Крики в пустоту

Александр Филин
Крики в пустоту

По уши в говно упал.

Ненавижу всех людей,

На политику я клал.

Глядя в общество, дивлюсь:

Лишь отребье и быдло.

Я не плачу, не смеюсь,

Ведь на них мне все равно.

Очень узкий круг друзей

Уж рассыпался давно:

Постепенно из людей

Превращаются в говно.

И вот эта злая масса

Весь мой город заполняет.

У говна ведь нет мозгов,

Ничего не понимает.

Большинство

Ты мила и хороша,

Ты очаровываешь взглядом.

Но у тебя душа пуста,

Любви в ней нету – и не надо.

Моральные устои излишни для тебя.

За звук купюр хрустящих

Ты душу отдала.

Осталась оболочка, ей пользуются те,

У кого есть дача в Сочи и яхта на воде.

Они тебя имеют без остатка,

Для этого ты им нужна.

Со временем ты станешь старой тряпкой

И никому уж будешь не нужна.

На хуй

Идите вы на хуй! Не лезьте мне в душу!

Ее не открою я вам никогда.

Не буду ваш бред лицемерный я слушать,

А лучше допью я бутылку до дна.

Уйдя в забытье алкогольных паров,

Найду в глубине я хмельного себя.

Излив себе душу без звуков и слов,

Вернусь я в реальность похмельного дня.

Черный ангел

Черный ангел, слуга тьмы, распускает крылья,

Порождая на земле бедствия и смерть.

Породили его мы, божие создания,

Превращаясь постепенно в сгустки алчной тьмы,

Продавая души за пятак беспробный,

Убивая неродившихся детей,

Протоптав тропинку на поля порока.

Черный ангел ждет нас на пути в тоннель.

Камень

Пропитавшись иллюзорной свободой,

Превращаюсь в насмешливый камень.

Ложась на собственные плечи грузом,

Сам себе жизнь ломаю.

Осознавая бессмысленность действий,

Выполнять все же их продолжаю.

Год за годом, что сеял,

Пожинать все еще продолжаю.

Против

Из крыс – и прямо в ангелы,

Из подвала – в небеса.

Я шагаю, на груди – анархия,

И протеста полная душа.

Я всегда буду против,

Этим сказано все.

Криминал у истоков,

В Белом доме – говно.

Миром правит валюта,

Порождая террор.

А попы вере в Бога

Вынесли приговор.

Гомозьня расписная

Потянулась в народ,

Педофилы сошлись

На бесчисленный сход.

Из тюрьмы в депутаты направляешься ты.

И несут на могилу кому-то цветы.

Цветы на могилу кому-то кладут.

Крысы с пластмассовыми крыльями

Всех несогласных сожрут.

Маньяк

Маньяк-убийца, наводящий ужас, –

Лишь жизнью брошенный ребенок.

Был вскормлен молоком, не кровью.

Но ненависть впитал с пеленок:

Насилье в обществе, в семье.

Наркотики и алкоголь.

Жизнь изгоя на чело

Начертана судьбы рукой.

С годами в жизни не менялось ничего,

Накапливая гнев, сквозь разбитое окно,

Глядя на людей – у них все хорошо,

Они смеются и показывают пальцем.

Вот кто-то бросил камень в нищее окно.

Тогда маньяк впервые вкусил крови,

А после жить не может без нее.

Шах и мат

Пробегает жизнь по шахматной доске,

Теряя новые и новые фигуры.

Я живу один в своей тоске,

А смерть съедает новые фигуры.

Сегодня бегают, резвясь, детишки,

А завтра уж лежат в гробу.

Ни возраста, ни расовых различий

В последовательности смерти не найду.

А на доске? Здесь тоже все отлично:

Здесь покурить и выпить каждый рад.

Все это выглядит вполне прилично,

Всему ценою будет шах и мат.

Плесень

Брожу один, не голоден, не сыт.

Не пьян, не трезв, не грустен и не весел.

Плыву я по реке с названием «жизнь»,

Плыву один, без якоря и весел.

Теченье кружит и бурлит,

Вокруг – акул большая стая.

Мне их не отогнать веслом,

Они кружат и бьют хвостами.

Тут волны лодку закружат –

Она вот-вот перевернется.

Когда я окажусь в воде,

Акулы вдруг вокруг завьются.

И, отрывая по куску,

Они на дно к себе вернутся.

Смеяться будут лишь над тем,

Как я был вкусен и невесел.

Но у акул конец один:

Гнить, превращаясь в плесень.

Старость

Иллюзорным топором

Судьба ломает жизнь,

Даря размытую вином и кровью радость.

Ты жив еще? Тогда гордись,

Цени остатков жизни сладость.

Пусть вкус ее ломает зубы,

Звук ее сердце разрывает.

Болезней всяких очень много,

Все это старость называют.

***

Куда-то не идешь ты, а плывешь

По волнам лет и поколений.

Все то, во что ты верил, – полный бред

Ушедших в лету поколений.

Все то, что слышал ты, мертво.

Кого любил, тех уже нету.

А наше общество давно

Продалось за одну монету.

Цена их жизней так мала,

И ценность потеряли нравы.

Пришел на землю сатана,

Неся собой закон кровавый.

И воцарилась тьма в сердцах,

Жестокость души раздирает.

Грядет жестокая война,

Которая последней станет.

Млечный путь

Жизнь, как полоса препятствий,

Внезапно часто обрываясь,

Нас наставляет на путь млечный,

С которым, в вечность превращаясь,

Бесполым сгустком темноты

Крадется мрачный человек.

Который умер от тоски,

Иль просто он отжил свой век.

Быть может, скоро ты умрешь –

Смеяться буду над тобой.

Ты на пути одной ногой.

Блеснула снова сталь клинка –

Все, значит, кончилась игра.

Ты по пути тому идешь

И с него ты не свернешь.

Тебя там встретит сатана,

Утащит быстро в ад тебя.

Бушует пламя, ты крепись!

Ну что, тебе там заебись?

Все равно!

Я буду против ваших нравов,

Продажности и сволоты.

Попсы бескрайней, наркоманов

И уголовной мудоты.

Куда же катится планета?

Здесь все загажено давно,

Исправит это конец света,

Но нам уж будет все равно.

Опухоль

Я опухоль в твоем мозгу,

Я радуюсь и процветаю.

Не можешь ты изжить меня –

Я о себе напоминаю.

И имя мое на слуху,

Все чаще в воздухе летает.

Ты борешься со мной, но тщетно:

Я радуюсь и процветаю.

По городу брожу один,

И цепь свисает со штанины.

Не изменюсь я ни за что,

Не продамся и не сгину.

Ветер

Ветер принес запах боли

И огненный дождь за окном.

Ветер, пришедший с моря,

Выпавший с неба дождем.

Я выйду, расставив ладони,

Насквозь пропитаюсь дождем.

Нет иллюзорной боли,

И с неба не грянул гром.

Огненный дождь все смывает,

Затапливая города,

Из душ людских грязь вычищает,

Омывая пламенем сердца.

Люди, того не зная,

Борются с ним до конца.

Тогда их огонь пожирает,

Потопу не будет конца.

Две беды

У нас только две беды:

Пидорасы и врачи.

Уголовщина кругом,

В Белом доме, за окном,

Наркоманы, алкаши

И в киосках беляши.

В них – котята и мышата

И пропавшие ребята.

Проститутки и быдло –

Только выгляни в окно.

Это родина моя,

Всех люблю на свете я.

Путь

Выбор есть у каждого:

Плыть или тонуть.

Но порою трудно на канат шагнуть.

Балансируя на грани,

Не плыть и не тонуть.

Выше этого всего,

Свой продолжить путь.

Пусть он ненадежен,

Очень шаткий путь,

Но ведет он к звездам,

С него нам не свернуть.

Танец

Маленький мясной топорик,

Ты лежала на столе.

Классика в магнитофоне,

Фартучек висит на мне.

Руки стянуты ремнями,

Без одежды ты лежишь.

Только шевелишь губами

И от страха вся дрожишь.

Говорить уже не можешь –

Ты испытываешь шок.

А я на полу небрежно

Расстелил большой мешок.

Мой мясной топорик

В плоть твою вошел,

Отделив конечность очень хорошо.

Вдруг запахло кровью,

Закричала ты.

И на лице боли зацвели цветы.

И со вскрытой грудью,

Словно в новом платье,

Танец свой со смертью протанцуешь ты.

Крыса

У крысы ноша тяжела:

Сухарик плесневый в подвале.

Вокруг – голодные коты,

Главное – чтоб не поймали.

И тут еще простой народ

Ей мышеловок понаставил.

Такая уж у нас страна:

Быть тяжело пушистой тварью.

Нет дела

Святился алый небосвод,

И дождь струился проливной,

Гремел упрямо хмурый гром,

Пылает чей-то старый дом.

А я иду не торопясь,

Мне дела нет ни до кого.

Я отрешен, я обречен,

Я не отребье, не быдло.

Рейтинг@Mail.ru