Истории из могил

Александр Филин
Истории из могил

Адский ураган

Стрелки на часах показали ровно полночь. Начитавшись, накануне, книг магии знаменитого доктора П., Таня с двумя друзьями решили повызывать духов, детская шалость, просто пощекотать нервы. Подобных книг в семье было много, так как мама Татьяны зарабатывала на жизнь магическим ремеслом, гадала, лечила людей. Ходили слухи, что даже могла навести серьезную порчу, но для подростков это было всего лишь баловство. Приглушив свет Таня, Леша и Олег уселись за стол, Таня зажгла свечи. Разместив в середине стола лист бумаги с нарисованными символами (подробности сеанса не раскрываю в целях вашей безопасности), они стали, в голос, вызывать дух Таниной бабушки. Когда были произнесены необходимые заклинания, Таня громко спросила:

– Дух, ты здесь?

Иголка хаотично заметалась по буквам, не сложилось ни слова. Тогда ребята решили вызвать дух Пушкина, Лермонтова и всех подряд кого знали, но с ними на контакт никто не шел. Все равно вечер прошел довольно весело, время было потрачено не зря.

Ночью Таню не покидало чувство беспокойства, даже можно было бы характеризовать это чувство как панику или некую тревогу, причины, которых абсолютно были не ясны. В коридоре зашаркали мамины тапочки, на душе сразу стало тепло и уютно, чувство безопасности окутало ее словно мягкое, пушистое одеяло, Таня не заметила, как уснула.

Свет солнца настырно просочился сквозь тонкую кожу век, это сильно раздражало и Тане волей-неволей пришлось проснуться. Слабость и вялость ощущалась по всему телу, перекатившись с одного бока на другой, Таня сползла с постели. Выйдя на кухню, она поняла, что мама уже ушла на встречу с клиентами. Иногда она даже оставалась ночевать в офисе, так как из-за цен на аренду приходилось снимать его на отшибе. Когда у нее было много работы, чтобы не добираться домой не весь как, она оставалась ночевать там. Несмотря на скудное самочувствие, настроение у Тани было хорошее. Вот и кофе поспел на плите. Утро было солнечное, яркое, Таня вышла на веранду и уселась на уютный пуфик, вокруг сад, лето, красота. Аромат кофе будоражил желание жить. Сделав глоток, этого самого желания у нее поубавилось, кофе был настолько соленный, что Таню чуть не стошнило.

– Что за ерунда?! Даже если я спросонья перепутала сахар и соль, то все равно от одной ложечки не могло быть такого жуткого эффекта.

В ванной раздался грохот, Таня поспешила туда, все было на своих местах. «Наверное, сквозняк» – подумала она, как вдруг на чердаке послышались чьи-то шаги. Таня сглотнула тяжелый ком, вставший в горле, все тело пронзило тупой болью.

– Нет, на чердак я точно не полезу, чтобы там не было. Мне все это кажется, глупости это все!

Вскоре, к ней пришли друзья, все сразу забылось, день пролетел, как час. Вечером пришла мама, Таня, как всегда, решила ей ничего не рассказывать. Ночью Таня, опять, не могла уснуть, ей постоянно казалось, что в комнате кто-то есть, лунный свет проникал в комнату беспрепятственно, так как шторы мама забрала в стирку. Этого света было достаточно, чтобы немного рассеять мрак. Было не так темно, но, в то же время, этот свет рождал причудливые тени, которые в голове у Тани превращались в пугающие очертания людей и существ. Неожиданно, перед кроватью, с пола, встал силуэт взрослой женщины, Таня сразу поняла, что это не плод ее воображения, тут уже все серьезно. От ужаса девочку парализовало, она не могла ни вдохнуть, ни крикнуть, ни пошевелить чем-либо. Силуэт наклонился над ней и протянул свои черные, почти не заметные, в темноте руки. Жуткая вонь стояла в комнате, это был смрад такой силы, что на земле такой вони и представить трудно. Раздались потусторонние стоны, словно, все мученики ада стонали в одной маленькой комнате. Таня так и лежала, беспомощно парализована, ей очень хотелось кричать и звать маму, но она не могла выдавить ни звука. Вдруг, у нее в голове возникла картина, она вспомнила свою очень верующую бабушку, та в свою очередь учила девочку разным молитвам, но девочке было это все совсем не интересно, куда более интереснее погулять во дворе с подругами. Бабушка рассказывала ей истории про то, как нечисть боится молитвы, тогда ей все это казалось глупыми бабкиными сказками, но сейчас это был единственный шанс пережить эту ночь. Смрад заполнял легкие как желе, не давая вдохнуть или выдохнуть, дурманил мозг. Теряя сознание, Таня нашла в себе силы и громко, не знаю вслух или про себя, произнесла:

– Отче наш, сущий на небесах, да святится имя твое, да придет царствие твое.

Дальше она не помнила, но лишь она воззвала к Богу, произнеся начало молитвы, воздух стал чистым и даже с нотками чего-то сладкого, как ей показалось. А от воплей, стонов и силуэтов не осталось и следа.

Таня очнулась утром. В полном недоумении, сон это или явь, вышла на кухню. Все тело болело, ноги ватные, не держат, глаза не открываются. Мама заваривала чай.

– Таня, что с тобой?

– Все хорошо, мама, просто как-то плохо спала.

– Я тоже очень плохо спала и мне даже показалось…

Тут мама прервала диалог.

– А ну-ка, иди сюда! – Обеспокоено крикнула она. – А сейчас расскажи мне то, что ты не рассказала, и не вздумай врать, это очень серьезно! Я чувствовала этот сатанинский смрад, но думала, что мне кажется или просто демоны пытаются меня достать, что не редко в моей профессии, но ты то, ты как связалась с этим?!! С таким смрадом является только самое сильное зло, и шутить с ним никак нельзя! – Она подвела Таню к зеркалу.

– Смотри!

У девочки, от ужаса, слезы покатились из глаз.

– Мама! – Воскликнула она, прикрыв рот ладонью.

Вся ее шея была фиолетовая, на ней отчетливо просматривались очертания пальцев, так, как будто девочку душили, с невиданной силой, голыми руками, но она, каким-то чудом осталась жива, хотя возможно все так и было. Таня расплакалась и рассказала маме о том, как они вечером развлекались с духами.

– Три дня! – Обеспокоено произнесла мама. – Какие же вы глупые, надо было все рассказать!

Мама кинулась звонить Алексею, они с его мамой тесно дружили.

– Привет, Люд!

Но потом мама просто молчала. Через минуту или две молчания она положила трубку, повернувшись к Тане, она все так же молчала. Девочка, от страха, закусила волосы и, рыдая, крикнула:

– Мама, не молчи, прошу тебя!

У мамы на тот момент было лицо, как у покойника, она, словно очнувшись, произнесла тихо сама себе:

– Все зашло слишком далеко. Кого же вы, мать вашу, вызвали?!

Таня, захлебываясь слезами, схватила маму за рукав.

– Мама! Да что случилось?!

– Все хорошо, дочка, надо поспешить. – Спокойно, но при этом как-то задумчиво, словно в пустоту, ответила женщина. – Где круг?! – Резко и твердо спросила она.

Таня дернулась от неожиданности.

– Доченька, мы теряем время, где круг? – Поняв, что пугает дочь, уже спокойно спросила мама.

Таня указала на свою комнату.

– Пойдем, – мама несильно потянула ее за руку, девочка пошла, но все происходило словно не с ней, она была как в тумане. Наверное, от всего пережитого ужаса, сознание в целях сохранения жизни и психики абстрагировалось от этого всего. Это, наверное, и называется шок. Таня открыла полку и, дрожащей рукой, протянула маме, теперь уже ненавистный, лист бумаги. Женщина взяла его, кивнула, и они обе проследовали на кухню.

– Кого вы вызывали? Вспомни все, до мельчайших подробностей.

Таня перечислила и добавила:

– Мама, к нам, все равно, никто не пришел.

– Доченька, глупые вы еще, когда ты вызываешь дух, ты открываешь портал, в него может просочиться кто угодно. Дух, которого ты вызываешь, находится у тебя за спиной, и чаще всего от неопытности ты не поймешь кто это. Обычно приходят бесы вместо того, кого ты вызываешь.

– Мама, но к нам никто не пришел, там какая-то белиберда, не складная, была.

Женщина нахмурила брови.

– Все еще хуже, чем я думала, значит это не один дух.

Таня вызывающе посмотрела на маму.

– Понимаешь, – продолжила та, – когда вот, как раз, такая неразбериха и набор букв, это еще хуже, значит, духов пришло несколько или даже множество. Они борются за возможность общаться, одни хотят вам навредить, другие помочь. Вот именно из-за этой борьбы и происходит вся неразбериха и набор букв. На, выпей, – мама протянула девочке пол стакана воды.

Таня сделала глоток.

– Пей еще!

Допила полностью.

– Хорошо, – облегченно вздохнула мама.

В стакане была святая вода, таким образом, мама поняла, что в девочку никто или ничто не вселилось этой ночью, ведь очень часто в человека вселяется множество сущностей, которых уже почти невозможно из него изгнать. А в наше время единицы людей на это способны, обычно у одержимых людей врачи констатируют шизофрению, и начисто лекарствами убивают в нем остатки той личности, которой он являлся, до прихода потусторонних гостей. Эти сущности беснуются в нем, дабы завладеть телом, и из-за этой борьбы человек творит, порой, такую нелепицу, что назвать его нормальным просто невозможно, это как с этим кругом и набором букв, и чем больше этих сущностей, тем все страшнее и хуже. Обычно это борьба продолжается до самой смерти человека. Обретает ли этот человек покой после смерти, я не могу сказать, но всегда надо надеяться на лучшее.

Таня сидела на стуле, в полуобморочном состоянии, мама сидела напротив и шептала заклинания или молитвы. Вдруг, девочка резко упала на пол, и что-то потащило ее под стол. К тому времени, стрелки часов показывали ровно три часа ночи, это и есть то самое время, я его называю «дьявольское время», именно в это время вся нечисть обретает максимальную силу в этом мире, это длится до первого петуха. Девочка стала кричать, вырываться, ее мотало по полу, как куклу. Помещение заполнили крики и стоны мучеников ада, лишь только звериный рык болью отдавался в ушах, на этом фоне голоса Тани и ее мамы вообще не были различимы и слышны. Если бы была кровать или, например, открытая дверь, то девочку уже никто никогда не смог бы спасти, ее бы утащили в портал, который демоны такой силы вполне могли открыть. Кухня наполнилась едким смрадом, он заполнял легкие, словно желе и для воздуха в них, почти не было места. Мама кричала заклинания, демоны не могли открыть дверь, чтобы утащить девочку, все предметы вокруг летали по кухне словно ураган. У мамы уже кровь текла из головы, духи приложили ее чем-то тяжелым, ей нужно было ставить защиту и дочери и себе, но она не готовилась, и сил не хватало. Демоны напали неожиданно, так сказать без объявления войны. Таня сидела на полу и плакала, мама, не переставая, читала заклинания. Таня, сама, не осознавая этого, начала громко и вслух читать молитву Отче наш, это делала, словно бы, и не она, но молитва доносилась из ее уст. Ураган из предметов стал затихать, мама, все также, громко, что-то читала, Таня молилась, хотя не знала никогда ни одной молитвы.

 

Очнулась Таня у себя в кровати. В голове, отчетливо, запечатлелся образ бабушки, ее доброта, добрая аура, ведь при жизни от нее, словно, исходило добро. Потом, в голове эхом отдавался мамин голос, он без конца произносил: «Дух, дух, выйди из черного круга». Голова кружилась, это даже мягко сказано, все плыло, вращалось. Таня, сквозь горы мусора, пробралась на кухню, боль осколками пронзила ее насквозь. Мама лежала в луже собственной крови, придавленная кухонным шкафом, Таня бросилась к ней, но, увы, мама не подавала никаких признаков жизни, девочка кинулась к телефону. Скорая приехала быстро.

На следующий день мама пришла в себя, взгляд у нее был отрешенный, пустой, она все время грустила. Через три дня ее выписали и все наладилось. Таня чувствовала себя виноватой перед матерью. С тех событий прошла неделя, все вроде наладилось, мама, наконец, решилась и сообщила Тане о смерти Алексея. Он умер в ту ночь, когда нечто напало на девочку, в первый раз. Таня несколько дней оплакивала Алексея, потом немного пришла в норму, ей помогло то, что она видела, как мама несколько дней подряд разгребает последствия «адского урагана» в их доме. Помогая ей, девочка отвлеклась и постепенно пришла в себя, она была счастлива, что мама, каким-то чудом, осталась жива и быстро восстановилась после всех травм. Слишком много было крови для обычного сотрясения, но все обошлось и ладно. Время шло, Таню преследовал один и тот же сон, в котором мама сидит перед зеркалом, расчесывает волосы, но в отражении совершенно другая женщина, она держит палец у рта, жестом показывая девочке, чтобы та молчала. Этот сон снится ей очень часто, а может это вовсе и не сон….

Андрюшенька

Андрюша, молча, стоял и улыбался. Раньше он и подумать не мог, что люди могут так кричать, но этот парень превзошел все его ожидания. Парень был совсем молод, на вид около 12-13 лет, Андрею на тот момент было 15. Толстые стены полностью гасили звук, да, советские бомбоубежища, которые потом люди разобрали под подвалы, строили на славу. Парень уже перестал кричать, голова его свисала вниз, волосы были слипшиеся от обилия густой крови, она лилась отовсюду, из раны, из носа и даже из ушей. Андрей был полностью удовлетворен. Как-то, в начальных классах, один мальчишка стукнул ему костяшкой среднего пальца прямо в темечко, эту острую боль Андрюша и по сей день помнил. Ему в голову пришла мысль, а что если вбить в голову шуруп или гвоздь, не очень длинный, чтобы человек не умер сразу, интересно умрет ли он от боли. Эти мысли не давали ему покоя и вот, в один «прекрасный» день, ему удалось заманить парнишку помладше к себе в подвал. Сделал это он под предлогом того, что у него там стоит машина времени, так как парень совсем недавно потерял родителей, он с удовольствием согласился идти с ним. Андрей обещал организовать им скорую встречу и сказал, даже, что парень может остаться с ними навсегда, в принципе, он не врал. Выйдя за дверь, он услышал.

– Андрюшенька!

Это был самый приятный голос, голос его бабушки, она, как всегда, звала его кушать какую-нибудь вкуснейшую выпечку с молоком. Андрей радостно побежал вперед нее, он не боялся, что она зайдет в комнатушку, в которой был привязан к стулу трупп подростка. Никто никогда туда не заходил, там была мастерская Андрея, в которой он целыми днями что-то мастерил, для взрослых это не представляло интереса. Два дня, по вечерам, он выносил на реку пакеты.

Серое сентябрьское утро начиналось, как всегда, с дождя. Вообще дожди были довольно частым явлением в этом городке. Серые будни, серые здания, серое небо, все вокруг серое, хотелось чего-то нового. И тогда Андрей позвал, с собой, в подвал соседскую девочку, звали ее Лена. Он сказал, что у него там кошка с котятами, много маленьких, пушистых котяток. Девочка, радостно, согласилась, пошла и больше ее не видел никто. Только Андрей был рад, он привязал ее к стулу и медленно, очень медленно, смакуя боль, срезал с нее скальп. Делал он это очень аккуратно, полоска за полоской, девочка вопила, сквозь завязанный рот, для Андрея это были прекрасные моменты жизни, а для девочки ужасный час смерти. Андрей очень заботливо прижигал раны раствором, состав которого был известен только ему. Этот раствор сразу останавливал кровь, не давая жертве шанса на быструю смерть. Когда кожу с головы, срезать ему уже надоело, он принялся выкалывать глаза, точнее он вытащил всего один глаз, и вытащил он его чайной ложкой, сделал он это из интереса, с утра его мучил вопрос, видит ли глаз в тот момент, когда болтается на зрительном нерве, вырванный из глазницы. Девочка долго кричала, но потом, что-то пошло не так, как задумывал Андрюша и девочка умерла. Ответа на свой вопрос он так и не получил, но не мог уже остановиться, взяв нож, вспорол ей живот, затем с помощью подручных инструментов, он отделил конечности от туловища. Выносил так же два дня. Топил все это Андрюша в реке, зная секрет про то, что, если проколоть легкие, трупп не всплывет.

Он жил спокойной, размеренной жизнью, учился в школе, много читал, со сверстниками отношение не ладились. Андрюша был замкнутым и не общительным мальчиком, к тому же хорошо учился, а все эти качества, как известно, дети очень не любят, поэтому он был, постоянным объектом насмешек и издевательств, к тому же, он был, на редкость, силен и дети, в шутку, называли его «Андрей сила». Это было для него еще хуже, ведь он никогда не применял свою силу для защиты, и почти каждый подросток, зная это, хотел самоутвердиться за его счет. Отца не было, Андрей его никогда и не видел, мать целыми днями работала, только бабушка была ему за мать и отца, столь доброго и отзывчивого человека, Андрей вообще припомнить не мог.

В конце сентября, городок сотрясла волна паники и ужаса, из реки выловили шесть расчлененных детских тел. Милиция арестовала подозреваемого по делу, рецидивиста лет сорока, ранее отбывавшего срок за убийства и изнасилования несовершеннолетних. Примерно через год его расстреляли.

Андрею исполнилось двадцать. Прекрасная пора, когда юность перерастает в мужественность. В армию он не пошел по здоровью, да ему и так была положена отсрочка, как учащемуся педагогического института. Жил все это время он с очень старенькой бабушкой и вечно работающей мамой, носил большие закругленные очки в роговой оправе. Та самая комнатушка, в подвале служила ему пристанищем и убежищем, там он прятался от мира. Парни со двора, которые являлись ровесниками Андрея, периодически, избивали его и всегда, как только встречали, начинали издеваться и всячески унижать. Андрей, нехотя, с ними встречался, старался без особой необходимости из дома не выходить. В душе было равнодушие, я бы даже сказал пустота, его особо не беспокоило всеобщее призрение, он не пил спиртного и не курил сигарет, именно это, в основном, и служило поводом для конфликта. Однажды, уже выросшие к тому времени, угнетатели решили, в очередной раз, доказать свое превосходство, они подловили Андрея, когда он шел с учебы домой, прижали к стене, самый заводила у них был Димка, по прозвищу Клык, он вылил Андрею на голову остатки пива из бутылки и плюнул в лицо. Все засмеялись и тоже стали плевать, Андрей, молча, стоял, только моргал глазами сквозь толстые линзы очков. Сквозь заплеванный стекла, отчетливо читался отрешенный взгляд и создавалось такое впечатление, что он не чувствует себя униженным или оскорбленным, он просто выше всего этого. Тогда Димка затушил сигарету о его щеку и сильно ударил в нос. Вся компания начала громко ржать, выкрикивая оскорбительные реплики. Кровь струйкой текла на потрепанный бежевый плащ, подаренный мамой, в то время как Андрей молча, стоял с невозмутимым лицом и не подавал вида, что что-то происходит, это только сильнее злило Клыка.

– Ты чего молчишь, сука?! – Бешено завопил он. Но Андрей, все так же невозмутимо, стоял и никак не реагировал. Тогда Клык замахнулся, и было, хотел еще раз ударить Андрея в лицо, но, в последний момент, передумал. Кулак, дрожа от напряжения, остановился в миллиметре от испачканного кровью лица Андрюши, тот, в свою очередь, даже не моргнул.

– Да ну его, он больной! – Плюнул Дмитрий, и развернулся, чтоб уйти, как вдруг, его товарищ тихо сказал:

– Дай-ка я.

И тут же, со звонким шлепком, ударил Андрея ногой в лицо, тот упал. Словно стая собак, вся толпа набросилась и стала пинать его ногами, единственное, что оставалось Андрею это прикрыть руками лицо. Хлопок за хлопком, тупая боль пронзала его тело, в голове все звенело и то и дело сверкали искры в глазах. Спустя мгновения, казавшиеся ему вечностью, кто-то произнес:

– Ну, все, хватит.

Андрей, доверчиво, поднял голову, но тут же получил удар плашмя ногой в лицо, от чего сразу же потерял сознание.

Очнулся он, лежа в углу, в лужи крови, абсолютно мокрый, притом, что дождя не было, и улица была сухой. Все тело очень сильно болело, но самое ужасное было то, что теперь придется пропустить учебу, ведь из-за сломанного носа под глазами были два огромных синяка, да и губы были опухшие и синие, так что при ходьбе даже болтались, нижняя губа, так вообще, наделась на зубы, пришлось снимать прямо грязными руками. Спустя некоторое время, ему все же удалось встать на ноги. Андрей, прихрамывая и пошатываясь, брел проулками в сторону дома, в голове жутко звенело, людей вокруг было мало, так как после наступления темноты в этом районе мало кто гулял, лишь редкие прохожие торопливо шли домой, не обращая никакого внимания на походившего на алкоголика, Андрея. Придя домой, он сразу же поспешил в ванную, снял, испачканный кровью, плащ, включил холодную воду и замыл кровь, с кусочком хозяйственного мыла. Ему повезло, что мама на работе, а старенькая бабушка в восемь вечера всегда уже спала, не придется сегодня выслушивать нотации. Повесив сушиться плащ, Андрей вымыл лицо. Войдя в комнату, обессилено упал на кровать. Проснулся, когда лучи солнца ярко светили в лицо, первая мысль, которая промелькнула в голове, надо отодвинуть кровать от окна. Затем Андрей попытался встать, все тело болело, а на душе было жуткое чувство, будто чувство вины наполняло его, давило на грудь, не давая дышать. Жалея, что нельзя пойти на учебу, он заперся в своей комнатушке в подвале. Копаясь в инструментах, Андрей услышал сквозь приоткрытую дверь, что соседка тетя Клава, женщина лет шестидесяти, просит его что-то ей помочь.

– Теть Клав, ты заходи, а то не слышу! – Крикнул он.

Женщина, доверчиво, зашла, не зная, что больше не выйдет оттуда никогда. Андрей, заботливо, приобнял женщину за плечо и поспешил закрыть тяжелую, металлическую дверь. Женщина, сквозь сильную отдышку, неразборчиво бормотала, Андрюша, снова, проявил заботу, в углу стояло, прикрученное к полу, большое металлическое кресло.

– Ты садись, теть Клав, отдышись и все расскажешь.

Женщина, постанывая от боли, проследовала за ним и села, в откровенно говоря, не презентабельное, кресло, состоящее из голого металла и похожего больше на электрический стул или на устройство из средневековых пыточных камер. Андрей, спокойно, подошел и затянул кожаные ремни на ногах женщины, та, было, пыталась возразить, но Андрей с добродушной улыбкой сказал:

– Все хорошо, рассказывайте, что там у вас.

И Клавдия Сергеевна, покорно, продолжила свой рассказ про кошку, которая застряла в трубе. Внимательно выслушав ее, Андрюша поспешил ее успокоить.

– Ну, ничего, ничего. Скоро вас это уже, вообще, не будет беспокоить.

В его руке, металлом, заблестел большой, кухонный нож, глаза Клавдии Сергеевны, небывало, широко раскрылись, когда нож тяжелым, скользящим ударом распорол ей живот, из раны сквозь кровь и внутренности вылез, ярко желтый, светлый жир. Женщина была очень полная и тем самым возбудила интерес Андрея, он рассматривал, крутя в руках большой кусок жировой прослойки, срезанный с живота Клавдии Сергеевны, та, в свою очередь, захлебываясь кровью шептала:

– За что, Андрюшенька, за что?

 

Ее взгляд остекленел, хлюпанье и хрип прекратился.

– Ну, все, тетя Клава, я помог тебе, – тихо прошептал Андрей.

Ночью же он снова выносил мешки на реку.

Наутро, весь дом, буквально, «стоял на ушах». Все соседи были взволнованы, кругом милиция, всех расспрашивают. Андрей сидел дома и пил чай, раздался звонок в дверь. Открыв ее, он увидел стоящего милиционера, тот попросил разрешения войти, Андрей, молча, одобрительно, кивнул. Диалог состоял в том, что милиционер поинтересовался, видел ли, Андрей, что-нибудь или может, слышал, взяв объяснения, он ушел. Вечер Андрюша, как всегда, провел за чтением книг, и так шел день за днем. И вот, наконец, лицо зажило и можно идти на учебу.

Возвращаясь вечером с учебы, Андрей шел через парк, его внимание привлекла, явно нетрезвая, девушка, он подошел к ней и завел диалог. Девушка не рассмотрела угрозы в интеллигентного вида, воспитанном парне, согласилась взять его провожатым до дома, но лишь только они зашли на тропинку, которая вела через лес, как Андрей, с силой, ударил девушку по голове. От мощного удара, девушка рухнула, как подкошенная. Как я уже упоминал, что вечерами, после наступления темноты, в этом районе мало кто осмеливался выходить на прогулки, именно поэтому Андрей не боялся, что их кто-то увидит. Он достал, все тот же большой, кухонный нож и стал резать девушке горло, она не кричала, а в полубессознательном состоянии, вяло, пыталась убрать его руку своей рукой. Только эти действия еще сильнее подбадривали Андрея, он медленно, но с усилием резал горло девушки, не давая ей умереть сразу, вдруг кровь, мощным фонтаном, вырвалась из-под острого лезвия. Андрюша еле увернулся, но несколько капель, все равно, попали ему на лицо и одежду. Девушка, бешено, задергала ногами, а потом и все тело ее затряслось, она, то и дело, хваталась за горло, перебирала ногами, на протяжении всего времени она издавала звуки, которые издает человек, когда захлебывается. Кровь уже не била фонтаном, а вырывалась из раны, пульсирующими ручейками. Андрей, молча, стоял и спокойно наблюдал за всем происходящим. Девушка замирала, казалось все, но стоило ее пнуть, как она, снова, начинала шевелиться. Движения ее были вялыми, было абсолютно не понятно жива она или это агония. Глаза ее, при этом, были закрыты, а лицо уже не выражало никаких эмоций. Действо продолжалось около получаса, потом Андрею надоело, и он просто ушел.

Наутро все газеты пестрили кровавым убийством в парке и кучей нелепых предположений, и не менее бредовых фактов. Дни плыли, не торопливо, лето в самом разгаре, ночи короткие, дни длинные. Андрею хотелось крови, он понимал, что надо залечь на дно, но остановиться было очень сложно. В парке ему понравилось «развлекаться» намного больше, чем в подвале, ведь не надо было пилить трупп и выносить его на реку, а потом до утра все замывать различными растворами, чтобы не оставлять мельчайших следов, хоть он и пользовался всегда клеенкой, но осторожность лишней не бывает.

Спустя месяц Андрей, все же, решил выбраться в парк, просто присмотреться, погулять. На улице была отличная погода, солнышко немного припекало, но ни на столько, чтобы было жарко, просто приятно и тепло. В парке было не много людей, гуляли, в основном, молодые парочки. Люди постарше были на работе, так уж складывалась жизнь в нищей провинции, где людям для того, чтобы хоть как-то выжить надо с утра до вечера вкалывать. Андрей обратил внимание на пожилую женщину, которая тащила тяжелые сумки, сказать, что она их несла, было бы не верно, она их именно тащила. Женщина направлялась в сторону лесополосы, это был идеальный момент. Андрей поспешил за ней.

– Женщина, давайте я вам помогу! – Крикнул он и поспешил к ней.

– Нет, нет, что вы! – засмущалась она.

Но Андрей, в это время, настойчиво, взял у нее сумки, причем сделал он это без особого труда, как будто вообще не чувствовал тяжести. «Интеллигентного вида молодой человек, очень приятной наружности» – подумала женщина и спокойно пошла за ним. Андрей, вежливо, пропустил ее вперед, женщина, подсознательно, опередила его, к тому времени они уже зашли довольно далеко в лес. Это стало большой ошибкой, я бы сказал даже, самой большой и последней ошибкой в жизни этой женщины. Андрюша, чуть слышно, поставил сумки на землю, затем нагнал женщину, которая опередила его всего на пару шагов, замахнулся тяжелой рукой, и женщина уже лежала на земле, лицом вниз. Андрюша накинул ей на шею, заранее припасенный, шнур от утюга и стал сдавливать. Руки тряслись от напряжения, женщина, тем временем, не издавая никаких звуков, пыталась разжать смертельные объятья неумолимо затягивающейся петли. Затем уже вяло, стала пытаться разжать пальцы Андрея, но ее руки обмякли и упали на землю. Вены на шее вздулись, казалось, что они сейчас лопнут. Все произошло так быстро и не интересно, что Андрей даже расстроился. Он ожидал агонии и чего-то "веселого", но все прошло не так. Тогда он достал нож и отрезал женщине нос, хрящ не так легко поддался, и, в общем, получилось не ровно. Тогда Андрей стал выкалывать ей правый глаз, тот повредился и потек, затем левый, но тут тоже, что-то пошло не так. Разозлившись, он ударил ножом, просто наугад, затем быстро встал и пошел, матерясь про себя. Милиция всерьез занялась этим делом, но преступник очень тщательно замел следы, никаких зацепок не было.

Однажды, утром Андрей, не увидев завтрака на своем столе, отправился в комнату к бабушке. Его опасения подтвердились, она лежала на спине, широко раскрыв рот, ее лицо было желто-синего цвета. Ну, все очевидно, Андрей вызвал милицию и позвонил на работу матери. Похороны состоялись ровно через три дня на городском кладбище. Людей было не много, в основном пожилые соседи, да мать с Андреем. Мать рыдала, а в глазах Андрея читалось откровенное безразличие, нет, он любил бабушку, но относился к смерти по-другому. Процессия заняла около двух часов, спустя которые Андрей сел за книги, а мать безутешно рыдала на кухне. Пустота, внутри Андрея, была лишь пустота. Он взял свой нож и пошел в парк, ему нужно было заполнить это чувство болью, чужой болью, без этого он не чувствовал себя живым. Бродил он не больше получаса, как приметил одиноко идущую молодую девушку. Слово за слово, и они уже скрылись в лесополосе, зайдя немного за спину, Андрей ударил ее рукояткой ножа в затылок, девушка упала, но не потеряла сознание, как ожидал Андрей. Кровь, тонкой струйкой, лилась у нее из головы, она лежала вверх лицом и плакала. Андрей сильно разозлился, его разум обуяла дикая, звериная ярость, он начал бить девушку руками в лицо до тех пор, пока под его ударами не стала хлюпать кровавая жижа, тогда он схватил, лежащий в полуметре, нож, и стал резать ей лицо, точнее то, что осталось от того, что некоторое время назад было лицом. Отрезал сначала нос, затем верхнюю губу, щеки, со злостью запихал ей это в рот, вперемешку с песком. Но девушка, как оказалось, к тому времени, была мертва. Он встал и побежал вглубь леса, весь в крови. Андрей уже не таился и ничего не соображал.

Утром в его квартире раздался звонок в дверь, открыв ее, он обомлел от ужаса. На пороге стояло четыре милиционера. Тут Андрюша понял, что пришел конец его жизни. Участковый объяснил и показал ему показания свидетелей и прочие доказательства его вины. Как стало известно позже, его нашли по следам крови и показаниям прохожих и соседей, которые видели, как он, с обезумевшим видом, весь в крови, бежал по городу и дворам. Отпираться было бессмысленно. Под предлогом собраться, Андрей вошел в спальню, достал, тот самый, нож и несколько раз, с силой, ударил себя в горло. Каждый удар, отдавался дикой болью по всему телу, кровь кипятком хлынула отовсюду, из носа, из ушей изо рта, из ран на шее. Все вокруг завертелось, Андрей упал на колени, в глазах темнело, хотелось встать, и бежать. Боли уже почти не чувствовалось, и тут он увидел свою старенькую бабушку, она плакала, тянула к нему руки и шептала:

1  2  3  4  5  6  7  8  9 
Рейтинг@Mail.ru