Пика

Александр Асмолов
Пика

Халиф

Сава отметил, что опять спал, как младенец и не слышал, когда ушла Дина. Впрочем, эта мысль промелькнула, не оставив следа. Другое не давало покоя. Обычно знаки в его жизни не появлялись случайно, но вчерашний образ девочки с косичкой на затылке остался без продолжения. Сколько Пика ни перебирал в памяти прошедший день, ничто, кроме воспоминаний не вязалось с образом Полинки, который он разглядел за утренним кофе. Похоже, девятилетний перерыв в такой практике играет определяющую роль. Резюме было коротким – возобновить и укрепить традицию.

Ручная кофемолка монотонно шуршала, иногда похрустывая кофейными зернами.

Художник понимал, что интерьер кухни, заснеженные яблоньки за окном, эта кофемолка и многое другое, так незаметно создающее уют на этой даче, придумано одним умным человеком. То ли его профессия, то ли хобби были связаны с долгими и глубокими размышлениями. Все здесь располагает именно к такому труду. А это труд – собирать и анализировать информацию. В век интернета только кажется, что нет ничего проще, как задать вопрос и тут же получить на него ответ. Скорее всего обманут. Принцип, известный у нас, как «геббельсовская пропаганда» – 60 процентов широко известной правды и 40 нужной лжи, был придуман задолго до Третьего Рейха.

Не случайно в прежние века требовался штат сотрудников, которые «рыли и перелопачивали» тысячи страниц, блистали красноречием и хорошими манерами на приемах, собирали сплетни и слухи на рынках, незаметно подглядывали и подслушивали, умели, не оставляя следов, вскрывать сургучные печати на письмах и депешах – и все только для того, чтобы собрать и просеять. Секретные службы искали уникальных кандидатов для подобной работы. Единственное нужное зернышко, найденное в куче мусора, могло влиять на ход истории.

Стоя с ручной кофемолкой в руках у окна на кухне, художник чувствовал себя именно в таком месте. Ничего не отвлекало, а только способствовало размышлениям. Электрической кофемолки тут просто не могло быть. Когда-то волею случая он оказался на берегу подмосковной речушки Петрица, где царил такой же покой и умиротворение. Обитель для творчества. Он мечтал построить там дом, писать, жить большой семьей, передать своему сыну все, чему научится сам… Не судьба. Зато кофе сейчас будет готов.

На этот раз в пенной шапке мелькнул контур то ли русской буквы «п» то ли английской «n», но, на глазах у бывшего художника, символ расплылся в пятно. Сава терялся в догадках. Интересно, почему некогда шуточная кофейная церемония вдруг стала такой значимой? Скорее всего оттого, что бывший зэк не понимал, что делает здесь сегодня и где окажется завтра. Дина не только умная женщина, задумавшая серьезное дело, она еще обладает либо хорошими средствами, либо связями, чтобы «выкупить» бывшего зэка, бывшего художника и бывшего сотрудника «Паленке». Сава пока не вычислил, какая из этих «профессий» ей нужна. Возможно, все вместе…

Крепкий и ароматный кофе располагал к размышлениям. Стоять с чашечкой у окна и прощупывать все штрихи и «царапинки» имеющихся фактов было приятно. Можно было бесконечно сосредотачивать свое внимание на почти черных от мороза и засыпанных снегом ветках яблони, чтобы углубляться в решение сложной задачи.

Знакомясь с работами специалистов по когнитивным процессам человека, он с удивлением открыл для себя утверждение исследователей, основанное на многочисленных экспериментах. Оказалось, что при решении сложной математической задачи задействовано гораздо меньше областей мозга, чем при бесцельном времяпрепровождении, которое эзотерики называют «внутренним диалогом», а психологи «активацией зон дефолтных областей мозга». Парадокс заключается в том, что, отдыхая, мы загружаем свой мозг гораздо больше, нежели, когда уходим с головой в решение какой-то сложной специальной задачи. Получалось, что мозг, постоянно отвлекаясь на рой самых разных и, порой не связанных бесполезных мыслей, которые самостоятельно возникают в сознании, перегружается и «перегревается». Причем впустую! Подобное противоречие у человека связано и с расходом энергии. На физическую работу, когда он потеет и валится без сил, он тратит меньше калорий, чем на поддержание стабильной температуры тела. Более того, только мозг, скрытый в черепной коробке, незаметно потребляет четверть чистой энергии человека. Причем все это независимо от того – таскает ли человек тяжести или пьет пиво перед телевизором.

Откуда это было известно йогам и эзотерикам тысячелетия назад, непонятно. Однако, они постоянно тренировали свой разум по специальным методикам только ради одного. Научиться отключать внутренний диалог. Именно эта, приобретаемая большим трудом способность, позволяет многократно повышать умственные способности обычного человека. У современных «айтишников» такой процесс называется «разгоном процессора».

И еще один интересный научный факт озадачил Пику в своих изысканиях на зоне. Оказалось, что до пяти лет ребенок использует не все способности мозга или, говоря языком психологов, когнитивные процессы. Познавая мир, он опирается в основном на внимание, восприятие и память. Мышление почти отсутствует. Именно поэтому замечательный герой Киплинга, Маугли, является чистой выдумкой. Если человека не научить говорить до пяти лет, он обречен всю оставшуюся жизнь общаться только на уровне животного. Это многократно проверенный научный факт. Важнейшая функция мозга – логическое мышление – должна развиваться извне. Принудительно. Основной целью школьного образования является именно такое развитие мышления, а не сумма каких-то фактов, дат, событий и прочее. Для этого есть справочники.

Неизвестные до той поры открытия и размышления не давали покоя Пике – кто и зачем приучает мозг человека постоянно заниматься пустой работой, обрекает его большую часть в активной жизни на бесполезную трескотню. Он даже рискнул однажды поделиться своими выводами с Ханом. К его великому удивлению криминальный авторитет, жестоко подавлявший любое посягательство на свою власть, охотно откликнулся и даже поделился своими соображениями на эту тему.

– Братан, ты, как мотылек, бьешься о стекло, за которым библиотека. Однако, недостаточно найти форточку и научиться читать, главное – правильно понимать написанное. Во все века хранители, называй их волхвы или шаманы, использовали не только «герметический» метод передачи сакральных знаний, но и образования. Обычным людям передавали навыки скотоводов, ремесленников, землепашцев, реже – кузнецов, еще реже – математиков. Во всех странах образование очень дорого, а хорошее образование доступно только избранным. Не стоит полагаться на систему грантов. Это обманка. Хозяева любой страны обеспокоены прежде всего сохранностью своих привилегий через власть. Египет, Китай, Персия, Греция, Рим, Англосаксы – под копирку. Они всегда воспитывали общество способное только на две функции – бездумного потребления и грабежа соседей. Отличие только в конфессиях. Я скопировал эту систему, и теперь у меня такая же маленькая империя.

Хан снисходительно окинул взглядом Пику.

– Говорю тебе это открыто, потому что такая система держится на силе, а ты мне не конкурент. Завалю в полтычка. Понимаю, что ты в состоянии проанализировать что-то и спросить «а почему, собственно». Ну, ты так устроен. Уважаю, но голову оторву.

Это был сильный и хитрый хищник. Цепкий ум и огромные клыки. Всегда опережал любое сопротивление, потому что держал под наблюдением окружение и разгадывал любой заговор.

– Именно поэтому в России, – Хан любил показать свою образованность, – последней стране, которая могла сопротивляться, сломали «совковое» образование и насильно внедрили систему для индейских резерваций США. Таким, как я это на руку. Обыватели будут время от времени просыпаться и стенать – «караул, наших детей уродуют», но они бессильны перед системой. Уже воспитаны два поколения. Внешне они ничем не отличаются от способных мыслить, но это только «homo erectus». Не человек прямоходящий, а от слова эрекция. Им уже внушили, чтобы размножаться и жрать нужно слушаться.

– Хочешь сказать, что мир обречен? – попробовал возразить Сава.

Хан серьезно посмотрел ему в глаза, отчего у Пики возникло ощущение ужаса и показалось, что онемели ноги. Сколько времени продолжалось такое оцепенение зэк не знал. Когда он очнулся, то увидел перед собой улыбку победителя, прошептавшего ему любимую фразу:

«Живи сейчас, бери лучшее, читай знаки».

Вспоминая этот разговор на зоне, Сава сравнил Хана с Орловым. Они были похожи.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, бывший зэк включил телевизор. Пощелкав по каналам, с грустью выключил. Увиденное только подтвердило наглые слова авторитета. Его картины тут не нужны. Наверное, принимая каждый день по капле отравы, жители некогда прекрасной страны не заметили изменений. Только зэк, отсутствовавший девять долгих лет, увидел это сразу. Осталось узнать, кто и какую судьбу ему уготовил. Возможно, не стоит и цепляться за нее.

Он прошелся по комнатам. Везде порядок. Ключей от входной двери так и нет. В кабинете задержался. Портрет того, кто назвался при вчерашнем разговоре Игорем Михалычем, стоял на прежнем месте. Скорее всего это было его гнездышко. Интересно, кем он приходится Дине?

Через пару минут художник уже работал над новым портретом вчерашнего знакомца, только сюжет придумал иной. Солидный мужик в генеральской форме сидел за столом в большом кабинете под портретом Сталина и внимательно читал документ из пухлой папки, лежащей рядом. Постепенно его лицо приняло черты Игоря Михалыча, но помоложе. Генерал был сосредоточен, о чем говорили сдвинутые брови. Очевидно, содержимое докладной записки вызывало крайнюю озабоченность.

Он еще и еще раз вчитывался в текст, стараясь не упустить ни одной детали.

– Что-то серьезное? – осторожно подумал Сава, не отрываясь от рисунка.

– Третий источник сообщает глупость, – буркнул в ответ генерал.

– То, чего не может быть, – попробовал продолжить разговор бывший зэк.

 

– Они начали с нами радиоигру, но как-то топорно… Не хочется подключать резидента. Лучше проверить через коммерсантов. Этот народец продаст кого угодно, только цену дай. Ничего личного.

– Простите за назойливость, Игорь Михалыч, а Дина случайно не ваша дочь?

– Пора бы научиться складывать два и два. У тебя же все под носом. И время есть. Ты кто по профессии?

– Точно определить сложно. Был художником, потом дизайнером, затем зэком, нынче бомжик.

– Не скажу насчет дизайнера, а у художника должно быть волчье чутье. Сюжет выбрать, все расставить по местам с точностью до миллиметра, чтоб березки с осинами склонялись к девице, чтоб тоску-кручинушку Аленушки понимать, а каждый зритель хотел бы Серого Волка попросить о помощи. Тот согласится, конечно, но не сразу, иначе зритель быстренько к Бабе Яге перейдет. Нечисть, она всегда любопытство вызывает.

– Так и я о том, Михалыч. Я ж, как открытая книга – справка об освобождении и все. Просто белый лист. Страна изменилась так, что я многое не понимаю. Вон, меня на моторе из-под Красноярска доставили. Кормят-поят. Ублажают, простите.

– Ну, это дело молодое. Аль не глянулась, красавица? – стало понятно, что генерал нехотя отвлекся от своих важных дел.

– Дык, не по рангу мне, лагерной пыли.

– Не лукавь, братец. Догадался, ведь, что есть у тебя то, чего в других не сыскать, коль такого сотрудника к тебе приставили. Сладка ловушка-то, не оторваться. Многие через то спотыкались… Ну, а дочери у меня отродясь не было, иначе, она бы со мной на фотокарточке была. Чтобы без вопросов, понимаешь. Однако, старый генерал всегда в таких позах фотографировался, чтоб ни один спец чужую карточку рядом не вклеил бы. Ну, а тебе, как художнику (хоть и бывшему), стыдно этого не понять… Извини, дел невпроворот. Бывай!

Сава пролепетал слова благодарности, но строгий голос не ответил. Наступила тишина. Аудиенция закончилась. Жаль, с таким мужиком можно было бы долго говорить, он немало тайн знал, о которых и сейчас вранья и слухов хватает, а истина под печатью.

Автор чуть отстранился от своей работы, чтобы оценить. Получилось неплохо, даже жалко выкидывать. Лицо у генерала хорошее получилось. Умное. Спокойное. Таких теперь по тем кабинетам и не сыскать.

Пика нашел на кухне пепельницу и тонкие женские сигариллы. Поджег трубочкой свернутый рисунок и, в кои веки, закурил. Вернее, стал попыхивать, не затягиваясь. Ароматный запах дыма от «женского» табака наверняка замаскирует остальное.

Постоял под открытой форточкой на кухне. Только теперь обратил внимание, что она необычной формы – такая узкая и длинная, что и ребенок не протиснется. Стекла и переплет закреплены в стену намертво, такое впечатление, что пулеметную очередь выдержат. Промелькнула мысль, что тут, как за каменной стеной, но руку протяни – яблоневый сад. Там спокойно и тихо, похоже, и вороны не залетали. Январь снежный в этом году, вон, сколько навалило. Контрольно-следовая полоса что надо!

Намек генерала на то, что Сава ценный клиент не удивила. Понятно, что Дину и ее хозяина интересует только золото «Паленке», но у бывшего зэка на тонкой шее не болтается ключик от сейфа или кулон с обрывком папиросной бумаги, где записан шифр кодового замка. Как дизайнер он часто общался с Орловым по оформлению интерьера торговых площадок холдинга. Иногда его привлекали к рекламным компаниям разных департаментов в качестве художника-оформителя. Бывало, Сава участвовал и в крупных проектах газеты, принадлежащей компании, когда в магазинах появлялась новая линейка товара. Однако все это не имело никакого отношения к механизмам управления и владения недвижимостью, которые сейчас интересовали разные организации в стране и, возможно, за ее пределами.

Непонятно откуда, но, возможно, его сегодняшние благодетели слышали байки о том, что у Савы такие реалистичные портреты получаются, что он общается с моделью. Дык, это известный прием – метод эмпатии. Сумеет художник вжиться во внутренний мир своего героя, все сложится. Другой вопрос, что у каждого хорошего портретиста свои «фенечки» в этом деле. О них не болтают, чтобы не сглазить. Вообще суеверия и примет у портретистов больше, чем у всех вместе взятых художников.

Связано с тем, что портретист должен уметь «заговорить» свою работу, иначе модель может умереть. Такие случаи известны: Столыпина застрелили на следующий день после окончания портрета, Пирогов и Мусоргский умерли на второй день после окончания их портретов Репиным, Перов долго уговаривал мать мальчика позировать в известной картине «Тройка» – тот не пожил и месяца, жена и дочь Рубенса умерли после написания их портретов в цветущем возрасте 35 и 12 лет, Саския Рембрандта умерла в 30 лет после того, как портрет был закончен…

Сава проклинал себя за то, что под впечатлением написал злосчастную картину «Девушка на пляже». Она вобрала в себя всю жизненную силу Маши. Через три года ее обнаружили в подъезде задушенной собственным пояском от плаща. Главным подозреваемым в деле фигурировал бывший муж. Убийство на почве ревности. Доказательство – Сава знал, что Маша очень гордилась своей талией, и большинство ее нарядов были с пояском, чтобы подчеркивать стройную фигуру. Алиби отсутствовало – никто не смог подтвердить, что он в тот вечер работал над проектом в съемной квартире. Следователь ему открыто сказал – будешь рыпаться, получишь пятнашку.

Художник зарекся когда-нибудь писать портрет Полинки по памяти или с натуры. Хотя рука сама тянулась сделать это. Особенно на зоне. Там он часто делал наколки на самые разные сюжеты. Он шутил тогда, что вносит большой вклад в дело борьбы с драконами, вампирами, вурдалаками и прочей нечистью, чьими изображениями украшал тела зэков.

Было ли это на самом деле Пика не знал. Хотя у него бывали моменты, когда в процессе удачной работы ему казалось, что он общается с душами своих моделей. И не важно, рисовал он людей или вампиров. Возможно, это была просто игра разума, подсказывающая автору какие-то нюансы мимики или выражения глаз, наиболее точно отображающие характер или настроение модели. Аналогично эзотерикам, которые утверждают, что зеркало это портал для перехода в иные миры, портретисты создают на холсте или бумаге облик чьей-то души, которая может прежде времени перейти в иной мир. Случайно ли, намеренно, это другой вопрос, но такой портал приоткрывается на бумаге.

Его размышления прервал вызов сотового телефона, который так и остался на тумбочке у изголовья кровати.

– Сав, привет, – голос Дины показался Пике взволнованным, – у меня дела сегодня, так что не жди и ужинай сам. Если что, перезвони на этот номер или кинь SMS-ку.

Скороговорка прозвучала по-деловому коротко, как инструкция. Каких-то обещаний или притязаний между ними не было. Бывшему зэку вообще никто ничего не должен, разве что нужно было явиться по месту последней прописки для оформления формальностей в двухнедельный срок. Других дел пока не было.

Пика решил порадовать себя ужином. Мирские радости пока ему не надоели, и он относился к этому вопросу серьезно и обстоятельно. Холодильник оказался верным и отзывчивым товарищем в подготовительном процессе. Помимо хороших закусок и начатой вчера курицы, он сохранил нетронутым блюдо из целиком запеченной форели, фаршированной грибами. Конечно, это было куплено в ближайшем ресторане, но рядом тосковала запотевшая бутылка белого бордо. Эта парочка так обрадовала бывшего зэка, что он переоделся в ставший почти родным халат, чтобы чувствовать себя настоящим халифом.

Знаки

Сава проснулся от того, что пошел снег. Он всегда чувствовал это. Снегопад нес обновление и одновременно укрывал старые грехи. По крайней мере так Пике всегда казалось на зоне. Особенно в этом деле старались метели. Они зачищали и зашлифовывали все трещинки и царапинки в судьбах тех, кто оказался за колючей проволокой. Снег бывает только белым, и этот цвет чистоты, которую Создатель дарит любой душе для того, чтобы смыть следы прилипшей грязи. У кого-то они появлялись умышленно, у кого-то совершенно незаслуженно. Поэтому Пика всегда припадал к зарешеченному стеклу, если на зоне шел снег. Это был знак.

Вот и сегодня, он проснулся засветло, потому что пошел снег. Закутавшись в теплый халат у кухонного окна, бывший зэк смотрел и смотрел на крупные хлопья. Косые лучи уличных фонарей едва пробивались поверх крыши, выхватывая в предрассветный час лишь краешек сада. Фонари погасли по расписанию, когда должен был бы наступить рассвет, но солнце заплутало где-то в серых снежных тучах, и ночь смешалась с утром, превратившись в нечто неопределенное.

– Час снежного человека, – промелькнуло в сознании бывшего зэка. – Снег напрочь стер прошлое, не определив будущего. Это про меня.

Сава поежился. Нельзя впускать негатив. Хан абсолютно прав, нужно из любой ситуации брать только лучшее. Пока он плывет по течению, силенок на большее нет. Нужно выждать, когда у той речки появится пологий бережок, и зацепиться. Оформить паспорт и разжиться деньжатами. Хорошо бы, та речушка оказалась Петрицей. Впрочем, денег там нет и не будет. За ними нужно в столицу топать. Может салон тату открыть?

Это послужило поводом начать кофейную церемонию. Бывший зэк привычно включил свет и, не глядя, открыл полюбившуюся «кофейную» полку. Пика надеялся, что пока он будет рассуждать о салоне и крутить ручку кофемолки, зерна впитают его мысли-образы и непременно подадут знак. Бывший дизайнер даже набросал воображаемый план интерьера и подобрал репродукции для стен. Несколько лет работы в «Паленке» не канули в Лету, он знал, что еще способен на многое.

Турка охотно принялась за привычное дело. Ладони сами потянулись к теплу над ней. Сава с удивлением заметил, что привыкает к этому дому и этому образу жизни. Еще бы вид на закат, какой был с веранды дома, что он построил на Петрице. Можно было бы писать, думать над сюжетами новых картин и опять писать. Россия неисчерпаема в своей красоте, она способна постоянно дарить новые замыслы. Хоть зимой, хоть летом. Про осень и говорить не приходится, это время поэтов. Русь вся пропитана светлой грустью, которая так и тянет к творчеству…

– О! Ранняя пташка, – в дверях стояла Дина. – Грешным делом подумала, что ты забыл выключить свет. Или еще не ложился?

– Нет. Просто снегопад был, – отчего-то засмущался Сава.

– И романтичная душа на снег смотреть не уставала… – с иронией продекламировала женщина с карими глазами.

Он промолчал, сделав вид, будто больше всего на свете сейчас боится упустить главный момент в процессе приготовления кофе.

– Что говорят знаки?

– Дорога дальняя, – тут же откликнулся бывший зэк.

– Надеюсь, не в казенный дом.

– Посмотри, – он бережно поставил на стол турку и кивнул.

– Действительно, похоже, – Дина вскинула на него большие карие глаза, в которых мелькнуло то ли удивление, то ли восторг. – Ты шаман?

– Мольфар в третьем поколении.

– Просвети темную девушку, – она слегка улыбнулась, оценив неожиданную шутку.

– Это карпатские повелители гроз, потомки славяно-ариев.

– То есть мы теперь можем быть спокойны на счет погоды? – Дина привычно откинулась на спинку диванчика и закинула ногу на ногу.

– На счет молний я распоряжусь… Кофе будешь?

– Спасибо, нет. Приму душ и до часу посплю. В два за нами придет машина, а ты пока приведи себя в порядок. Форма парадная. В прихожей сумка с дорожными принадлежностями, можешь положить туда джинсы и рубашку.

– А халат? – Сава изобразил полное разочарование.

– Он подождет тебя здесь. Будешь скучать по нему, быстрей вернемся.

– Осмелюсь напомнить, что я бомжик.

– Неужели? – Дина достала из внутреннего кармана делового костюма новенький загранпаспорт и, открыв, прочитала: – Денисов. Сергей Владимирович… По-моему, похож.

– О! Так у меня сегодня…

– Забудь! – женщина со строгим взглядом оборвала его. – Сегодня ты на работе.

– За рулем, так за рулем, – он скрестил руки на груди. – А кофе?

– Только с молоком.

– Любимой женщины?

– И не мечтай.

– Вот за это я не люблю дороги.

– Не зарекайся, – она медленно встала и, выходя из-за стола, случайно едва коснулась его плеча грудью. – В два разбуди меня, а до этого собери сумку, запомни свои данные, побрейся и смотри, чтобы в спальню никто не входил. Охраняй!

– Изнутри?

– Только снаружи.

– А вдруг тебе станет страшно одной?

Уже в дверях, она, не оборачиваясь, погрозила ему пальчиком, будучи уверенной, что бывший зэк не отрываясь смотрит на ее стройную фигуру.

Налив себе кофе в маленькую чашечку, и смакуя мелкими глотками, Сава начал разглядывать загранпаспорт, стараясь запомнить свое новое имя. Фотографию Дина сделала еще в первый день их знакомства, когда принесла костюм. Глаз у нее наметан, пиджачок сидел отлично на его худеньких плечиках. Кадр получился удачный.

 

– Кому-то повезло с сотрудником, – подумалось Пике. – Все умеет и успевает.

В паспорте не было наклеено ни одной визы. Значит, они поедут не в Европу и не в Лондон. Хотя, не исключено, что им проще было оформить загранпаспорт, чем гражданский. Он поймал себя на мысли, что подумал «им». Пока бывший зэк совсем не продвинулся в этом направлении. Ну, что же будем брать лучшее, Пика вспомнил поговорку Хана, который опять оказался прав.

Ключей от входной двери так и не было ни в замке, ни на полке в прихожей, ни в дорожной сумке. Бывшего зэка держали на коротком поводке. Но кормили хорошо. У него даже был новенький галстук в тон поясному ремню. Судя по всему, ехать придется именно в нем, поскольку джинсы велено положить в сумку. Там еще была новенькая куртка, пара свитеров, хорошие туфли. Для января такая одежка годится только в южных странах. Эх, халат будет скучать… Ну, извини! Работа.

От нечего делать, Сава принялся изучать библиотеку в кабинете Игоря Михалыча. Четыре широкие полки до самого потолка были плотно укомплектованы книгами строго по направлениям: история, мемуары, классика, шахматы. Последние весьма удивили бывшего художника. Тут были учебники, сборники известных партий, подшивки шахматной периодики разных стран прошлого века, упакованные в хорошие переплеты, очерки и воспоминания участников крупных турниров и чемпионатов.

Художник даже позавидовал такой аккуратности и щепетильности в вопросе, который явно был только увлечением хозяина библиотеки, но никак не профессией. Сава, к своему стыду, до библиотеки не дорос. У него в доме на Петрице водились какие-то книги по живописи и портрету, но то были подарки красивых дорогих изданий и какие-то случайные каталоги. Систематически или целенаправленно заниматься библиотекой он не думал.

Теперь, разглядывая полки, уставленные не собраниями сочинений в одинаковых переплетах, а разнокалиберными внешне, но объединенные единой логикой, книгами Пика проникался все большим уважением к их хозяину. Захотелось с ним пообщаться на эту тему.

И вот уже проявляются контуры нового рисунка. Пожилой мужчина сидит в кресле у торшера и увлеченно читает книгу. Спокойное лицо едва тронула усмешка. Очевидно автору удалось затронуть душу, пережившую немало на своем веку. Несмотря на возраст, читатель явно способен сопереживать и подростку, впервые испытывающему романтическую увлеченность, и многодетной матери, взывающей к Создателю о помощи в трудной финансовой ситуации.

– Признаться, ты прав, – голос генерала звучал с удивительной теплотой, – нас у матери было одиннадцать душ. Отец погиб при аварии на Путиловском, и вопрос о хлебе насущном часто был основным. Кстати, ты знаешь, почему «насущный»?

– Это из молитвы какой-то, – неопределенно ответил художник.

– На существование, – уточнил голос Игоря Михалыча, – и не более того. Хотя, мы не голодали, Путилов помогал после потери кормильца. Почему-то о нем забыли. Незаслуженно забыли, а, ведь, для России много сделал этот русский инженер.

– Там что-то с революцией связано, – единственное, что удалось вспомнить Пике.

– К сожалению, в классовой борьбе после 1917 было много так называемых «перегибов», но не грех было бы немного знать о Путилове. В Крымскую войну 1854–1856 годов, когда англичане и французы устроили нам экономическую блокаду…

– Ввели санкции?

– Это современная политкорректность, – усмехнулся голос хозяина библиотеки, – а суть та же. Так вот, вопрос был серьезный. У англичан закупали сталь для орудий, у французов винтовки, у немцев снаряды. Не умели их тогда в крестьянской Руси сами делать. Выручил Путилов.

– Денег дал?

– Вранье, – отрезал генерал. – Тогда к Путилову обратился Великий князь Константин Николаевич и спросил, можетли русский инженер придумать и сделать для страны необходимое. Причем, Великий князь на это дал собственные средства.

Сава продолжал молча добавлять штрихи к портрету.

– Путилов разработал технологию изготовления легированной стали для орудий разного калибра и чугуна для снарядов. Построил заводы и запустил производство. Для Кронштадтской флотилии из собственных доков спустил на воду 32 винтовых канонерки и 24 фрегата. За год. Подготовил кадры для заводов, для обслуживания паровых двигателей и орудий на флоте. Позже выкупил тот завод и стал там выпускать рельсы и вагоны для железных дорог, орудия разных калибров, корабельные башни для броненосцев, различное тяжелое оборудование. Вот кто такой Путилов для России.

– Сейчас об этом мало кто знает. Я только помню картину «Ленин на Путиловском». Куда потом Путиловский делся, не знаю.

– В 1922 Путиловский стал Кировским заводом. Тогда многое пытались стереть в памяти русского народа. Крушили с размахом, втаптывали в грязь, а то и в забытье.

– Зачем?

– Это проделки «серых», – отрезал генерал. – Они в любой ситуации ужом во власть пролезают. Сначала – что изволите, потом – нож в спину. Сами делать ничего не могут, только растаскивать чужое. При этом все оболгут, изгадят, а сверху нацарапают, что они самые великие. Абсолютно беспринципные паразиты, чтобы выжить, и друга и брата продадут. Когда после Гражданской Сталин начал чистки, они друг на друга два миллиона доносов настрочили.

– О Сталине противоречивые мнения. Кто из них прав?

– Суди по делам. Хочешь знать глубже, анализируй детали.

– Я собственно об этом и хотел спросить.

– Погоди. Если ты художник, то должен овладеть этим методом в совершенстве.

– Иногда мне кажется, что я полный профан.

– Обрати сомнения в стимул.

– Если не секрет, как вы до этого дошли… Вернее, дотянулись?

– Намекаешь на мое происхождение? Это верно. Не судьба, если бы не случай. Меня, самого младшего из детей погибшего рабочего, взяли в дом Путилова. Как тогда говорили – прокормиться. Сначала помогал по хозяйству, чем мог. Потом меня начали ставить в пару одному из племянников Николая Ивановича на занятиях с репетитором. Я был на год моложе Станислава, но «кухаркин сын» обгонял барчонка.

– Почему? – искренне заинтересовался Сава.

– Мне повезло освоить правильный способ мышления.

– То есть?

– Прежде, чем идти в атаку, нужно научиться воевать. Еще лучше научиться учиться.

– Что сие означает?

– Ты, к примеру, слышал, что дворянские дети к десяти годам свободно говорили на пяти-семи языках?

– Я за всю жизнь и один не осилил в совершенстве, – признался Пика.

– Умение подчинять свое мышление одной цели, концентрировать свои способности только для этого и безжалостно отметать все лишнее, вот дорога к совершенству. Кому-то эти истины не только разъясняют в 5 лет, но и приучают жить именно так. Причем, из детей не растят роботов, поскольку концентрация умственной деятельности высвобождает гораздо больше времени, нежели при неумелом образовательном процессе.

– Некоторые авторы кивают на гены.

– Вранье, что только дворянские дети на то способны. Я тому пример. Хотя, уроды в любых семьях бывают.

– Меня дед вырастил. Родителей почти не помню.

– Раз интересуешься, значит это в тебе дремлет. Кто ищет, тот найдет. Методики известны давно, их использовали и в Египте, и в Персии, и на Тибете.

– Читал про экспедиции «Аненербе» и «ОГПУ» на Тибет.

– «Аненербе» выросло на трех тайных обществах Германии (которые иногда считают вымышленными): «Туле», «Германенорден» и «Врил» с единственной целью – доказать превосходство одной нации над другими. Потому им подсунули сотню фальшивых манускриптов, «Копье Судьбы» и «Чашу Грааля».

– Читал, что далай-лама помогал фашистам.

– Рассказал по секрету, как быстро открыть «третий глаз», – генерал рассмеялся. – Тысяче офицерам «СС» побрили и просверлили черепа, но они от этого не стали мудрецами.

– Все вранье?

– Если ты читал о Гермесе, то сможешь сложить два и два. «Темным» знания не передают. За это наказывают.

Рейтинг@Mail.ru