Бастард

Александр Георгиевич Шавкунов
Бастард

Глава 46

Коридор тюрьмы едва освещён, густой сумрак давит на глаза и сознание, смешивая мысли, сглаживает чувство времени. Единственный свет исходит от масляного фонаря, который несут охранники, приводящие врачей и приносящие еду. В эти моменты Орландо может рассмотреть себя в серебряном зеркале, закреплённом на стене. Кожа белая, как мрамор, вены проступают сизыми линиями. Отросла борода и усы, волосы сальными космами опускаются ниже плеч. На животе, под пупком от бока к боку протянут розовый шрам с безобразно вздутыми краями. След от укола шпаги отчётливо виден на груди, картину дополняют множество мелких шрамов. Как и старых, так и полученных в схватке с Гаспаром.

Движения отдаются лёгкой болью в мышцах живота, чем-то даже приятной.

Как только Орландо смог слезть с кровати, сразу начал тренировки. Мышцы немного сдали, но это поправимо. Закончив с физической частью, парень начинает кружить по камере, восстанавливая в памяти последний бой. Часто замирает, обдумывая ошибки, свои и Гаспара. Просчитывает варианты, хмурится и продолжает реконструкцию, разбирая каждое движение на «причину» и «следствие». День за днём, прерываясь только на осмотр врачами и еду, с прочими потребностями.

Он разминал запястья, когда услышал шаркающие шаги, перемежающиеся с деревянным стуком. В коридоре разросся трепетный свет, приблизился, освещая каменные блоки стен. Стал виден источник, толстая свеча, и светоносец, женщина с замотанной бинтами головой. Идёт, опираясь на костыль, правую ногу подволакивает, свечу держит высоко. Видны волосы, торчащие меж бинтов, поблескивает глаз. Одета в тёмный камзол на мужской манер, с серебряными пуговицами.

Остановилась напротив камеры, глядя на Орландо, выдохнула хрипло.

– Привет, давно не виделись.

– Луиджина? Ч-что он с тобой сделал?!

– Наказал, как и обещал, хуже, чем в Чёрной Комнате, но и без неё не обошлось.

Орландо прикрыл глаза, ткнулся лбом в прутья и прошептал:

– Зачем? Зачем ты тогда пришла? Надо было бежать!

Девушка коснулась его волос, провела ладонью до щеки, вздохнула и покачала головой.

– Тогда бы ты умер. Теперь у тебя есть шанс, убей Гаспара. Не дай ему мучить детей после меня, пусть сгинет!

Луиджина мелко затряслась, по щеке блеснула слеза, впиталась в бинт на подбородке. Орландо открыл глаза, просунул руки меж прутьев и осторожно положил ладони на плечи. Одну поднял и вытер бегущие слёзы подруги, сказал, едва сдерживая эмоции:

– Обещаю. В этот раз он умрёт, даже не коснувшись меня.

Мечница кивнула и прошептала:

– Хорошо, жаль не увижу, меня ссылают в дальний монастырь, а тебя… через пять дней выставят против него.

Она хотела сказать что-то ещё, но откачнулась от решётки и торопливо заковыляла прочь. Швырнула свечу под стену, огонь погас и осталась только тьма. Парень отступил к кровати стискивая кулаки и закусив губу, лишь бы заглушить рвущийся наружу вопль.

***

Папа Римский сидит на золочёном троне из слоновой кости с высокой спинкой, за ним колышется карминовая штора. Сам трон стоит на малом возвышении, а ниже по ступеням колено приклони Гаспар. Левый кулак упёр в пол, а правый прижал к груди. Понтифик потягивает вино из высокого кубка из чистого золота, украшенного церковной символикой.

– Вы желали меня видеть, господин?

– Да, твой трофей уже готов? Близится лето, и я устал ждать обещанный бой. Тебе пора браться за нового ученика.

– Это может не понадобиться, если парень согласится примкнуть к святому делу.

– А если нет?

– У него сильная кровь, господин, перекованное копьё Лонгина не смогло убить!

– Занятно, занятно… сегодня у меня встреча с наследником Германского престола и послом с архипелага Полумесяца. – Задумчиво протянул понтифик, уперев локоть в подлокотник и положив голову на кулак. – Пожалуй, да… завтра вечером, развлеки меня схваткой и определись с решением проблемы. Нам нужен второй, для поисков Грааля.

– Я помню и приложу все усилия.

Гаспар медленно поднялся, поклонился и, развернувшись на пятках, направился к выходу. Папа поднял взгляд к раскрашенному потолку, вгляделся в сцену распятия Христа и отпил вина. Вздохнул и спросил:

– Как думаешь, он справится?

– Нет. – Ответил некто за шторой. – У него было два шанса убить парня, третий не представится.

Понтифик кивнул, прислушался к звукам за спиной. Булькающим и чвакающим, будто переливают густую жидкость через тонкие стеклянные трубки. Звону стекла и едва заметным стонам боли.

Глава 47

Орландо разбудил грохот отпираемой решётки. Семь стражников вошли внутрь, пятеро, обнажив мечи, распределились вдоль прохода, а двое встали у кровати. Когда парень поднялся, один бросил рядом стопку одежды. Стоило переодеться, как на руках и ногах защёлкнули кандалы, скреплённые между собой короткой цепью. Вынуждающей горбиться и идти крохотными шажками.

Свет масляных ламп, закреплённых на поясах, выжигает глаза. Превращает конвой в искажённый образ дурного сна. Бряцание и стук сапог разносятся по коридору, отскакивая от стен и потолка. Двое стражников ведут Орландо под руки, трое шагают впереди, а ещё два за спиной. Оружие держат наготове, будто он попытается сбежать.

Пахнет сырой землёй и грунтовыми водами. Пол неприятно холодный и рельефный. Древние строители укладывали неотёсанные блоки, сохранившие следы кайла. Пленника провели мимо бесконечного ряда камер, вывели на винтовую лестницу, длинную настолько, что стражники, идущие по бокам, начали задыхаться. Из-под шлемов по щекам сбегают мутные струйки пота.

– Тяжко в железе? – Спросил Орландо, просто чтобы разорвать гнетущее молчание. – Ребят, вам бы что полегче носить. Зачем доспехи, если сторожите безвольных баб? Хотя учитывая эту процессию ради одного мужчины, да… вам против женщин и с такой бронёй непросто.

– Заткнись. – Рыкнули за спиной.

– А не то что? – Со смехом отозвался Орландо, обернувшись на ходу. – Убьёшь меня? Да ты и меч неправильно держишь!

Охранник стрельнул глазами на руку с оружием и Орландо захохотал в голос, запрокидывая голову. Осмеянный насупился, выругался сквозь зубы, рывком замахнулся садануть в затылок, но идущий рядом перехватил руку. Сжал, глядя в глаза и покачал головой. Стражник выругался повторно, вырвался, но бить не стал, чем породил новый взрыв хохота.

Лестница оборвалась в подвальном помещении, а за следующей дверью предстал залитый светом мраморный зал. Орландо сощурился, дёрнул руки, силясь закрыться, цепь звякнула, кандалы впились в запястья. Мраморный пол гладкий, как лёд, но в одном месте стопы ощутили тонкую резьбу, незаметную глазу. В стенах огромные витражи, изображающие деяния святых и распятие креста. Вот Лонгин, пробивающий грудь распятого Христа копьём. Следом опечаленная Дева Мария с младенцем на руках и трое волхвов. Сам Иисус в белом хитоне, окружённый радостными ангелами.

Свет струится через цветное стекло косыми лучами, различимыми глазу, будто в тумане. Зал наполняет аромат благовоний и едва заметный, свежей крови, оседающий на зубах металлическим привкусом.

Орландо ощутил, как с каждым шагом наваливается нечто огромное, давит на плечи. Судя по лицам, охранники чувствуют то же самое. Они входят в святая святых, обитель наместника Бога. Человека, помазанного Вседержателем. Стук шагов устремляется к сводчатому потолку, резонирует, искажаясь в потустороннее эхо.

Охрана замешкалась у гигантских врат, оббитых золотом и серебром. От дерева, неприкрытого бесполезным металлом, на Орландо дохнуло бездной веков. Вдоль хребта пробежал благоговейный трепет.

– Золотые Врата Иерусалима… – Прошептал один из стражей, перекрестился, склонив голову. – Не думал, что увижу их.

– Да-да, – протянул Орландо, качая головой, – святые доски, очень интересно. Кто открывать будет или вы привели меня смотреть, как облизываете их?

– Эти ворота отпирал сам Сын Господень! – Зашипели за спиной.

– Отлично, нам теперь его ждать? Тут хотя бы стул есть? А то он что-то не торопится.

Створки дрогнули и медленно пошли в стороны, в расширяющемся проёме показался Гаспар. Одетый в чёрный камзол с золотой нитью. Руки командующего гвардией Ватикана кажутся длиннее обычного. Волосы собраны в короткий хвост на затылке, а на лице зловещая улыбка. Из-под губ выглядывают удлинённые, волчьи, клыки. Стражники притихли, и вроде как стали меньше ростом, торопливо опустились на колено, отводя взгляды.

Орландо остался стоять, выпрямив спину до хруста и прожигая врага взглядом.

– Снять оковы. – Скомандовал Гаспар.

За его спиной огромная зала с троном на возвышении, на нём сидит незнакомый мужчина в белой сутане. Дальше стену скрывает карминовая штора. С потолка свисает громадная люстра из горного хрусталя, напоминающая Орландо монструозную медузу, наподобие тех, что он ловил в детстве. Оставшиеся стены украшены деревянными панелями, статуями из мрамора и серебра. На полу расстелен алый ковёр с золотой каёмкой и кисточками. В нос шибануло ладаном, в горле остро запершило и Орландо едва сдержал кашель.

– Н-но господин! Он же… – Промямлил ближайший к парню страж.

Гаспар остро глянул на него и прорычал:

– Выполнять! Думаю, наш гость не будет устраивать спектаклей. Я ведь прав?

– Мне мерзко даже смотреть на тебя. – В тон ответил Орландо. – Пожалуй, как зарублю, меч выкину.

– Вот и прекрасно.

Стражники, мелко трясясь, разомкнули кандалы, подхватили, не дав грохнуться об пол. Поклонились Гаспару и почти бегом направились прочь. Орландо проводил их взглядом, растирая запястья, сказал нетерпеливо:

– И что теперь?

– Следуй за мной. Для начала Папа желает поговорить. Тебе будет интересно выслушать его предложение.

Глава 48

Пол в зале прохладный и гладкий. Орландо приподнялся на носках, перекатился на пятку и пошевелил пальцами. Гаспар прошёл вперёд к трону понтифика, а тот упёр голову в левый кулак, махнул небрежно. Длиннорукий остановился на полпути, поклонился и отступил к столику. В ярком свете на столешнице поблескивает скьявона с гардой в форме сложенных крыльев, будто у птицы, защищающей птенцов.

 

Гаспар встал рядом, картинно сложил руки на груди, демонстрируя что ладони далеко от шпаги. Орландо следит за ним боковым зрением, пока подходит к подножию трона. Поза расслабленная, но чутьё подсказывает, что шпагу выхватит за промежуток между ударами сердца. Пока меч не у него, лучше не делать резких движений и опрометчивых поступков.

Потолок залы стеклянный купол из зеленоватых панелей с золотой окантовкой. Если приглядеться, можно различить комки облаков. Пахнет оливой, ладаном и… железом.

Папа римский невысок, лицо округлое, гладкое, с розоватой кожей и блестящими глазами под тяжёлыми веками. Нос выделяется, тонкий и аристократичный, как у сохранившихся римских статуй. Так и не скажешь, что ему больше двух сотен лет.

– Здравствуй, молодой человек. Не скажу, что был рад тебя видеть, но… как ни странно, ты можешь быть полезен святому престолу. – Сказал понтифик, разглядывая «гостя», остановившегося в паре шагов от подножия.

– Очень сомневаюсь. – Процедил Орландо, прожигая взглядом дыры в наместнике Бога.

– Конечно, мальчик, конечно! У тебя есть все причины нас ненавидеть, я это понимаю. Однако, мы служим великой цели, возвращению Божьей Благодати на бренную землю!

– Через кровь?!

– Конечно, Кровь Господа, это последний осколок чуда, что остался рабам Его. Я бережно культивирую её, увы, для этого требуется обычная кровь, но каждый, кто жертвует жизнью своей, попадает в Рай! А мы, мы возродим Эдемский сад здесь! – С жаром продекламировал понтифик, вздымая правую руку.

– О, так это другое дело, я прямо возгорелся желанием помочь! Аж руки чешутся, дайте-ка мне меч, и я мигом порешаю ваши проблемы.

– Ерничай сколько влезет, пока можешь, щенок, но ты будешь служить Святому Престолу! – Рыкнул Папа, вцепившись в подлокотники и подаваясь вперёд.

Зрачки на миг сверкнули красным, а на груди через белоснежную ткань проступило красное пятно. За спинкой трона колыхнулась бордовая занавесь, Орландо уловил густой плеск и звон стекла. По спине пробежала дрожь, ударила в сгиб коленей. Волосы на затылке зашевелились от острого чувства опасности.

– С чего бы это? – Рыкнул Орландо, силясь перебороть страх.

– Дорогой Гаспар причистит тебя Кровью Господа нашего, и… ты осознаешь всё величие цели!

– Или я сначала убью его, а после тебя. – Перебил Орландо, разворачиваясь и выкрикивая, разводя руки. – Может, уже начнём?

Гаспар отступил от столика, указывая на клинок и кладя ладонь на эфес шпаги. Орландо рывком скинул рубаху, отшвырнул под ноги и быстрым шагом направился к родному мечу. Папа римский, откинулся на троне, пожирая взглядом сухой торс, покрытый свежими шрамами. Под бледной кожей играют тугие мышцы, вздуваются и застывают. Понтифик облизнул верхнюю губу и взялся за крест-пузырёк на груди.

Орландо взялся за рукоять скьявоны, пальцы скользнули по протёртым пальцами канавкам в тёмном дереве. Сжались. Парень плавно повернулся к врагу, завёл левую руку за спину и сжал ремень.

– Это третий раз, когда мы скрещиваем клинки? – Спросил Гаспар, шагая вокруг, и держа шпагу опущенной и плавно жестикулируя левой рукой.

– Последний.

Орландо наскочил, нанося широкий рубящий в голову, отклонился, уходя от укол в грудь. Разорвал дистанцию, держа меч на вытянутой руке и глядя в глаза врагу. Пошёл в противоположную сторону.

Клинки сшиблись с лязгом, заскрежетали, скользя и разбрасывая блеклые искры. Клинч. Короткий обмен ударами, пинок. Гаспар отлетел, выпучив глаза, как рак. Сапоги заскользили холодному мрамору, а рука с клинком, отвела выпад скьявоны… Орландо ослабил кисть, меч проскользнул под шпагой и с хрястом пробил середину груди. Второй пинок помог освободить меч.

Гаспара опрокинуло на пол, тело выгнулось дугой и опало. Первый Клинок Ватикана рывком перевернулся набок, заливая мрамор кровью. Поднялся, трижды вслепую махнув шпагой, будто отгоняя муху.

Орландо остался на месте. Наблюдая за врагом с лёгкой улыбкой.

– Какого… хрена… – Просипел Гаспар, глядя на дыру в груди и быстро растущее пятно на камзоле.

– Ты быстр, – ответил Орландо, приближаясь, – и опытен. Я быстрее. А твой опыт… скажем так, все эти месяцы, недели, дни и часы, я только и делал, что считывал тебя. Твой опыт – ничто.

Гаспар булькающе хохотнул, поднялся, пошатываясь и просипел, давясь кровью:

– Это мы… посмотрим…

В ртутных глазах Орландо видит зарождающийся страх и своё отражение. Рана затягивается, несколько медленнее, чем в прошлый раз.

Папа Римский подобрался в кресле, стараясь не пропустить ни единого движения. Тень на шторе за спиной вытянулась, будто тоже наблюдая за схваткой.

Глава 49

Они сшиблись у подножия трона, залу наполнил лязг стали, заметался, поднимаясь к куполу и резонируя с зелёным стеклом. Гаспар орудует шпагой сцепив зубы, воздух истошно свистит за клинком, и словно бы разрезается. Орландо, смеясь, уклоняется, с издевательской небрежностью. Скьявона блокирует особо опасные удары и вспарывает воздух в опасной близости от лица. Во все стороны разлетаются рои искр, а острия клинков наливаются пурпуром. Папа привстал на троне, глядя на бой расширенными глазами и вздрагивая, от особо мощных ударов. Красное пятно на груди расширяется, вытягивается к животу.

Лоб Гаспара влажно блестит, крупные капли пота оббегают брови и скатываются по вискам. Камзол порезан в лоскуты, левый рукав оторвался в плече. Орландо движется плавно, торс блестит от пота, словно смазанный маслом. Пресс очерчивает живот, жилы на руках набухли переполненные кровью, нагнетаемой в мышцы с чудовищной силой.

Шпага с опаздывающим свистом пронеслась рядом с ухом, срезав длинную прядь. Гаспар закусил губу, быстро отступил, дёргая глазами, словно ища выход из поединка. Уголки губ дрогнули и приподнялись. Несмотря на мастерство, лезвие скьявоны покрыто зарубинами, ещё немного и можно брёвна пилить. Достаточно перерубить клинок и тогда парня ничто не спасёт!

Первый клинок Ватикана отшатнулся, распахнул рот, раскалённое острие скьявоны пронеслось меж челюстей. Чиркнуло по уголку рта, в ноздри шибануло горелым мясом. Гаспар взвыл, заблокировал основанием шпаги новый удар, вскинул руку отбрасывая клинок. Шагнул навстречу и в сторону, поворачиваясь и нанося косой удар снизу вверх, усиленный в несколько раз инерцией тела. Шпага взрезала пустоту. Гаспар развернулся, становясь в защитную стойку…

Запястье взорвалось болью, командующий гвардией беззвучно распахнул рот. Недоумённо опустил взгляд на обрубок руки, шпага с ладонью на рукояти, загремела по мраморному полу.

– Ой, – выдохнул Орландо, покачивая скьявоной, – а что случилось? Ай ай, какая незадача, но ты, наверное, руку отрастишь, как ящерица хвост?

– Сволочь… – Просипел Гаспар, выхватил левой рукой кинжал.

Скьявона опередила и длиннорукий рухнул на колени, завывая от боли и глядя на обрубки. Поднял взгляд на приближающегося парня и успел увидеть смазанный росчерк. Шею полоснуло болью и мир завертелся, стремительно темнея…

Орландо отклонился от фонтана крови, с брезгливостью пнул в плечо. Голова откатился от тела, раскрывая рот и оставляя на мраморе широкий красный след. Туловище качнулось, начало подниматься, протягивая к парню обрубки и рухнуло плашмя, подёргивая левой ногой.

– Ну, что? – Прорычал Орландо, глядя в стекленеющие глаза. – Это ты зарастишь?!

Шумно выдохнул и медленно повернулся к Папе. Понтифик восседает на троне, положив руки на подлокотники и задумчиво взирая на тело первого помощника. Орландо отпихнул шпагу с дороги, двинулся к наместнику Бога на земле.

– Может повторишь, что там он должен был со мной сделать?

– Неожиданный результат. – Сказал понтифик, ни к кому, не обращаясь и потирая подбородок. Поднял взгляд к стеклянному куполу и добавил, пожимая плечами. – Однако, на всё воля Господа.

– Какие возвышенные последние слова. – Процедил Орландо, подходя ближе и примериваясь куда ударить.

Остановился, глядя за спинку трона на красную штору, бровь поползла на середину лба. За плотной тканью нарастают мерные хлопки ладоней и шаги, перемежающиеся со звоном разбивающегося стекла. Штора откинулась и перед троном, аплодируя, остановился тощий мужчина. Голый по пояс, с красными точками по телу, в груди торчит стеклянная трубка, полная крови. Волосы у незнакомца белые, скрывают лицо и опускаются до плеч. На поясе висит спада де лато, прямой меч с удлинённой гардой и «корзинкой» проволоки, закрывающей не заточенную часть клинка у рукояти.

– Ах, – хрипло протянул незнакомец, откидывая волосы с лица, – я впечатлён, Дино! Мой отец очень умелый фехтовальщик, усиленный кровью Бога! Однако, он и близко не гений, как я или ты, Орландо, сын Сантьяго, бастард бастарда из рода Алариха! Прапраправнук Аттилы, Бича Божьего. Воистину, впечатляющая, хоть и нелегитимная, родословная. Под стать мастерству фехтовальщика.

Этот голос…

Орландо попятился, пока не встал в лужу крови. Сердце крошит рёбра, сотрясает тело крупной дрожью, в горле застрял колючий ком. Парень натужно сглотнул и прошептал, протягивая руку:

– С-серкано?

Глава 50

Голова кружится, сердце бьётся с перебоями, Орландо смотрит на ожившего наставника стеклянным взглядом. Рот глуповато приоткрыт, скьявона выскользнула из ослабших пальцев и загремела крылатой гардой по окровавленному мрамору. Серкано, широко улыбаясь, спускается по ступеням, разводит руки. От каждого шага веет угрозой и смертью. Красные точки по телу и рукам сочатся кровью, что стремительно сворачивается и осыпается карминовой пылью. Раны затягиваются, оставляя чистую бледную кожу.

– Я же видел, как он отрубил тебе голову! Проклятье, я сам похоронил тело! – Выпалил Орландо, пятясь по кровавой луже.

– Да, – улыбаясь ответил Серкано, проводя пальцем по шраму на шее, – было чертовски больно и страшно. Ты не представляешь, насколько, Дино. Ты знал, что отрубленная голова живёт ещё несколько минут? А вот я узнал… Даже успел посмотреть на твой первый бой с Гаспаром.

– Но… как? Ты просто не можешь быть жив!

– О, это потребовало много крови Бога, да и ещё и обычной. На меня ушли почти все запасы, пришлось устраивать тот спектакль с чумой в Гнее. Тысячи, десятки тысяч жизней ради одной, к вящей славе Господней!

Серкано остановился в трёх шагах от воспитанника, покопошился в кармане и достал колбу с красной жидкостью. Запечатанную сургучом с печатью Ватикана. Потряс перед глазами и сказал:

– Выпей, ты заслужил эту честь, твоё мастерство и гений фехтования послужат нашему делу. В сравнении с тобой Гаспар пустая трата времени.

Серкано кивнул на труп отца под ногами Орландо, протянул колбу.

– З-зачем? – Прошептал парень, медленно опустился и подхватил меч. – Зачем ты служишь этому психопату?! Ты же видел, сколько людей он убил!

Наставник закатил глаза и покачал головой.

– Ох уж этот юношеский максимализм… нет, я не виню тебя, мальчик. Сам был таким, проткнул отца, ранил понтифика. Вот только куда это меня привело? Дряхлая старость и жизнь в лачуге.

– Это привело тебя ко мне… – Прошептал Орландо.

Серкано улыбнулся, почти с прежней теплотой, кивнул и сказал.

– Должно быть, это был план Господа. Один гений, встретил и взрастил другого, а дальше вместе вернут царство Божье на землю.

– Кровь требует крови, мальчик. – Сказал Папа Римский, поднимаясь с трона. – Мы, рабы Господни, защитники агнцев от скверны и когда настанет час Страшного Суда, мы, причищенные Его кровью, выступим на поле Армагеддона подле ангельского воинства и сразим Антихриста и все силы Ада! Тебе и Серкано предстоит долгая работа, по воспитанию этих воинов! Вы справитесь с ней куда лучше, чем Гаспар. Deus vult!

Над куполом зависло облако и залу заволокла тень. Глаза понтифика и Серкано едва заметно светятся красным. Тень на шторе так и осталась, угольно чёрная и дырами на месте глаз. Плечи Орландо дрогнули и по зале разнёсся печальный смех. Облако отнесло ветром, солнечный свет заструился с удвоенной силой, множеством лучей через толстое стекло. Серкано сделал шаг… скьявона размазанной полосой рассекла кисть с колбой. Во все стороны брызнула кровь и крошево стекла.

Наставник отшатнулся, глядя на разрубленную до середины предплечья руку с оскорблённым удивлением. Края раны сошлись со смачным шлепком, срослись без следа.

– Богу всё равно. – Прорычал Орландо, вставая в стойку. – А ты не тот Серкано, что вырастил меня. Ты жалкая подделка.

Слова заглушил вопль ярости, звенящий безумием. Папа Римский схватился за волосы, глядя остатки колбы в руке слуги, закричал, указывая пальцем:

 

– Убей святотатца!

Серкано медленно слизнул драгоценные капли с руки, не отрывая взгляда от парня. Потянул меч из ножен, нарочито медленно.

– Как пожелаете.

Размах совместил с обманным движением, резко изменив вектор удара. Орландо едва успел заблокировать плоскостью основания клинка, уперев ладонь у острия… Страшный удар подбросил, едва не сломав руки, скьявона жалобно застонала и согнулась… Орландо упал на пол, покатился, выронив ставшее бесполезным оружие.

Серкано покачал головой, подошёл к клинку, поднял и поднёс к глазам. Скривился и обернулся к поднимающемуся воспитаннику.

– Святый боже, тебе давно стоило заменить оружие. Ты что, забыл мои уроки?

– Это всё что у меня осталось после тебя… – Просипел Орландо, сжимая левое предплечье и морщась от боли в костях.

– Ах, сентиментальность, увы, она бесполезна.

Орландо едва уворачивается от ударов, вскрикивает, когда меч оставляет на теле косые разрезы. Серкано играется с ним, как кот, на потеху Папе Римскому, наблюдающему за «схваткой» облизывая губы.

– Почему ты не сражаешься, Дино? Ты ведь цел, относительно.

Орландо отшатнулся, оскальзываясь в кровавой луже, сцепил зубы, следя за движениями мышц нового врага. Это куда вернее, чем следить за клинком. Пытается подстроиться в ритм атак, но они слишком быстрые, даже для него, а значит… Меч срезал прядь волос на лбу, оставив рану в палец длиной. Парень отскочил, озлобленно тряхнув головой, кровь заливает глаза.

– Некогда думать, действуй Дино! – Рявкнул Серкано. – У тебя нет оружия! Что нужно делать?

Орландо шумно выдохнул сквозь зубы, сгорбился и плавно двинулся к наставнику. Юркнул под широкий удар, извернулся и, перекатившись через плечо, вскочил, держа рапиру Гаспара за рикасо. С омерзением содрал пятерню и перехватил за рукоять.

Шпага тяжелее скьявоны, основной вес у ажурного эфеса. У основания клинок толстенный, плавно сужающийся к острию. По центру тянется полоса красного металла. Парень трижды взмахнул, двигая только кистью, хмыкнул.

– Посмотрим, на что он годен.

Удары Серкано сливаются в беспрерывную череду, Орландо отбивается вертясь юлой. Их окружает лязг металла, разлетающийся по зале жутким эхо, и всполохи искр. Серкано оскалился, глаза горят красным огнём. Орландо дерётся, сцепив зубы, из носа стекает кровь, глаза красные от лопнувших сосудов.

Мышцы разрывает боль, рвутся волокно за волокном, как портовые канаты. Руки наливаются тяжестью, а во рту густеет металлический, солоноватый привкус. Тело движется само, высвобождая весь опыт бесчисленных тренировок и боёв. Сцепились в коротком клинче, Серкано извернулся, ударяя навершием рукояти в лицо… Вскрикнул и отшатнулся, глядя на широкий разрез от пупка до центра груди.

Орландо отшатнулся, едва стоя на ногах, покачнулся и широко расставил ноги. Согнулся, извергая мутную кровь, с трудом выпрямился, утираясь тыльной стороной ладони. Откинулся назад, не спуская взгляда с Серкано. Бывший наставник замедленно провёл пальцем по ране, затягивающейся, как канавка в песке.

– Ты меня… ранил… – Пробормотал Серкано, поднял взгляд. – Ты меня ранил!

– А то… – Прохрипел Орландо, покачиваясь, как пьяный. – Сейчас ещё и зарежу, а после похороню, нормально.

Новая атака почти смела, Орландо попятился, отбивая удары, сыплющиеся со всех сторон. Оскалился, кровь сочится меж зубов, стекает по подбородку на голую грудь. Долго защищаться не выйдет, Серкано сильнее, а шпага всё тяжелее. Значит, нужно атаковать!

Орландо поймал меч гардой, вывернул отклоняя к полу и коротко ударил кулаком в нос. Голова Серкано откинулась назад, в горящих глазах отразилось недоумение. Клинок, выскользнув из захвата, и прыгнул в парня. Хрустнуло, и острие на ладонь вошло в предплечье, высунулось, с другой стороны, кровавым клином. Орландо закричал, и поймав момент пока Серкано не остановил инерцию, ударил ногой по запястью.

Наставник подался вперёд и налетел грудью на шпагу. Глаза расширились, изо рта плеснула рубиновая кровь. Орландо с криком провернул клинок, рывком высвободил, развернулся с мечом, застрявшим в руке. Вложил в удар всю силу и вес, острие шпаги с хрястом пробило висок и вышло из щеки.

Серкано рухнул на колени, с натугой повернулся, стараясь заглянуть в глаза воспитаннику. Прохрипел, едва двигая челюстью:

– Я… г-горжусь… тобой… Дино…

Орландо, продолжая кричать, выдрал меч из руки, перехватил за рукоять. Одно выверенное движение, хруст позвонков и голова Серкано повалилась на пол, рядом с головой Гаспара. Парень тяжело повернулся к Папе Римскому, рыкнул:

– Ну что, есть ещё сюрпризы?

Понтифик не ответил, сидит, вцепившись в подлокотники трона, белый как снег на вершинах Альп. Нижняя челюсть мелко дрожит, выстукивая обрывки молитвы, а взгляд застыл на телах.

– Видимо, нет. – Выплюнул Орландо, ковыляя к Наместнику Бога. – Пора на тот свет.

Клинок вышел из спинки трона на две ладони, ещё раз и ещё. Последний удар, давшийся особо сложно, разрубил пополам от верхушки до сиденья. Орландо отшагнул, едва не упав со ступеней, оперся на меч, глядя на останки понтифика, сплюнул.

Пол дрогнул, затрясся, как телега на ухабах. Огромная, угловатая тень на шторе взметнулась к потолку, заискрилась, а из трупа поднялась алая дымка, понеслась за ней. Стены сотряс мощный удар и купол с оглушительным треском лопнул и разлетелся в мелкие осколки. На мгновение среди них Орландо увидел силуэт чего-то гигантского, состоящего из множества крыльев и колёс.

Существо беззвучно «вопит», дворец трясётся, как испуганное животное, и рушится. В дальней части залы обвалилась колонна, стеклянный шквал обрушился на трупы, почти разрубив Орландо. Парень закрылся руками, затылок и спину по касательной ожгло болью. Застонав, рухнул на колени. Тварь наполовину вышла через дыру в потолке и обрела плоть, на теле вспыхнули миллионы красных глаз, а тысячи крыльев затрепетали. Кольца покрылись трепещущим пламенем, на засыпанный стеклом пол посыпались горящие перья.

Существо вытянулось, издало ещё один вопль и… исчезло. Дворец трясёт, по потолку с треском разбегаются трещины, стремительно расширяются. Орландо тяжело поднялся, поковылял к телу Серкано, поднял голову за волосы. Вгляделся в закрытые глаза и странно спокойное, даже счастливое лицо. Поковылял к выходу, волоча меч по полу. Одна створка Золотых Врат с визгом разрываемого металла наклонилась и грохнулась под ноги. Парень прошёл по ней, игнорируя или не замечая падающих вокруг кусков потолка.

Другие книги автора

Все книги автора
Рейтинг@Mail.ru