Бастард

Александр Георгиевич Шавкунов
Бастард

Глава 1

Комнату освещает чадящая лампа, смердящая рыбьим жиром, огонёк трепещет в такт воплям женщины. Тени, искажаясь пляшут по стенам, собираются в углах и стекают на пол под узкую койку и стол. Крики отражаются от низкого потолка, бьются о запахнутые ставни, просачиваются наружу пугая бродячих кошек. Хвостатые вскидывают головы, с тревогой глядя на домик посередь виноградника, залитый лунным светом.

Роженица вцепилась в песчаниковые кирпичи стены срывая ногти, выгибается, закусив губу до крови. Старуха склонилась меж раздвинутых ног, бормочет под нос молитвы, протягивая руки. В дверях стоит бородатый мужчина в чёрных одеждах, на груди золотая цепь со звеньями в палец толщиной. Смотрит на роженицу исподлобья, сложив руки на могучей груди. Кулак правой сжимается, обрисовывая широкие костяшки, верхняя губа подёргивается.

Женщина судорожно вздохнула, напрягалась, сцепив зубы, вена на лбу вздулись, мешая поту скатываться на искажённое страданием лицо. Бабка бойче затараторила молитву, подалась вниз. Роженица застонала и обмякла на койке, мокрые волосы, цвета спелой пшеницы, разметало по соломенной подушке. Грудь часто вздымается, замирает и опадает. Каморку огласил истошный младенческий плач.

Новорожденный сучит ручками в руках старухи, пока та обтирает грубой тканью.

– Громкий. – Сказал мужчина подходя. – Мальчик?

– Да, Господин… мальчик. – Прошепелявила старуха, протягивая ребёнка.

– Иронично.

Мужчина взял младенца за ногу, перевёл взгляд на едва живую мать, бледную будто первый снег в горах. В глазах плещется боль напополам с ужасом. Начал поднимать верещащий комок, медленно отводя за спину для мощного замаха и удара о стену. Губы раздвинулись, обнажая ряд желтоватых зубов с удлинёнными, как у волка, клыками.

– Не надо… пожалуйста… – Прошептала женщина, протягивая к нему руку. – Умоляю, убей меня, не его!

За стенами истошно заорал козодой, вопль подхватили понесли над виноградниками к лесу. Младенец притих, с любопытством глядя на бородатое лицо и вертя головой в поисках источника звука.

– Ты хочешь, чтобы я пощадил бастарда? Чтобы я принял это отродье в свой дом?! – Прорычал мужчина. – Что бы о твоей измене судачили при дворе?!

– Нет… просто… не убивай…

Бородач скрипнул зубами, кивнул и сунул младенца в руки старухи, и развернулся к двери. В проходе остановился и сказал, не оборачиваясь:

– Вышвырни отродье за стены поместья. Как есть, без корзинок или пелёнок. Может его крысы сожрут, а может быть выживет. Как будет угодно Богу.

Когда он вышел, старуха, поколебавшись, протянула младенца матери, но та уже потеряла сознание. Губы, обычно алые, как запечённая вишня, бледны и тонки. Липкий пот покрывает лицо и шею, тонкая сорочка облепила тело.

***

Старуха вышла из домика, завернув младенца в тряпку. Бросила взгляд на диск луны, нависший над виноградником и краешком заходящий за далёкое поместье. Посеменила меж ряда лоз к кипарисовой террасе, под вопли козодоев, что сверкают глазами в темноте и, кажется, преследуют её, стараясь рассмотреть, что в свёртке. Над головой хлопают крылья, в серебряном свете мелькают смазанные силуэты. Старуха сгорбилась и поспешила прочь. Проскользнула через врезанные в стену ворота, и углубилась во мрак.

Спустя час ходьбы бросила свёрток в кучу мусора на окраине города, спугнув пяток здоровенных крыс. Ребёнок заплакал, но плотная ткань заглушила, старуха отряхнула руки и поспешила скрыться в ночи. Старческое сердце осталось спокойным. Какая разница, бастардом больше, бастардом меньше? Выживи он, ничего хорошего не светит. Она успела зайти за угол, как мир дрогнул, а грудь пронзила острая боль. Опустив взгляд, увидела стальной клюв, высунувшийся меж рёбер пробив одежду. Засипела и осела на землю.

Двое разбойников обыскали тело, вытерев кинжал об накидку.

– Проклятье. – Прошипел один, пиная труп. – Ни медяка! Только дрянная цепочка.

– Даром что одета добротно. – Буркнул второй. – Постой, глянь, это же знак Борсла.

– Точно… его прислуга.

Бандиты затравленно огляделись, не видел ли кто. Город спит. Только вдали телега гремит колёсами по брусчатке.

– Может глянем, что она такое выкинула? Не зря же от поместья ковыляла?

– Только быстро.

Они вернулись к куче мусора, оглядели ворох объедков и жирных крыс, копошащихся среди гнилых яблок и маслин. Самая жирная тварь зыркнула на людей налитыми кровью глазками, зашипела.

– Странно, готов поклясться, что она выкинула свёрток, крупный такой.

– Да и хег с ним, пошли, пока нас не заметили. Забыл, что барон делает с обидчиками?

Бандиты скрылись в переулке, запахнув серые плащи и накинув капюшоны. Темнота среди куч мусора зашевелилась, вспугнув крыс, под лунный свет выполз тощий старик со свёртком в руках. Глянул на младенца, мирно спящего сунув большой палец в рот.

– Гляньте-ка, спит. – Пробормотал старик, перехватывая поудобней. – Эх, за какие грехи тебе это всё?

Глава 2

В глухом тупике на окраине города, вдали от колодцев и акведуков, стоят двое. Седой, как выгоревшая на солнце трава, старец и мальчик пяти лет. Старик тощ, прожарен зноем до медного блеска кожи, проглядывающей в прорехи рубахи. Рукава закатаны чуть ниже локтя, открывая тонкие, но обтянутые сухими мышцами предплечья.

Старик задумчиво вертит перед глазами палку. Скривился и перевёл взгляд на мальчонку, сжимающего в правой руке прутик. Ребёнок смотрит хмуро, на скуле и щеках пламенеют свежие ссадины. Волосы от пота и пыли растрепались в острые иглы.

– Серко, это нечестно! – Выпалил малец, отступая на полшага.

– Правда? – Притворно удивился старик, перехватывая палку на манер эспады. – А мне так не кажется.

– У меня прутик, а у тебя вон какая палка!

– Какая незадача…

Старик плавно шагнул к мальцу, делая полукруглое движение кистью. Палка с лопотанием взрезала воздух, где было детское ухо. Мальчик отскочил, сжал прутик обеими ладонями, не спуская взгляда с «оружия» старца.

– В бою нет честности. – Сухо сказал Серкано, изо всех сил стараясь не пустить в голос боль, что пронзила поясницу. – Есть победители и мертвецы. Если не хочешь быть последним, учись выкручиваться.

– Но я ведь не могу даже парировать!

– Учись!

Палка устремилась к бедру ребёнка, в последний миг, когда он извернулся, старик крутанул кистью. «Оружие» рвануло вверх и в сторону, с отчётливым треском сухого дерева ударило в плечо. Мальчик ойкнул и запоздало отскочил, уперевшись в саманную стену дома, прогретую солнцем. Справа возвышается соломенный тент, а в тени пристроился лежак и запечатанный кувшин воды. Рядом на куске ткани краюха плотного хлеба с запечёнными фруктами и цельным зерном.

Мальчик потёр ушиб, оскалился, как озлобленный волчонок и кинулся на старика, размахивая прутиком, так что воздух засвистел. Серкано уворачивается с раздражающей небрежностью, изредка подставляет палку. Улучив момент, саданул по темечку. Ноги мальца подкосились, и он рухнул в пыль, едва успев выставить руки.

– Будь внимательней, Дино. Слишком широкие замахи, слишком медленно.

– Но как иначе мне ударить тебя?! Прутик ведь лёгкий…

Старик поджал нижнюю губу, а взгляд стал холодный и не предвещающий ничего хорошего. Мальчик судорожно сглотнул и попятился на карачках, закрываясь прутиком.

– Я что, учу тебя владеть веткой? Гадёныш! В твоих руках рапира, эспада, проклятый меч! Так что дерись им, как оружием, а не палкой! Встал! Не смей опускаться перед врагом! Спину прямо, Орландо.

Ребёнок дёрнулся, услышав полное имя. Старик использует его только когда зол, а это грозит новыми синяками и мозолями. В прошлый раз он заставил махать оглоблей с полудня и пока руки не начнут отваливаться.

***

Они тренировались ещё несколько часов, пока над городом не покатился перезвон колоколов. Мальчик поднял взгляд к небу, наблюдая бег рваных облаков и пронзительную синь. Сказал задумчиво:

– А почему мы не ходим в церковь? Говорят, там неплохо кормят, даже таких, как мы.

– Потому что Богу всё равно. – Сухо ответил Серкано.

Кряхтя сел под тент, вытянул ноги и отломил от батона ломоть. Левый рукав задрался выше локтя и стал виден краешек татуировки и надпись под ней: Ad majorem Dei gloriam. Буквы едва различимы на морщинистой коже, едва тронутой загаром. Орландо сощурился, зашевелил губами, силясь прочесть:

– Ат мажориум дей глориам?

– Ад майо́рем де́и глёриам. – Поправил старик, отщипнул кусок хлеба и бросил в рот. – А ты делаешь успехи.

– А что это значит?

– То, что у тебя получается выговаривать латынь. Не идеально, но всё же.

– Нет, я про саму надпись…

– Это неважно. – Буркнул Серкано, беря кувшин. – Только не вздумай повторять эти слова прилюдно. Никогда. Ты меня понял, Дино?

– Д-да. Но почему?

– Потому что. Садись и ешь. Тренироваться будем долго.

Серкано отщипывая крошки и бросает в рот, стараясь поменьше жевать. А когда непроизвольно смыкает челюсти, морщится от боли. С юга дует горячий ветер, лето в самом разгаре, хотя по календарю должна быть осень. Пахнет горячим камнем, пылью и кипарисом. Орландо грызёт хлеб, сидя на голой земле и скрестив ноги на восточный манер. Прут лежит под правой рукой. Лоб влажно блестит, а по лицу сбегают крупные капли, оставляя грязные дорожки.

– Хотя… Пожалуй, хватит на сегодня. – Сказал Серкано. – Давай зайдём к тёте Пауле и… отправимся к морю.

– Но оно ведь очень далеко!

– Знаю. – Ответил Серкано. – Но там нам будет получше, да и тебе пора научиться плавать.

Когда мальчик выбежал из тупика, старик, кряхтя поднялся и зашёлся сухим кашлем. В груди словно проворачивают шипастый багор, гортань сводит спазмом… Серкано упёрся плечом в стену, сгорбился, зажимая рот ладонью. Откашлявшись, поднёс её к глазам. Крови нет. Знак хороший, но нисколько не обнадёживающий.

 

Глава 3

Плечи оттягивает внушительный рюкзак из парусины, пот скатывается по лицу и частой капелью срывается под ноги. Серкано приказал набить рюкзак камнями стоило выйти из города, проследил чтобы мальчик не сачковал, подбирая куски пемзы. После заставлял бегать с ношей под палящим солнцем, зачастую размахивая толстой палкой. Работники, идущие с виноградников, только качали головами, гадая, за какие грехи дед наказывает внука.

Так прошло две недели.

Серкано выменял две ветхие соломенные шляпы на одной из ферм, ту, что поновее нахлобучил на Орландо. Скромные припасы быстро кончились, и старик начал учить мальца поискам еды в лесу и в поле, сетуя на отсутствие лука. Оказалось, что бурчащее брюхо способствует усвоению таких знаний. Мальчик с утра притащил охапку стеблей, гнездо с десятком мелких яиц и задушенную птицу, размером с кота.

– Ты где её нашёл? – Спросил Серкано, принюхиваясь, не загнила ли.

– В гнезде спала! – Радостно сообщил мальчик. – Я подкрался с подветренной стороны и бац!

– Хм… молодец. Так, помоги подняться, буду учить какие перья для стрел подходят.

– Зачем?

– Затем, что после сделаем лук.

Когда солнце почти вскарабкалось в зенит, разогнав облака, они закончили. Серкано с недовольством оглядел получившееся орудие. Сырые ветки, скреплённые птичьими жилами и тетива из бечёвки. Стрелы не лучше. Заострённые палки с перьями, втиснутыми в расщеп и обмотанные нитью. Орландо с трепетом принял «оружие», будто оно сделано величайшим оружейником и овеяно славой. Торопливо потянул тетиву и спросил сконфуженно:

– Серкано, а откуда ты всё это знаешь? Ну… как добывать еду, фехтовать и делать оружие из ничего?

– Это неважно.

– Ну скажи-и-и! Мне очень-очень любопытно!

Старик вздохнул, запустил пятерню в волосы мальца и потрепал блекло улыбаясь.

– Эх, Дино… у меня была насыщенная жизнь.

– Надеюсь, у меня будет такая же! Но ты ведь расскажешь?

– Твоя будет ещё интереснее и, надеюсь, счастливее.

К середине третьей недели воздух изменился, а свет солнца стал мягче. Орландо по наущению старика взбежал на вершину холма, охнул и закричал, указывая рукой:

– Серкано! Там лес! Это ведь лес такой?!

– Нет, Дино. – ответил старик, становясь рядом и ложа ладонь на плечо. – Это море.

Внизу на песчаный берег накатывают изумрудные волны, по кромке воды бродят сборщики ракушек. Вдали покачиваются рыбацкие лодки, а у горизонта копятся чугунные тучи. К вечеру разразится шторм, Серкано чувствует нарастающую боль в застарелых шрамах и ломоту в костях.

Справа виднеется белокаменный город, вытягивающийся в море широкими пирсами и окружённый кипарисами. В порту покачиваются огромные корабли, ветер доносит перезвон судовых колоколов.

– Красиво… – Выдохнул Орландо. – Я думал море, как-то озеро, у которого мы жили в прошлом году, только чуть больше.

– Оно куда больше. – Сказал Серкано улыбаясь. – А ещё впадает в океан, который в разы огромнее! А теперь пойдём, нужно успеть до ливня. Завтра начнутся настоящие тренировки!

Глава 4

Ночью плеск волн слышен отчётливей, удар о берег, шелест песчинок и звук воды, уходящей в песок. Полная луна кокетливо прикрывается рваными тучами, лишь изредка бросая на серебряный блеск на верхушки волн. Орландо стоит босиком на сыром песке, сжимая стальной прут, длинной в половину его роста, правой рукой. Левая отведена за спину и прижата кулаком к пояснице.

За прошедшие годы мальчик вытянулся и раздался в плечах. Тусклый свет обрисовывает сухие мышцы, стягивающие торс корсетом. Кожа лоснится от пота, грудь часто вздымается. Скоро ему исполнится одиннадцать и Серкано обещал сделать подарок, конечно, если эта тренировка пройдёт успешно. Волосы мальчика стянуты на затылке в неряшливый хвост, тянущий до лопаток. На плечах и рёбрах горят свежие ссадины.

Перед ним в темноте стоит старик, похожий на высохшие у моря дерево. Лунный свет поблескивает на тонком клинке эспады в левой руке Серкано. Полуночный бриз развевает белые волосы, заметно поредевшие за эти годы, придавая тощему лицу вид демонического черепа. Глаза запали и остро проблёскивают, усиливая сходство.

Орландо начал шаг и замер, уловив перемену в позе наставника. Едва заметную, но грозящую острой болью. Очередная волна ударилась о берег, зашуршала песком… мальчик ударил, целя в морщинистый лоб. Лязгнуло, сухая ладонь впилась в запястье и дёрнула вперёд. Орландо извернулся, подпрыгнул и ощутил, как тощее колено чиркнуло по рёбрам, вместо пушечного удара в живот. Прут с гудением разорвал воздух, вынуждая старика отпустить руку и отскочить.

– Хотел атаковать, пока волна заглушает шаги? – Спросил Серкано из темноты, поводя рапирой и чертя на песке. – Умно, правда, только я и без того почти слепой, а вот слух, наоборот обострился. Так что, Дино, ты выбрал неверную тактику.

– Я почти достал тебя!

– Да, конечно, только будь это реальный бой, ты бы уже лежал со сломанным запястьем и проткнутой грудью. Что я тебе говорил о ключе к победе над любым врагом?

– Скорость… – Буркнул Орландо, следя за рисунком на песке и переставляя ноги согласно ему.

– Правильно. В схватке с превосходящим врагом, главное – быть быстрее. Хитрить будешь с равным во всём. Красоваться, только если враг не представляет угрозы. А какой враг не представляет угрозы?

– Мёртвый.

– Молодец… левую ногу чуть ближе и колено согни, вот так, да. Нападай!

Торец прута с опаздывающим шелестом взрезал воздух, дёрнул мочку уха и прядь волос. Серкано на миг ощутил разогретый металл, и лишь после увидел движение Орландо. Лицо обдало порывом ветра с водяной пылью. Мальчик вытянулся всем телом в едином рывке, вложив в удар всю силу и вес. Дышит тяжело, с сиплыми надрывами. Прут обессилено опустился на плечо старика, и упал на песок. Рядом опустился Орландо, сел, скрестив ноги и пробормотал:

– Серкано, я устал… правда… давай отложим на завтра? Обещаю, в следующий раз я справлюсь!

Старик долго молчал, прислушиваясь к боли в мочке уха. Наконец приблизился и положил ладонь на голову воспитанника, потрепал и сказал непривычно тепло:

– Всё в порядке. Ты справился. Завтра повторишь это удар раз…хм… тридцать.

***

Полдень застал Орландо на выходе из пекарни, с присыпанными мукой волосами и кусочками теста между пальцев. Под мышкой сжимает ещё тёплый батон и палку колбасы, подарок от сердобольной жены пекаря. В кармане позвякивают монеты, гонорар за сегодня, небольшой, но на овощи хватит. Серкано они полезны, благо зубы у него, как у молодого.

Горожане не обращают на парнишку внимания, бегут по делам к порту или из него. Только хмурая шапана и местные бандиты бросают осторожные взгляды, звериным чутьём распознавая опасность, но не понимая её причин. Есть в движениях мальца нечто хищное, словно волчонок вальяжно идёт через куриный двор.

Орландо прошёл через северные ворота, миновав торговый и еврейский кварталы, почти слившиеся в маленький город. Пересёк цыганский табор, двое цыганят бросились к нему прикидывая, как обжулить и отобрать хлеб. Матери оттащили их шипя, как дикие кошки и бросая на Орландо пугливые взгляды.

Родная хижина пристроилась за рощицей близ пшеничного поля, только соломенная крыша выглядывает из-за деревьев. Внутри на кровати лежит Серкано с влажной повязкой на лбу. С возрастом стали мучить мигрени и холод единственное что хоть убавляет боль. При виде мальчика старик задвигался, сел со стоном и смахнул компресс.

– Уже пришёл? Хорошо. Перекуси и будем готовиться к тренировке.

– А ты не будешь?

– Старики мало едят.

– Серкано! Тебе надо есть, посмотри на себя! Кожа да кости! У меня тут колбаса есть и хлеб свежий!

– Ладно, ладно! – Выдохнул старик. – Погоди, у меня тут обещанный подарок…

Серкано закопошился одной рукой под кроватью, сильно наклонившись, достал свёрток плотной ткани. Начал разворачивать с хитрой улыбкой и не спуская взгляда с лица мальчика. Спустя два витка в свете сочащимся через крышу заблестели чёрные ножны и причудливая гарда, похожая на сложенные крылья.

– Это… – прошептал Орландо, подходя и протягивая трясущиеся от возбуждения руки.

– Меч. – С улыбкой ответил Серкано. – Скьявона! Теперь будешь тренироваться только им.

Глава 5

Ночь сдула духоту морским бризом и понемногу вытягивает жар из уложенной камнем набережной. Пахнет йодом, пылью и прогретыми стенами. Луна опасливо прячется за рваной ватой облаков, выглядывает изредка, подсвечивая серебром гребни волн. В прохладном воздух разносит шум веселья из дворца лорда губернатора. Риттер Семаджо де Колц различает пение и мерзкий визг скрипок, сплетающийся с гомоном фортепья́но. Ветер треплет ворот костюма, играет с концами шелкового пояса, стягивающего внушительное брюхо.

Риттер шагает вдоль резного парапета, отделяющего набережную от каменистого пляжа. Позади плетутся охранники, дюжие бородачи из северных провинций, с широкими мечами на поясах. Ужасная музыка их не пугает, а возможно и нравится. Семаджо поджал губы и дёрнул головой, стараясь забыть мерзкие звуки. Завтра же отправится в церковь, слушать хор мальчиков, красивых, как ангелочки, с дивными и нежными голосами. Риттер облизнул губы и затараторил молитву.

Нужно перетерпеть, званый вечер у губернатора важное событие. Только здесь можно подобраться к лекарю самого Папы! Семаджо остановился под фонарём и оперся о парапет, делая вид, что любуется лунными бликами на волнах. Колени покусывает боль и зубы её с каждым днём становятся острее. Обычные врачи только разводят руками, но лекарь наместника Бога на земле точно поможет! Ведь недаром Папа разменял второе столетие…

– Семаджо де Колц?

Сухой голос стеганул по ушам, риттер дёрнулся и заозирался. В полумраке под тусклым фонарём идёт старик. Седой, заросший и одетый в рваное тряпьё. Охрана подалась вперёд, хватаясь за мечи, старик сжимает ржавую спаду.

– Семаджо де Колц? – Повторил незнакомец, медленно приближаясь.

Свет фонаря искрится на белых волосах, но лицо скрыто густой тенью. Плечи опущены, а кончик спады чиркает по брусчатке. Звук бьёт по нервам вдоль хребта, запускает холодные иглы страха. Старик покачнулся и замер, выпрямившись, сверкнули тусклые глаза, почти белые от старости.

– Да, это я. Думаешь куплю этот мусор? Какого дьявола ты припёрся во владения губернатора?! Ребята, вышвырните его в море!

Охранники переглянулись и с широкими улыбками двинулись на бедняка. Самый крупный подошёл вплотную, положил ладонь на тощее плечо, остальные встали с боков.

– Очень хорошо. – Прошептал незнакомец.

– Ты бредишь, идиот старый? – Рыкнул один из охранников, толкая изо всех сил.

Бедняк качнулся, заваливаясь на спину… сверкнуло, и рука здоровяка отлетела в темноту, разбрызгивая кровь. Семанджо раскрыл рот для вопля, но поперхнулся, наблюдая, как оставшиеся охранники оседают на землю, зажимая глотки. Голова первого соскользнула с плеч и упала под ноги старика. Того окатило фонтаном крови, окрасив серебряные волосы в алый. Убийца зашагал к риттеру, стряхивая с клинка тугие капли, сказал сипло:

– Вам привет от маленького Лоренцо.

– Чт…

Договорить Семаджо не смог, последнее, что он увидел это искра на кончике эспады.

***

Серкано закашлялся у спуска в подвал, долго и протяжно, но почти бесшумно. Морской воздух полезен для лёгких, но он не панацея, лишь отсрочил неизбежное. В этот раз на ладони осталась кровь. Старик сплюнул под ноги, вытер руки о штанину и пригладил мокрые волосы. Огляделся, не наблюдают ли, и начал спускаться по крутой лестнице, держась за стену.

Постучал в дубовую дверь, с той стороны щёлкнуло и сдвинулась стальная пластина. На Серкано взглянули чёрные глаза и сразу загремел засов.

Дюжий вышибала с антрацитовой кожей, молча пропустил внутрь и запер дверь за спиной. Серкано прошёл по захламлённому мебелью коридору и остановился в душной каморке, пропахшей ароматическими свечами. Боковые стены закрыты книжными шкафами и полками. У дальней красуется массивный стол, заваленный бумагами и свитками. За ним в глубоком кресле сидит маленький человек с крючковатым носом и в сапфировых очках, сдвинутых к кончику.

При виде Серкано всплеснул руками и воскликнул:

– Серкано! Друг мой! Как же я рад тебя видеть!

– Дело сделано, Скворци. – Сухо ответил старик. – Мы в расчёте.

– О, прекрасная новость! Присядь, присядь! Абдул, неси стул! И вина с сыром.

Чернокожий молча принёс кресло с красной подбивкой. Поставил позади Серкано и, дождавшись пока тот сядет, подвинул к столу. Удалился и спустя минуту вернулся с подносом, поставил на расчищенное Скворци место.

 

– Спасибо, это то, что мне сейчас надо. – Сказал Серкано, беря кубок и жёлтый кусочек сыра.

Первый глоток притупил царапающую боль в горле, разлился в желудке приятным теплом. Скворци оперся локтями о столешницу, сложил пальцы в замок под подбородком и, наклонившись вперёд, спросил:

– Он точно мёртв?

– Точно. – Ответил Серкано, надкусил сыр и начал жевать, наслаждаясь смесью вкусов. – Ты мне не доверяешь?

В коридоре загремела сдвигаемая мебель, натужно крякнул Абдул. Скворци проследил взглядом за подчинённым, несущим массивную тумбу вглубь подвала. Протараторил, размахивая руками:

– Нет-нет! просто… знаешь, мои люди недавно видели Гаспара…

Рука Серкано дёрнулась и вино выплеснулось на колени.

– Должен сказать, выглядит он получше тебя. – Продолжает Скворци, делая вид, что не заметил реакции. – Значительно!

– Хм… это уже неважно.

– Почему же?

– Мне недолго осталось. Не хочу разбазаривать остатки на старую месть.

– Понятно, твоё решение достойно уважения…

– Спасибо за угощение. – Перебил Серкано поднимаясь.

Скворци поправил очки, оглянулся на бумаги, раскиданные по столу и, откашлявшись в кулачок, спросил осторожно:

– Старина, можно вопрос напоследок?

– Какой?

– Насчёт мальца, я ведь могу к нему обратиться в случае чего… за услугой? Я заплачу!

– Хех… я бы не советовал.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12 

Другие книги автора

Все книги автора
Рейтинг@Mail.ru