Litres Baner
Передружба. Недоотношения

Алекс Хилл
Передружба. Недоотношения

– Ну, пока.

– Бо, все в порядке? – тихо спрашивает Окси, шагая ближе, чтобы обнять.

– Да. Конечно, в порядке.

– Точно?

Каждая клеточка души кричит «нет!», но губы произносят совсем другое:

– Да.

– Напиши, как дойдешь домой.

– Ага.

Вскользь ловлю пронзительный взгляд серых глаз, прежде чем выскочить за дверь. Только бы он не догадался. Это будет позор. На третьем лестничном пролете слезы омывают горящие огнем щеки, и я впервые в жизни задумываюсь о значении слова «предательство».

Блуждаю в сумерках по знакомым с детства дворам. Домой, конечно же, нельзя. У меня есть примерно час, чтобы прийти в себя. Если вернусь в десять, родители не будут ругать. Скажу, что Богдан проводил.

Докатилась… Вру родителям. Оксане. Богдану.

Себе!

Что это было? Почему так произошло? Пытаюсь понять. Пытаюсь, но такое чувство, что ем стекло. Больно, но продолжаю жевать.

Гугл говорит, что предательство – это нарушение верности. Верности кому? Мне? А в чем заключается эта верность? Богдан не мой парень. Он даже не знает, что нравится мне. Как друг он не отказывался от меня, это я залезла в ракушку из выдумок Окси. Окси… Она ведь хотела помочь, старалась до последнего. И я сама сегодня сказала, что собираюсь отказаться от романтических чувств к Коту. Так есть ли где-то здесь предательство? Разум в тумане сомнений, а вот душа… Душа болит. Слышу ее крики. Она не может найти себе места, словно воздушный шарик, который потерял ниточку и вынужден бесцельно парить, пока в один момент не упадет сдувшимся куском резины на землю.

Не знаю, что делать. Мне обидно. Я люблю их обоих как родных и точно не хочу терять, но если между ними что-то возникнет… Как я буду жить? Смотреть на них каждый день через толстенное стекло отрешенности?

Нет! Ни за что!

Может, показалось? Да, Окси и Кот стали общаться лучше, но это еще ничего не значит. Возможно, они и правда станут друзьями, а я психанула из-за ревности. Кот всегда дружил из девчонок только со мной. Я привыкла быть для него единственной в этом плане. А тут Окси. Она же замечательная, я могу его понять.

Да…

Вот так уже лучше.

Ничего страшного не случилось.

Привыкнем, и все будет хорошо. Дружить вместе – это же здорово. Даже Вадика примем в нашу компанию, если будет себя хорошо вести. Глубоко вдыхаю и вытираю мокрое лицо рукавом спортивной куртки. Вечерний ветерок заканчивает операцию по сокрытию следов печали, и я поворачиваю в сторону дома.

Завтра я поговорю с Оксаной и спрошу ее напрямую. У нас никогда не было секретов друг от друга. Уверена, она посмеется и скажет, что я дурочка, а потом подтвердит мое умозаключение. Да. Так и будет.

Глава 4

– Доброе утро, Лисенок, – ласково говорит мама, поглаживая меня по голове. – Прости, на самом деле уже обед, и ты мне нужна.

– М-м-м… Пять минут, мам… – сонно бормочу я. – Уже встаю.

Переворачиваюсь на спину, разминая затекшие мышцы.

– Милая, ты что, плакала?

Закрываю руками глаза. Боюсь представить, на кого я похожа.

– Нет. Наверное, опухла от газировки.

– Бо, я же не слепая. Вчера ты вернулась раньше и была расстроена, а сейчас это. Что-то случилось? Тебя кто-то обидел?

– Нет, – мотаю головой, словно это поможет уверить маму в правдивости слов. – У меня же переходный возраст. Пройдет.

– Хочешь поговорить об этом?

– Не очень. Сама справлюсь.

– Я в этом не сомневаюсь, Лисенок, но все-таки… Если тебе будет нужен совет или захочешь обсудить что-то, я всегда рядом и всегда буду на твоей стороне.

– Знаю, мам, – отвечаю, слабо улыбаясь.

– Хорошо, – вздыхает она, поднимаясь на ноги. – Умывайся и приходи на кухню. Отец наконец-то крепко заснул, отлипнув от компьютера. Похоже, закончил проект. Порадуем его вкусным ужином?

– Конечно.

Время, проведенное на кухне с мамой, пролетает незаметно, но после плотного семейного ужина я снова вспоминаю о своей проблеме. Нужно поговорить с ними. Не хочу мучиться догадками. Сажусь на кровать и беру в руки телефон. С одной стороны, я уже так сильно соскучилась по Богдану, что хочется написать ему, а с другой… Проще спросить у Окси, она точно поймет меня правильно.

Захожу в чат сообщений, и последним висит мое, отправленное вчера, о том, что я дома и все хорошо. Оно так и осталось без ответа. Смотрю на дисплей еще несколько мгновений, размышляя о вчерашней ситуации, и вдруг вижу новое сообщение от подруги. Она меня будто чувствует.

Окси: «Приветик, Бо. Давай встретимся сегодня на нашем месте? Нужно поговорить насчет вчерашнего *смайлики-ангелочки*»

Сердце бьется так часто, что, кажется, может выпрыгнуть из груди.

Бо: «Привет. Конечно, буду там через пятнадцать минут *подмигивающий смайлик*»

Не помню, чтобы я хоть раз волновалась перед встречей с Окси. Мы знакомы с первого класса и с тех пор были почти как сестры. Никаких секретов и тайн, только поддержка, веселье и настоящая дружба. Все горести и переживания пополам, радость и счастье тоже. Если одной хорошо, вторая улыбается. Если плохо – плачет рядом. Помню, как меня укусила собака в шестом классе. Глупая история. Я ела пирожок, а маленькая дворняжка, видимо, обиделась на то, что ей не досталось. Окси, когда увидела следы зубов, ревела громче, чем я.

Подхожу к скамейке. Оксанка уже на месте. Сидит, уставившись в телефон, и бегло тарабанит пальцами по экрану. Останавливаюсь перед ней, она убирает мобильник в сумочку, закрепленную на поясе, но не спешит поднимать взгляд.

Первый тревожный звоночек.

– Привет, – говорю я, сжимая руки в замок.

– Привет, Бо… – печально вздыхает она.

– Что случилось?

– Я… Мне нужно кое-что тебе рассказать…

На дрожащих ногах подхожу к лавочке и сажусь рядом. Вина в ее голосе и грусть на лице – второй тревожный звоночек.

Не может быть… Нет! Я не хочу в это верить!

– Ну так рассказывай… – тихо произношу я, глядя в землю.

Она молчит. Долго. Слишком долго. Слышу, как стучит сердце. Все медленнее и медленнее. Вот-вот остановится, и я упаду замертво. Озвучиваю убийственную правду, сама нажимая на курок пистолета, что прижат к моему виску:

– Тебе нравится Кот?

– Я не хотела, Бо. Прости меня. Я… Я собиралась помочь, честно. Пыталась выведать у него о чувствах к тебе, узнать, есть ли шанс раскрыть их по-новому, но…

Поворачиваюсь и вижу слезы на ее щеках и приоткрытые в рваном дыхании губы. Я же на удивление спокойна. Чувствую себя пустой могилой и жду, когда Оксана продолжит рассказ.

– Он начал проявлять ко мне интерес.

Выстрел в упор.

Сердце замирает, глотая пулю.

– Я говорила ему, чтобы он забыл об этом, что мы друзья. Я даже сказала, что подозреваю о твоих чувствах и он должен посмотреть на тебя внимательнее, но…

Снова заминка, чтобы я в полной мере смогла ощутить всю боль поражения. Не могу сделать вдох, токсичный газ обиды разрывает легкие.

– Богдан… – говорит Оксана, хлюпая носом.

Она никогда не называла его по имени. Только Кот. А теперь… Богдан…

– Богдан сказал, что относится к тебе только по-дружески. А вчера, я не знаю… Я ужасна. Но, Бо, ты сама сказала, что хочешь все закончить… А он… Мы… Я не знаю! Бо, прости меня! Пожалуйста! Я не хотела! Но это стало так трудно контролировать, когда я узнала его ближе…

Еще одна пуля.

Понимаю, о чем она. Сама чувствую к Богдану то же самое, но между нами есть разница. Ее чувства взаимны. Они могут расцвести и принести им обоим счастье. А я… Это зернышко не проросло. Кто в этом виноват? Точно не Оксана. Я прятала его слишком долго, и оно умерло без солнечного света.

– Бо? – тихо зовет Оксана, касаясь моего плеча.

Смотрю в светлые, полные слез и раскаяния глаза подруги. Это я виновата. Всех запутала. Не хочу, чтобы ей было больно. Не хочу, чтобы она плакала и мучилась из-за меня.

– Почему ты сразу мне не сказала?

– Мне было страшно. Я не хотела расстраивать тебя. Думала, все как-нибудь решится.

Короткий звук – сигнал сообщения из ее сумки.

– Это он?

– Да, наверное. Он тоже волнуется за тебя. Не хочет терять вашу дружбу.

– Ты сказала ему о моих чувствах?

– Нет! Я сказала, что догадываюсь, но не уверена! Я… Бо…

Новая волна слез накрывает Оксанку, а у меня они словно все исчезли. Высохли. Я думала, разбитое сердце – это адски больно. Что не смогу сдержать криков и слез, но… Чувствую только, как холодная рука пронзает кожу в районе груди, хватает и сжимает нашпигованное пулями сердце до тех пор, пока оно не превращается в пыль.

И все…

Больше ничего нет…

– Оксан, эй! Прекрати, слышишь? Никто не умер. Ничего страшного не случилось. Ты нравишься ему, он тебе… Значит, так суждено. Это чувства, я не могу винить тебя за них.

Она отнимает ладони от лица и хлопает мокрыми слипшимися ресницами:

– Правда?

– Да.

– И ты была бы не против, если…

Пытаюсь поймать положение в пространстве, но, кажется, плыву где-то под водой. Что я сейчас должна чувствовать? Где все эмоции?

– Это решать не мне, – отвечаю приглушенно.

– Но ты наша подруга.

– Так и есть. Было и будет. Это не изменилось.

– Бо!

Оксанка бросается мне на шею, крепко обнимая. Глажу ее по спине и волосам, унимая дрожь.

– Ты самая лучшая подруга на свете.

Бах!

Третий выстрел насквозь пробивает пустую грудную клетку.

Уже не важно, у кого в руках пистолет.

Оксана…

Богдан…

Я сама…

Уверена, что поступаю правильно. Они мои лучшие друзья. Запретить им быть вместе только из-за эгоизма? И кому станет легче? Не мне. Я желаю им лучшего. Пусть они будут счастливы рядом друг с другом.

А я…

А я не знаю…

 

Как-нибудь переживу.

Оксанка успокаивается спустя несколько минут.

– Бо… – говорит она, пытаясь поймать мой взгляд, но я смотрю сквозь нее. – Бо!

– Да?

– Тебе стоит поговорить и с Богданом тоже.

Туман из головы не уходит, наверное, организм выплеснул в кровь естественное обезболивающее, спасая меня от внутренней агонии.

– Что? – спокойно переспрашиваю я.

– Он волнуется не меньше меня. Переживает. Думаю, ему бы тоже хотелось услышать от тебя слова поддержки. Богдан так сильно дорожит вашей дружбой, что не знает, как к тебе подступиться, чтобы ничего не разрушить.

Дорожит нашей дружбой?

Дружбой, да?

Ненавижу это слово.

– Я позвоню ему сегодня и…

– Зачем? Мы собирались встретиться, он уже где-то неподалеку. Сейчас я ему напишу.

Попадаю в медленную зону. Хочу остановить Оксанку, но вместо этого лишь беспомощно наблюдаю за ее действиями, чувствуя невыносимую тяжесть собственного тела. Окси встает и берет меня за руку.

– Он в сквере, идем?

Киваю. Если и ломать кости, то все разом, чтобы не растягивать боль.

Окси ведет меня за собой, я едва переставляю ноги, но она не замечает этого или делает вид, что не замечает. Она болтает о чем-то, пытаясь меня отвлечь, но я не слышу слов. Ее голос – белый шум. Минуем дворы и подходим к пешеходному переходу. Впереди сквер. Руки горят и потеют. Делаю крошечный шаг назад.

Не могу…

Оксана сжимает мою ладонь, не поворачивая головы.

– Что я ему скажу? Я не готова…

– То же самое, что и мне, Бо: что он твой друг и ничто этого не изменит. Вот увидишь, тебе станет легче, и нам всем тоже. Все будет отлично…

Загорается зеленый свет. Полоски зебры мелькают под ногами. В голове появляется ужасная мысль – было бы неплохо, если бы сейчас меня сбила машина. Пара месяцев больницы кажутся лучшей перспективой, чем разговор с Котом.

Вижу его… Сковывающий лед нарастает толстой коркой под кожей. Богдан встает с лавочки, встречая нас. Несколько метров дорожки становятся тропой к гильотине.

– Давай, Бо. Я подожду здесь, – шепчет Окси и подталкивает меня в спину.

Так вот как чувствуют себя люди, приговоренные к казни, когда шагают к палачу? Колени дрожат, во рту сухо, виски пульсируют от напряжения.

Почему, Кот?

Почему она?

Почему не я?

Смотрю Богдану в глаза – в них смятение и беспокойство. Он прячет руки в карманы зеленых шорт и сжимает губы. Останавливаюсь. Между нами полметра, но они ощущаются как бездонная пропасть. Ничего уже не будет как прежде, но я могу попытаться сохранить хоть что-то.

– Привет, – произношу я, пытаясь улыбнуться.

Выходит плохо, и мысленно я впервые разрешаю себе произнести правду: «Я люблю тебя». Фраза расцветает розовым кустом внутри меня. Колет шипами и пьянит сладким ароматом.

Улыбаюсь.

– Привет… – тихо отзывается Кот.

И снова я вижу в глазах дорогого человека стыд, вину и боль… Нет, так не должно быть. Мои друзья будут счастливы. Я сделаю для этого все, что смогу.

– Кот, послушай… Только правда послушай, а не просто как радио в машине. У нас сложилась странная ситуация, которая всех запутала… – Облизываю пересохшие губы, глядя на ворот его футболки. – Я люблю тебя…

Сердце за мгновение собирается из пыли, чтобы разбиться во второй раз.

– Как друга, – заканчиваю фразу бессовестной ложью. – Только как друга. Ты важен для меня, и я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Давай оставим в прошлом все недопонимания.

Поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Чтобы убедить его. Заставить поверить. Солнце выглядывает из-за облака и ослепляет меня, не давая разглядеть лицо Богдана. Надеюсь, на нем появилось облегчение. Протягиваю руку. Это последнее, что я могу.

– Ну так что? Друзья?

– Конечно, – отвечает Кот, крепко сжимая мою ладонь. – Конечно, друзья.

– Вот и отлично! Рада, что мы все прояснили, – оглядываюсь на Окси. – И за вас тоже рада.

– Правда?

– Кот… – качаю головой и вздыхаю. – Я когда-нибудь врала тебе?

– Никогда, – ласковые интонации в его голосе, словно теплые объятия.

Отступаю в сторону, расслабляя пальцы:

– Ладно. Раз уж мы все выяснили…

Кот не отпускает мою руку, удерживая рядом. Такое ощущение, что он недоволен или зол, но я не могу сейчас себе доверять.

– Мне пора, – освобождаю ладонь. – Пока.

Канат рвется, как нить. Уши закладывает от треска. Улыбаюсь, но не Богдану, а для него, слушая внутренний голос: «Я люблю тебя. Всегда буду. Это ведь не запрещено. Никто об этом больше не узнает».

– Увидимся в школе! – Машу Окси и отправляю ей воздушный поцелуй.

Кинув на Кота взгляд, ухожу по дорожке, что ведет к кинотеатру. Слежу за каждым шагом. Такое чувство, что кости собраны из старых деталек «Лего», которые не подходят друг другу. Как только большое старое здание позволяет скрыться за его стенами, дыхание рвется на судорожные вдохи и выдохи.

– Лисецкая, привет! А я тут в кино иду. Ты тоже?

Перед глазами появляется пара тапочек со смешными розовыми бантами и пухлые пальчики с кислотно-желтым педикюром. Поднимаю голову и в каре-зеленых глазах Маруси вижу свое отражение.

– Богдана, что случилось?

– Привет, Марусь… Ничего… Я просто… Мне нужно…

– Тише-тише… – Она обнимает меня и этим простым искренним жестом разбивает плотину, которая сдерживала поток болезненных чувств. – Ну его, это кино! Давай лучше ко мне пойдем? Родители на даче. У мамы есть отменный успокоительный чай. Я называю его «ведьмино зелье». Воняет страшно, он из Африки. Поможет на раз-два, точно тебе говорю.

Киваю, размазывая слезы по ее футболке.

Маруся не настаивает на рассказе, и я молчу. Она болтает о всякой всячине, подливая мне чай, который действительно ужасно пахнет, но, похоже, правда помогает. Слезы заканчиваются. Знаю, что они еще вернутся, но сейчас можно передохнуть. Маленькая яркая кухня и веселая громкая девчонка становятся моим неожиданным спасением.

– Спасибо тебе, Марусь.

– Брось, Лисецкая. Мы же подруги.

Натянуто улыбаюсь и киваю, не желая ее расстраивать:

– Конечно.

– Ты точно не голодная? У меня есть такие конфеты… Из Франции.

На столе появляется коробка обычных отечественных конфет, но я тактично молчу и хватаю сразу две штуки. Запихиваю их в рот и отвечаю:

– Шпа-фи-бо!

– Кушай-кушай… В шоколаде содержится счастье.

Если бы… Счастье живет внутри нас и прячется в людях, которых мы любим. Так же, как и несчастье. Невозможно быть полным только одним ощущением, приходится ловить баланс. Я потеряла надежду на взаимность, но сохранила друзей. Это счастье или несчастье? Надеюсь, когда-нибудь я смогу узнать, каково это, когда тебя любит тот, кого любишь ты. Остается только ждать и… Жить.

Глава 5

Следующие пару недель становятся пыткой. Я стараюсь, честно. Стараюсь вести себя как обычно, но это так трудно. Мало того что мне в подробностях приходится выслушивать от Окси об их встречах с Котом, так еще и усатый решает, что я лучший советчик в вопросах их отношений. И я застреваю в огненном кругу печали, из которого не могу выбраться. Стою у открытого огня, что опаляет кожу, и улыбаюсь, делая вид, что мне не больно. Но я ведь сама на это подписалась. Чего теперь скулить? Кому нужны мои проблемы, кроме меня?

Окси радостно кричит и скачет, как кузнечик на сломанных ножках:

– Меня выбрали, Бо! Представляешь?!

– Поздравляю!

Каждый год в конце сентября в школе проходит конкурс для старшеклассниц «Мисс осень». Кого, как не Ромашову, могли выдвинуть для участия от нашего класса? Это будет битва титанов – Виолетта Цвиринько против Оксаны Ромашовой. Мне уже страшно.

Богдан с Вадиком появляются из толпы учеников, высыпающейся из столовой.

– Что за веселье? – спрашивает Кот, закидывая руку Окси на плечо.

Крошечный укол зависти и ревности ощущается в груди, но я упрямо его игнорирую.

– Я буду «Мисс Осень»!

– Ты хотела сказать, что будешь участвовать? – уточняет Вадик.

– Шевчук, ты в меня не веришь?

А вот и еще одно новшество. Оксана начала называть Вадика по фамилии, а он в свою очередь стал вести себя с ней так, как раньше со мной. Все перепуталось. Все! И только два человека довольны. Нетрудно догадаться какие, верно?

– Круто, – улыбается Богдан и смотрит на свою девушку с гордостью.

– Да! И мне, кстати, нужна будет твоя помощь.

– Какая?

– Творческий номер! Будем ставить танец. Скорее всего, вальс, а может…

– С кем? Со мной? – усмехается Богдан и переводит на меня взгляд в поиске поддержки и понимания.

Развожу руками, поджимая губы. Даже я не стала бы спорить с Окси, если она уже что-то решила. Лишь бы не придумала, как и меня напрячь. Например, влезть под потолок и разбрасывать лепестки роз, пока они с Богданом будут кружиться в романтичном танце под французские сопли.

– А с кем еще? – удивляется Оксанка.

Кот бледнеет, а мы с Вадиком едва сдерживаем смех, ведь оба знаем его слишком хорошо, чтобы понять по одному взгляду, что именно он думает об этой затее. От продолжения веселого разговора нас спасает звонок на урок. Литература будет долгой.

Эра Ивановна рассказывает об ответственности человека за свою судьбу на примере пьесы Чехова «Вишневый сад». Пытаюсь внимательно слушать учителя, но сосед по парте мешает.

– Отговори ее, – шепчет Кот.

– Сам отговори.

– Она твоя подруга.

– А твоя девушка.

– Лисенок… Ты представляешь меня, танцующим вальс?

– Еще нет, – ловлю смешинку ладошкой и наклоняю голову ниже, чтобы учительница не заметила, – но скоро смогу увидеть это своими глазами.

– А тебе весело, да?

– Ты не представляешь насколько.

– И ты не спасешь друга?

«Этот друг убил меня пару недель назад», – подсказывает внутренний голос. Накрываю его звуконепроницаемым куполом и возвращаюсь в реальность.

– Ты подписал этот контакт слюнями. Теперь живи с этим.

– Ну спасибо тебе.

Ладно, мне его жаль. Знаю, какая это будет пытка. Кот – спортсмен, ему не привыкать к судьям с оценками, но сцена и танцы – не его стихия.

– Дам тебе совет, – вздыхаю я, не в силах больше выносить грустный кошачий взгляд. – Делай все максимально плохо. Окси ни за что не выйдет на конкурс с партнером, у которого не будет получаться идеально. Она найдет тебе замену и отстанет. Если ты, конечно, не против, чтобы твоя девушка танцевала…

– Точно, спасибо, – с облегчением произносит он, даже не дослушав. – Лисенок, ты моя героиня. Что бы я без тебя делал?

– Вероятно, танцевал бы вальс в ужасно неудобных туфлях под музыку, от которой возникает желание застрелиться.

Бег школьных дней нельзя остановить, как и разобрать бардак на моем рабочем столе. Распечатки, методические пособия, рефераты, тесты по английскому. Домашнего задания задают с каждым днем все больше и больше. Иногда возникает ощущение, что я могу поступить в МГУ, но после очередной тройки за самостоятельную работу думаю, что такую дурочку не возьмут даже в ПТУ.

Окси последние несколько дней одолевает меня мелодиями для творческого номера и фасонами платьев. Никак не может определиться: русский или зарубежный исполнитель, пышное или прямое в пол? Вот проблемы у человека. Не то что у меня.

Окси: «Богдан не справляется. Я уже не знаю, что делать. У него не просто две левые ноги. У него две левые руки бабуина вместо ног *куча рыдающих смайликов*»

Бо: «Сделай ему скидку. Он до этого никогда не танцевал вальс… Вообще ничего не танцевал! *смеющийся смайлик*»

Окси: «Скидку? Да я ему штраф выпишу! Больше никаких поцелуев, пока не научится. Вот! Решено! *хитрый смайлик*»

Смотрю на дисплей телефона, а перед глазами он. Их поцелуй. Я уже пережила его в реальности и отчаянно стараюсь забыть, но не могу.

Бо: «*смайлик-улыбочка* *смайлик-рука, показывающая большой палец*»

Возвращаюсь к заданию по математике, но телефон снова оживает. Да что ж это такое? Я одна, что ли, учусь в нашей школе?

Кот: «*видео: Свадебный вальс, где жених роняет невесту в торт*»

Бо: «Смотрю, ты усердно готовишься к конкурсу»

Кот: «Оксана не сдается. Легче прыгнуть с парашютом, чем вот это вот все…»

Бо: «Хочешь, сломаем тебе ногу? Тогда точно не сможешь танцевать»

Кот: «Какая ты добрая. Просто ангелочек»

Бо: «*смайлик-ангел* *смайлик-топор*»

Кот: «Ты действительно смогла бы сломать мне ногу?»

Бо: «Нет, ты что?! Конечно нет!»

Бо: «У меня не хватило бы сил. Мы бы нашли кого-нибудь побольше *улыбающийся чертик*»

 

Кот: «Вот спасибо, Лисенок. Ты настоящий друг. Никогда не бросишь в беде *смайлик, закатывающий глаза*»

Бо: «Для тебя все что угодно, Кот. Обращайся *улыбающийся смайлик*»

На экране танцуют три точки. Богдан печатает что-то еще, жду, затаив дыхание. Может, я и пытаюсь делать вид, что ничего не изменилось, но это не так. Это только роль, которую мне легко играть, ведь она моя собственная. Я ее придумала и теперь мучаюсь.

Точки исчезают. Сообщения нет.

Наверное, глюк.

Актовый зал украшен белыми и желтыми шарами и искусственными золотыми листьями, над которыми трудились начальные классы. Помогаю с организацией и делюсь опытом с новой ведущей. Восьмиклассница Алина так сильно нервничает и переживает, что хочется обнять ее и не отпускать, пока все не закончится.

– Еще целая неделя, Алин. Ты запомнишь текст, не переживай.

– Богдана! – зовет Галина Витальевна. – Оксана до сих пор не принесла музыку для творческого номера. Не знаешь, она вообще готовится?

– Конечно. Они сейчас с Кошиком репетируют в классе хореографии.

– Можешь ее позвать, пожалуйста?

– Да, хорошо.

Спускаюсь на первый этаж и прохожу мимо столовой к дальнему крылу, где спрятаны музыкальный и танцевальный классы. Тонкая лирическая мелодия льется навстречу и приглашает следовать за ней. Заглядываю за дверь. Красная Оксанка что-то возмущенно объясняет Коту, а он скучающим взглядом смотрит в окно.

– Привет! – произношу я, давая о себе знать. – Окси, там тебя Галинушка зовет. Она в актовом.

– Хорошо, иду, – вздыхает подруга. – Бо, может, ты попробуешь? Я уже без сил.

– Попробую что?

– Поучи его. Если уж у тебя не получится, то я не знаю… Придется искать кого-то еще.

– Э-э-э… – Перевожу взгляд на Богдана, он незаметно подмигивает мне. – Хорошо.

– Спасибо.

Оксанка хватает сумочку и выскакивает в коридор. Улыбка чеширского кота появляется на лице друга:

– План почти сработал.

– Поздравляю, – хмыкаю я и, складывая руки на груди, облокачиваюсь о пианино, стоящее у зеркальной стены.

Богдан подходит ко мне и протягивает руку. Смотрю на его ладонь. Такая большая. Раньше я этого не замечала. Или не придавала значения.

– Что ты делаешь?

Поднимаю взгляд и вижу внимательные серые глаза с толикой привычного лукавства.

– Приглашаю тебя на танец.

– Я не…

– Да ладно, Лисенок, попробуй. Вдруг у тебя действительно получится меня научить.

Вдыхаю побольше воздуха и касаюсь пальцами его горячей ладони. Богдан перехватывает мою руку и уверенно выводит в центр зала. Обнимает за талию, притягивая ближе. Пылинки разбитого сердца трепещут, будто собираются подняться и вновь стать единым целым.

– Готова? – тихо спрашивает Кот. – Ты ведь знаешь шаги?

Голоса нет, поэтому просто киваю, и… Мы танцуем. Правда танцуем. Несложный вальсовый квадрат.

Назад. Вправо. Приставить.

Раз. Два. Три.

Кот крепко держит мою руку, глядя в глаза. Чувствую каждый его шаг, прежде чем он его сделает. Мы словно парим. Не могу поверить.

– Ты… Ты танцуешь.

– За эту неделю и калека бы научился, – усмехается он.

– Тогда почему не хочешь выступить? У тебя хорошо получается.

Богдан прижимает меня к груди, поднимает и кружит. Дыхание перехватывает от ощущения полета. Он смотрит мне в глаза, не моргая, и медленно возвращает на пол:

– Лисенок, я…

Богдан не заканчивает фразу и делает шаг, который я не успеваю предвидеть. Теряю равновесие, запутавшись в ногах и неуклюже взмахивая руками.

– И ее роняешь? – возмущенно говорит Окси. – Ну как он, Бо? Совсем безнадежен или просветы есть?

Богдан меня отпускает. Становится холодно. Смотрю на подругу, а после снова на друга. Кот сверкает серебром в глазах, умоляя молчать. И передо мной становится выбор. Первый раз в жизни. Чья я подруга? Сказать правду ради одной или солгать ради второго?

Секунда на раздумья.

– Это фиаско, Оксан. Он мне все ноги отдавил.

В пятницу после школы надеваю почетную медаль старшей сестры и остаюсь с малышкой дома, отпуская родителей за покупками. Не знаю, как в других семьях, но в нашей мама неделями уговаривает отца съездить и купить несколько новых рубашек, ведь те, которые приносит она или заказывает с доставкой, ему не нравятся от слова совсем. Ему вообще невозможно угодить. Так что остаться с Ангелочком не такая уж сложность, в отличие от того, что сейчас приходится терпеть маме. А заодно я могу серьезно поговорить с сестрой без лишних ушей.

– Гель, пока ты еще малышка и не можешь делать ошибки и глупости, я дам тебе совет. Никогда, слышишь, никогда не пытайся жертвовать собой и своими чувствами. Не будь такой дурочкой, как я, ладно?

Ангелина в ответ хлопает голубыми глазами.

– Да… – отвечаю вместо нее. – Я никому не дам тебя в обиду. Обещаю. Вот сейчас сама все шишки соберу, чтобы потом поделиться опытом…

Телефонный звонок прерывает мою речь.

– Погоди, солнышко. Нужно ответить.

Беру в руки мобильник, на дисплее селфи полугодовой давности: мы с Окси на школьной елке. Ее белые волосы блестят в искусственном свете, а черное бархатное платье сидит точно как на модели. И рядом я в белой толстовке с Безумным Шляпником. Недовольная и насупленная, потому что не хотела танцевать, а эта юла вытащила меня да еще и фоткаться заставила.

– Привет.

– Бо, приветики. Есть планы на вечер?

– Эм-м-м… Я с малой сижу, но когда родители вернутся, то…

– Отлично! Пока еще не начали лить осенние дожди и мы не превратились в изюм, предлагаю прогуляться. Завтра все равно сокращенный день в честь праздника, и нам ничего не задали.

– Конкурс – не праздник. И вообще-то нам нужно выучить стих по литературе.

– Эрушка двадцать минут только здоровается с нами.

Я выучила стих еще полчаса назад, мне в любом случае не страшно, но…

– Пойдем? – в нетерпении спрашивает Оксанка. – Ну пойде-е-ем… Ну пожа-а-а…

О нет. Только не это.

– Хорошо! Вернутся родители, и если они отпустят…

– Договорились! Перезвоню через час, – весело бросает она и завершает звонок.

Смотрю в телефон около минуты, пока глаза не начинает печь. Перевожу взгляд на сестру.

– Ты что-нибудь поняла?

Она встряхивает головой.

– Вот и я ничего не поняла.

Осень все крепче хватает поводья, оставив лето позади. Кутаюсь в джинсовку, подставляя щеки ветру, и жду подругу на нашем обычном месте. Стук каблучков оповещает о ее приближении. Оборачиваюсь и округляю глаза. Модная черная куртка, джинсовая короткая юбка и замшевые сапожки до колена.

– Ты для меня так разоделась? – спрашиваю я, поднимаясь со скамейки.

– Для себя, – заявляет она и садится.

– Будем гулять здесь?

– Нет. Просто у меня для тебя новость. Я тако-о-о-е узнала. Тебе, кстати, тоже лучше присесть.

Это место уже становится роковым. Что там еще? Я внебрачная дочь президента? Сажусь рядом с подругой, глядя в ее сияющие счастьем глаза.

– Ну говори уже!

– Ты нравишься Вадику.

– Что-о-о? – хохочу я, запрокидывая голову, но, когда опускаю подбородок, становится уже не смешно. – Ты ведь шутишь?

– Нет. Он сам мне сказал.

Качаю головой, не в силах поверить. Я? Нравлюсь Шевчуку? Это что, параллельная вселенная?

– Бо, я серьезно. Мы разговаривали с ним пару часов назад. Точнее, переписывались. Он и до этого спрашивал у меня о тебе. Я просто не сразу высекла фишку, но теперь…

– Нет! – отрезаю я.

– Что? Почему? Он же…

– Я сказала «нет»!

– Бо, послушай… Дай ему шанс. Парень влюблен в тебя. Это же здорово! Представь, мы будем двумя парочками лучших друзей, так круто. Мы мечтали с тобой с пятого класса, что когда-нибудь будем встречаться с ребятами, которые дружат между собой, чтобы вместе гулять и все такое.

– Мы мечтали, что выйдем замуж за братьев-двойняшек. И это были детские глупости.

Оксанка вздыхает, сжимая губы.

– Он совсем тебе не нравится?

Теряюсь. В последнее время Вадик не раздражает меня, как это было всегда, и мы действительно можем общаться нормально, но… Нравится? Нет. Только как одноклассник или приятель. Мотаю головой, чтобы остановить мысли, которые настойчиво лезут в голову. Если Кот теперь с Окси и он никогда не станет моим парнем, то мне, возможно, стоит перестать бегать от других. Размышление кажется верным, но… Вадик?

– Богдан и Вадик ждут нас на фонтане, – тихо произносит Окси. – Но я могу позвонить и сказать, что мы…

– Нет, все нормально, идем, – твердо заявляю я, вскакивая на ноги.

Я устала убегать и прятаться, пора вытаскивать голову из песка. Я поговорю с Вадиком, он неглупый парень. Думаю, мы найдем выход.

Решить все в голове было нетрудно, но вот уже полчаса я сижу между Окси и Вадиком и смотрю на свои пальцы, пока ребята вместе с Котом обсуждают сериал, который должен скоро появиться в Сети.

– Пить хочется, – говорит Окси, опуская голову на плечо Богдана.

– Пойдем в магазин, – отвечает он. – Ребят, вы с нами?

– Нет, мы тут посидим. – Слова такие горькие, что немеет язык.

– Ладно. – Кот медлит, но я не поднимаю головы. – Вам что-нибудь взять? Лисенок – «Алоэ», это понятно. Вадос, а тебе? Колу?

– Ага, – отзывает Шевчук.

Окси и Кот покидают нас. Смотрю вниз, не чувствуя сил, чтобы пошевелиться.

– Богдана…

По имени? Кто это такой? Он не называл меня так… Никогда!

– Да? – тихо отзываюсь я.

Рейтинг@Mail.ru