я правда не знаю где он.

– О, мой маленький друг, нам будет полезна любая информация. – Ответил Гаспар, улыбаясь, в полумраке сверкнули по-волчьи удлинённые клыки и Скворци судорожно сглотнул. – Тем более, разве я поверю, что ты не разведал всё что мог? Ты ведь Амалио Скворци! Ты обожаешь знать всё, о том, с кем работаешь!

– Н-но господин… я с ним не работал! Он просто зашёл пару раз, занять и вернуть долг!

– Конечно, я тебе верю. Даже поверю, что риттера, который изнасиловал твоего племянника, убил не Серкано. Конечно.

Гвардейцы встали у стола полукругом, а Гаспар навис над ним, чуть разведя руки в стороны и улыбаясь. Он напоминает паука, что готов вгрызться в увязшую в паутине добычу. Скворци сжался в кресле, втягивая голову в плечи и боясь поднять взгляд.

– Ты расскажешь мне всё, маленький торгаш и ни разу не солжёшь. Ведь кровь не умеет врать.

Глава 9

Серкано проснулся в полной темноте, старые кости ноют в предчувствии дождя. Ветер путается в ветвях, склонившихся над крышей, шелестит листвой. Туман заполняющий разум последний год отступил, и он ощутил себя почти прежним. Только слабость никуда не делась, мерзкая и тягучая, словно застывающий битум, она обволакивает конечности, забивает сердце…

Шаги. Старик застыл, прислушиваясь, определённо снаружи кто-то есть, несколько человек. Идут медленно, переговариваются.

***

Гаспар остановился, глядя на хибару, спрятавшуюся среди деревьев близ моря. Жалкое зрелище. Трудно поверить, что здесь ютится лучший клинок эпохи, однако мертвецы не врут. Провёл большим пальцем по нижней губе, стараясь стереть гадостный привкус крови. Трое синих плащей встали по бокам, держа шпаги опущенными. Ветер запутывается в коротких стрижках, полная луна придаёт лицам болезненную бледность, а глазам лихорадочный блеск.

– Чего встали? – Рыкнул Гаспар, кладя ладонь на эфес. – Ему за девяносто, просто вытащите на улицу, и дело с концом.

Гвардейцы переглянулись и медленно двинулись к дверному проёму.

***

Серкано вздрогнул, когда полог откинулся и в проходе появилась рослая фигура. Мальчик? Нет, он сейчас должен быть на другой стороне пляжа, оттачивать технику боя. За спиной незнакомца появилось ещё двое, вместе направились к нему, сжимая поблескивающие шпаги.

– Кто вы? – Пролепетал Серкано.

Собственный голос вызвал отвращение, настолько жалкий и переполненный старческой немощью. Незнакомцы переглянулись, на лицах расползлись улыбки.

– Мы твоя смерть, Серкано де Креспо. Папа требует твою голову, по велению Господа!

Они встали перед кроватью, средний протянул руку, схватил край одеял и рванул на себя. В тусклом свете из дверного проёма сверкнула полоса стали. Гвардеец отшатнулся, заваливаясь на спину, с клинком эспады вошедшем в рот и высунувшимся под затылком. Оставшиеся двое отскочили, выставляя рапиры, и глядя на поднимающегося с койки старца со смесью ужаса и удивления.

Серкано использовал падение мертвеца и застрявший клинок, как рычаг. Поднялся так быстро, что закружилась голова, упёр босую ногу в грудь покойника и рывком освободил эспаду. Усилие отозвалось тупой болью в костях, но это уже неважно.

– Мальчики, – заскрипел Серкано, медленно поднимая меч и заводя левую руку за спину, – вас не учили, что воин должен спать с оружием?

Они бросились разом, надеясь проколоть шпагами, как соломенное чучело. Серкано плавно отвёл самый быстрый выпад, гвардеец увидел устремившуюся навстречу гарду. От второго увернулся полуповоротом и проскользнул меж молодчиков. Руку тряхнуло, удар, как бы ни хотелось, прошёл вскользь, прямой скорее сломает старческие кости, чем навредит врагу.

Серкано развернулся и ткнул в незащищённую спину, остриё пробило плащ и слой одежды. Скользнуло меж позвонков, прихвостень Папы истошно взвизгнул и повалился на кровать, корчась от боли. Второй развернулся, прикрывая плащом колющий удар, но Серкано поднял эспаду над его рукой. Клинок вошёл в глаз, прежде чем враг сообразил, что произошло.

***

Гаспар скривился, услышав вопль в доме, потянул рапиру из ножен и замер, держа в опущенной руке. Спустя невыносимо долгую минуту полог откинулся и наружу выбрался старик, тощий как скелет, в одних штанах. Дряблая кожа обтягивает кости, обрисовывая череп во всех подробностях, волосы жидкие, стекают на плечи белыми прядями. Живот прилип к хребту, если присмотреться, то на груди видно, как бьётся сердце.

– Давно не виделись, Серкано. – Сказал Гаспар, прижав левую руку к груди и поклонившись. – Время тебя не пощадило.

– Зато к тебе было снисходительно. – Просипел старик, жадно хватая ртом воздух. – Отец.

– Я бы мог назвать тебя сыном, Серкано, – ответил Гаспар, – но слугам Господа дети ни к чему.

 

Церковник вскинул голову и в зрачки вспыхнули, будто ртуть или зеркало под светом факела. Губы пошли в стороны, обнажая удлинённые клыки. Шпага поднялась, нацеливая клинок в грудь старика. Свободной рукой Гаспар расстегнул рубашку, оголив шрам у сердца. Нежно-розовый, будто поставленный вчера.

– Смотри, всё такой же, как и в день твоего предательства. Я почти чувствую твой клинок на рёбрах.

– Это хорошо, сейчас освежу воспоминания.

Серкано покачнулся и медленно пошёл к врагу, держа эспаду опущенной.

Другие книги автора

Все книги автора
Рейтинг@Mail.ru