Обреченный мир

Аластер Рейнольдс
Обреченный мир

Глава 4

Они потащили ангела к ближайшей наружной двери. За ним тянулся липкий черный след и хлопья пепла, как от сожженной газеты. Если на трупе имелись ценности – оружие или приборы, которые могли пригодиться, – от них пришлось отказаться.

Мерока открыла окно и потянулась к дверной ручке. Теперь она толкала дверь против ветра. Поезд мчался по решетчатому мосту. Давным-давно некий катаклизм создал в этом месте расселину в черной породе Клинка, пробив коническую трещину до выступа следующей зоны. Мерока вытолкнула труп в дверной проем, и Кильон заметил, как тот падает в брешь между рельсами и исчезает в черной пустоте под мостом. До поверхности лететь многие лиги; когда упырь об нее ударится, опознавать будет некого. Кильон представил, как озадачит труп его коллегу, молодого амбициозного патологоанатома из конеградского морга.

Они возились со вторым трупом, когда открылась дверь среднего купе и в коридор ввалились подвыпившие бизнесмены. Выглянула и пароградская мать из купе по соседству. Оцепенев от ужаса, они взирали на Мероку с Кильоном, труп и следы кровавой бойни.

– Разойтись! – скомандовала Мерока.

Все вернулись в свои купе.

– Не надо сбрасывать его с поезда, – проговорил Кильон.

– Тебе-то что?

– Он случайная жертва. Если упадет на выступ следующей зоны, никто не узнает, что с ним случилось. А если оставим труп в поезде, его найдут.

– Вместе с отпечатками твоих пальцев.

– Это меня не особо волнует.

Кильон не собирался пояснять, что отпечатки пальцев у него намеренно заурядные – папиллярный узор едва определишь.

Погибшего любителя потасовок они кое-как пристроили на лавку в пустом купе. Неестественная поза, в груди дыра – сразу видно, на сиденье труп, но теперь он хотя бы в коридоре не валялся.

– До остановки еще десять минут, – объявила Мерока, глянув на часы. – Пойдем-ка поищем пустое купе в другом вагоне.

– Думаешь, в поезде есть еще ангелы?

– Не видела я таких ангелов, как тот хмырь. У него даже крыльев не было! Ты точно знаешь, кто за тобой гонится?

– Нам попался ангел, но не такой, как парят в вышине, – сказал Кильон, когда они двинулись в хвост поезда. – Ангелы годами искали способ существования за пределами Небесных Этажей. Нам встретился упырь, их агент глубокого внедрения, хирургически и генетически приспособленный для жизни на Неоновых Вершинах.

– Мне он полудохлым показался.

– Он умирал с момента попадания в нашу зону. Но его тело здесь действовало, а это для ангелов колоссальнейший прорыв.

– А ты про ангелов много знаешь.

– Узнаешь тут! На меня же охоту объявили. – У туалета Кильон остановился. – Мерока, я лицо ополосну, смою всю эту гадость, ладно?

– Только не засни там.

Он заперся в туалете. Зеленовато-желтый свет зажегся автоматически. Кильон снял шляпу, очки и посмотрел в зеркало – хотелось сравнить себя с упырем и убедиться, что разница огромная. Попав на Неоновые Вершины, он первое время и средь бела дня не отличался от людей. Но вынужденная ссылка затянулась, и естество понемногу брало свое. Начали выпадать волосы – Кильон стал бриться наголо; посинела радужка – помогли тонированные очки. Он смыл мылом кровавые брызги, промокнул лицо жесткими бумажными салфетками и, еще раз глянув в зеркало, убедился: кожа превращается в прозрачную пленку, обтягивающую череп диковинной формы. Кильон достаточно долго жил среди людей, чтобы понимать, как странно выглядит в последнее время.

Полупокойником.

Он завернул руку за спину и через одежду потрогал место, где следовало быть жесткому выступу лопатки. Вместо него нащупывалась мягкая злокачественная опухоль-«почка». Точно такая же симметрично располагалась с другой стороны.

Он годами спасался химиотерапией, накачивался коктейлем лекарств, чтобы замедлить обратную мутацию. Когда перестало помогать, обратился к Фрею. Нелегальные операции, проводимые в убогом флигеле «Розового павлина», не давали прорезающимся крыльям прорастать. Каждые двенадцать месяцев крылепочки тщательно срезались, раны зашивались и перевязывались. Потом рост крыльев ускорился, операции пришлось делать каждые шесть месяцев, потом каждые три.

На этот раз ее не успели сделать в срок.

Когда Мерока и Кильон сошли с поезда, тепловоз уже сменили черным паровозом, пыхтящим, как дракон. На следующем участке пути поезд повезет он. Замена происходила как по часам: одна и та же процедура повторялась веками.

– Может, зря мы сошли, – засомневался Кильон, когда они с группой других пассажиров брели к зданию вокзала.

– По-любому рискованно, – пожала плечами Мерока. – Сейчас мы, по крайней мере, не заперты в поезде, как в клетке.

Откуда-то сзади донесся вопль, за ним – крики и нарастающий ропот толпы.

– Кажется, труп обнаружили. – Кильон вздрогнул, но постарался не сбиться с шага.

– Глянь-ка, что там, – глухо проговорила Мерока.

Кильон опасливо глянул через плечо. У вагона, в котором отгремела бойня, толпились железнодорожники и пассажиры, в том числе и подвыпившие бизнесмены. Люди громко кричали, показывали пальцами. Седоусый мужчина в форме свистком подал условный сигнал, резкие звуки эхом отражались от высокой металлической крыши вокзала. Из задней двери вагона появились двое, поддерживающие толком не оклемавшегося проводника.

– Вон они! – завопил один их бизнесменов, указывая на Мероку и Кильона. – Они ехали в нашем вагоне! Это они убили того мужчину!

Кильон медленно обернулся, изображая искреннее недоумение: мол, он понятия не имеет, в чем его обвиняют.

– Вы что-то хотели сказать… – начал он, сам чувствуя фальшь.

– А ну стоять! – гаркнул чернобородый тип в форме – старший проводник, начальник станции или агент железнодорожной полиции.

Он неспешно приближался к Кильону и Мероке, на ходу отстегивая что-то от пояса. Длинноствольный табельный револьвер! Бородач сжал его обеими руками и прицелился в подозреваемых.

– Стой, не то стрелять буду! – провозгласил он, подражая герою боевика.

– Дело труба, – вздохнула Мерока и снова полезла за оружием.

– Хватит убивать, пожалуйста! – взмолился Кильон.

Бородач пальнул в воздух, спугнув с крыши птиц и летучих мышей. Темные крылья так и захлопали.

– Последнее предупреждение. Остановитесь немедленно!

Мерока что-то в него швырнула, и на миг Кильону показалось, что это леденец или стеклянный шарик. «Леденец» приземлился у бородача под ногами. Грохнул взрыв, и в воздухе стал сгущаться удушающий голубоватый дым. Для большей надежности Мерока метнула в толпу еще одну гранату, затем развернулась и бросилась бежать. Кильон кинулся следом. В левой руке у него болталась докторская сумка, правой он судорожно сжимал выхваченный из кармана ангельский пистолет. Они промчались по перрону и через широкую дверь нырнули в выложенный черно-белой плиткой зал ожидания. Там ночные пассажиры встревоженно прислушивались к шуму снаружи. Самым бдительным оказался железнодорожный чиновник, который только что повесил трубку настенного телефона. Увидав беглецов, он храбро бросился им наперерез. Мерока вытащила автомат и пальнула по плиточной мозаике над распахнутой дверью. Осколки дождем посыпались на чиновника, прикрывшего глаза руками. Кильон рискнул оглянуться еще раз. Бородач с табельным револьвером отстал несильно, хотя слегка спотыкался на ходу, явно пострадав от дымовухи. Он на миг замер, наклонившись вперед – одна рука на колене, другая сжимает револьвер, – и снова бросился в погоню. Его нагоняли другие железнодорожники и несколько зевак.

Внимание Кильона привлек один из пассажиров в зале ожидания. С непоколебимым спокойствием тот свернул газету, положил на соседнее пустующее сиденье и медленно поднялся. Он был в длинном сером пальто с поясом, широкополой шляпе и лакированных туфлях. Упырь не спеша опустил руку в черной перчатке в карман, словно нащупывая зажигалку.

Ангельский пистолет Кильон держал наготове, но стрелять не рискнул. В зале ожидания было немноголюдно, но несколько человек все же оказалось как раз между Кильоном и упырем. А тот медленно выбирался из зоны отдыха. Уголки его черного узкогубого рта ползли вверх.

Мерока рванула Кильона за руку и поволокла за собой. Табельный револьвер громыхнул снова, но они были уже на улице. Их встретил холодный дождь – грязные струи воды, стекая с верхних зон, хлестали по лицу. На миг мир превратился в столпотворение такси, трамваев, трассовых машин и автобусов. Кильон словно остолбенел. Взгляд Мероки остановился на одном из такси. Она ринулась прямо на него, вынудив водителя резко затормозить, чтобы не сбить ее. Распахнула пассажирскую дверь и не двигалась с места, пока Кильон не упал на заднее сиденье с левой стороны. Потом забралась следом, захлопнула дверь и велела таксисту жать на газ.

– Куда направляемся? – обернувшись, спросил водитель.

От пассажиров его отделяла стеклянная перегородка.

– Просто езжай, – бросила Мерока.

Кильон оглянулся. Упырь выбрался из здания вокзала и неспешно брел к другим такси. Когда они сами тронулись с места, трассовый автобус развернулся и загородил обзор. Потом автобус отъехал, мигнув напоследок огнями фар сквозь пелену дождя. Таксист все спрашивал, куда именно они направляются, а Мерока отбивалась фразами вроде: «Главное – подальше от вокзала».

Кильон оторвал взгляд от зеркала заднего обзора, вытащил десятку и постучал в стеклянную перегородку:

– Мы вам заплатим. Вот, держите аванс.

Таксист просунул руку в отверстие в перегородке и выхватил купюру.

– Все равно я должен понять, куда ехать.

– Давай направо, – скомандовала Мерока.

Таксист резко повернул, сдвигая контактный башмак на объездную трассу. Машина дернулась за башмаком и покатила вдоль дешевых отелей и жилых домов. Эту часть Неоновых Вершин процветающей не назовешь, слишком близко от края зоны. Состоятельные люди селились подальше от границы – так риск угодить в зональный сдвиг намного меньше.

 

– А теперь налево, – продолжала давать указания Мерока.

Такси рвануло влево, вливаясь в плотный транспортный поток. Едва свернули за угол, Кильон заметил горящие фары машины, выезжающей на боковую дорогу.

– Мне кажется, за нами следят, – проговорил он.

– Кажется или следят? – уточнила Мерока.

– Я видел упыря, спешащего к такси. За нами хвост.

– Давай снова направо, – велела Мерока таксисту.

Тот покачал головой:

– Нельзя. Там слишком близко к границе.

Мерока постучала стволом по стеклянной перегородке:

– А ты все равно сверни.

Глянув на пушку, таксист лишь равнодушно пожал плечами, словно такое случалось как минимум раз за смену.

– Думаете, это поможет? Через пару кварталов мы попадем в неэлектрифицированную зону.

– Маховики и батарейки у машины есть?

– Конечно.

– Тогда делай, что говорят.

Направо таксист свернул на следующем перекрестке – нырнул в проулок между брошенных домов и пустырей. Теперь трясло куда сильнее, причем не только из-за плачевного состояния асфальта. Многолетний слой грязи и мусора плотно набился в колею. Машин сюда ездило недостаточно, чтобы очищать электрическую цепь. Такси неслось вперед: когда тяговый ток перестал поступать на контактный башмак, за дело судорожно взялся маховик. Кильон оглянулся. Они уже достаточно углубились в проулок, а с главной улицы никто больше не свернул. Может, он ошибся насчет второго такси? Он облегченно выдохнул.

Проулок осветили фары.

– Это они!

– В какой стороне граница? – спросила Мерока таксиста.

– Прямо по курсу.

– Вот и двигай туда. А ты, Мясник, попробуй вырубить хвост, покажи, насколько ты крут.

Трясущимися руками Кильон открыл окно.

– Я не могу стрелять по такси. Что, если попаду в водителя?

– Так импровизируй, мать твою! – Мерока впилась в него свирепым взглядом. – Есть трасса, на трассе колея. Попробуй ее вырубить.

Кильон вытащил ангельский пистолет, развернулся и с опаской высунулся из левого окна. Второе такси понемногу нагоняло их, мигая фарами на обесточенных участках. Когда ток появлялся, из-под башмака летели голубые искры. Такси Кильона тряслось и дергалось – как тут прицелиться в колею! Он собрался, прицелился и осторожно нажал на курок. Поджилки затряслись: сейчас вылетит малиновый луч. Не вылетел. Кильон снова спустил курок. На сей раз луч появился, но будто тусклее, чем раньше. Вместо колеи выстрел пришелся на асфальт, выбив яму размером с канализационный люк. Кильон прицелился снова и выстрелил в другую колею. Пистолет бездействовал. Кильон спустил курок еще два раза. Луч вылетел, но почти тут же погас. Кильон свалился на сиденье. Он вроде бы попал в колею, но преследователи проскочили поврежденный участок благодаря маховику и инерции.

– Что-то не так. – Кильон тряхнул пистолет, словно это могло помочь. – Он выдыхается, хотя заряда должно было хватить еще на несколько часов полноценной работы.

– Так спроси его! – Мерока уже открывала окно со своей стороны.

Высунувшись, она пальнула из автомата, не заботясь о том, попадет ли в колею или в такси. Очередь – и магазин опустел. Девушка заменила его, вытащив из-под куртки полный. Грянул выстрел, в заднем оконце такси появилась аккуратная дырочка, окруженная белой паутиной трещин.

– Все, это уже не прикольно! – завопил таксист. – Вылезайте, платить не надо! И десятку свою заберите!

– Остановишь – застрелю, – процедила Мерока, повернулась к окну и, высунувшись, снова открыла огонь.

Стреляй она прямо из салона, Кильон точно оглох бы.

– Ты не работаешь, как положено, – обратился он к пистолету. – В чем дело?

– Предыдущие выкладки основывались на зональной стабильности, – медленно ответил тот; голос звучал глухо и неестественно. – Фиксирую переход в нижнюю зону. КПД при режиме энергопотребления… в данный момент… составляет двадцать два процента… и снижается. Я приду в нерабочее состояние… через тридцать пять… минут. Функциональность… значительно уменьшится… через восемь минут. Для поддержания оптимальной функциональности… я отключаю… все… вспомогательные функции… все вспомогательные функции… все вспомогательные функ… функ… функ…

Пистолет умолк.

В их такси попали еще дважды. Мерока ответила очередью. Кильон высунулся в окно со своей стороны и жал на курок до тех пор, пока пистолет не выпустил малиновый луч. В дорогу он попал или в преследователей – Кильона это уже не волновало. Пассажир того такси хочет его убить – это перевешивало все контраргументы.

Вдруг такси круто взяло влево. Мерока отстранилась от окна и в очередной раз сменила магазин.

– Я что, велела поворачивать влево?

– Там колея кончалась, – пояснил таксист.

– Поворачивай вправо!

Мерока высунулась в окно и снова открыла огонь.

Таксист крутанул руль вправо, контактный башмак оторвался от колеи, и такси рвануло вперед на аккумулированной энергии маховика. Их обстреливали справа – пули так и стучали в дверцу, – потом им удалось укрыться в темном проулке. Первое время маховик давал им преимущество, но его затихающий гул подтверждал: они неуклонно теряют скорость. Кильон рискнул обернуться и не удивился, увидев, как другое такси съезжает с трассы, как тускнеют обесточенные фары. Высунувшись из окна, он попробовал стрелять из ангельского пистолета. Лишь с шестой или с седьмой попытки пистолет полыхнул малиновым, но луч погас, не коснувшись машины преследователей. Такси Кильона сбавило скорость: водитель объезжал машины-развалюхи, брошенные на пустынной улице. Бампер душераздирающе визжал, «целуя» металлические бока развалюх. При каждом «поцелуе» такси теряло скорость: маховик не мог разогнать машину до прежнего уровня. Утешало только то, что второе такси приближалось к той же полосе препятствий.

– Дальше не поеду. – В голосе таксиста слышалось отчаяние. – Хоть казните меня! Мы вот-вот окажемся на нейтральной территории. Еще секунда – и это почувствуется.

– Не останавливайся. – Мерока была неумолима.

– Я вырублюсь. Плохо переношу зональные сдвиги.

Кильон отложил ангельское оружие – неизвестно, пригодится ли оно еще, – запустил руку в докторскую сумку и вытащил пузырек. Высыпал на ладонь шесть белых таблеток и протянул через отверстие в стеклянной перегородке:

– Возьмите! – Кильон надеялся, что его голос звучит властно и убедительно.

– Хочешь меня отравить?

– Это антизональные. Границу зоны вы пересечете в любом случае. Таблетки не помешают.

Мерока схватила две таблетки для себя.

– Делай, как говорит этот добрый человек, – посоветовала она таксисту.

Придерживая руль одной рукой, таксист поднес таблетки к губам, на миг замер, потом разом проглотил.

– Нам нужно пересечь границу, – пояснил Кильон. – Потом можете вернуться на Неоновые Вершины. Таблетки нейтрализуют побочные эффекты перехода.

– Мне уже не по себе, – пожаловался таксист.

– Это от предстоящего перехода, а не от таблеток. Они подействуют через пару минут.

Электрочасы на руке у Кильона зазвенели, извещая о скором переходе. Физиологически он тоже ощущался все сильнее. Голова кружилась, потоотделение усилилось, пульс подскочил. Переход с Неоновых Вершин в Пароград – пустяки по сравнению с муками ангела, падающего с Небесных Этажей. Кильон искренне надеялся, что переход доконает упыря, ослабленного пребыванием на Неоновых Вершинах. Впрочем, ангельское прошлое имелось не только у упыря, но и у Кильона. Он не представлял, как вынесет переход, и уповал на выносливость, врачебный опыт и арсенал лекарств в своей сумке. Этого должно было хватить.

Жалобный визг маховика превратился в стон. Такси ползло по дороге раза в два медленнее, чем на колее. К концу дороги редкие строения окончательно уступили место пограничной пустоши. Ни одного невредимого дома – уцелевшие при последнем зональном сдвиге пали жертвами непогоды, гнили, огня, а также бесстрашных мародеров, – остались только голые остовы. Пустошь тянулась в разные стороны, более-менее повторяя контур некрутого склона. За ее дальним краем виднелись предместья Парограда – темная полоса низких зданий, освещенных преимущественно газовыми фонарями.

Кильон оглянулся, надеясь, что погоня захлебнулась, но второе такси по-прежнему следовало за ними и даже немного сократило отставание. Из-за разбитой, почти не годной для использования дороги преследователи двигались не быстрее бегущего человека. Автотранспортом через границу обычно не ездили. В основном использовали поезда, лифты и другие виды транспорта, приспособленные для многократных пересечений.

Кильон напрягся. Ощущение перехода усилилось, к горлу подступила тошнота. На миг Кильона сковал космический холод, словно в каждой клетке тела открылась дверца, пропуская вселенский сквозняк. Такси накренилось, на мгновение замерло, потом поползло дальше. Неприятные ощущения притупились, зато теперь чувствовалось: изменилось что-то принципиальное. Неоновые Вершины Кильон покинул впервые за девять лет.

– Мне плохо, – пожаловался водитель.

– Пройдет, – пообещал Кильон. – Двигайтесь дальше.

Вдруг откуда-то из-под пола раздался металлический скрежет. Такси дрогнуло, скорость стала ниже пешеходной.

– Маховик отказал, – объявила Мерока. – Не справился со сменой зоны. Переключаемся на батареи.

Таксист сдвинул рычажок на приборной панели:

– Переключился. Надолго батарей не хватит.

Дальше поползли под пронзительный визг электропередачи. Еще одна пуля угодила в багажник такси и срикошетила во тьму. Мерока высунулась в окно и выпустила очередь, которая на этот раз внезапно оборвалась. Девушка откинулась на спинку сиденья и, стиснув зубы от напряжения, подергала рычажок затвора. Затем снова высунулась в окно и нажала курок. Автомат дал короткий залп и замолк.

– Все отказывает! – посетовала Мерока и, отшвырнув оружие, вытащила из-под куртки большой черный револьвер.

– По-моему, они тормозят, – заметил Кильон.

– Стрельни-ка еще разок из ангельской пушки.

Кильон высунулся в окно, нажал курок, потом еще раз и еще – безрезультатно. Бесполезный пистолет захотелось вышвырнуть, но, не поддавшись порыву, Кильон сунул его в карман. Переход в нижнюю зону губителен для большинства технических устройств – они ремонту не подлежат, но Кильон знал, что ангельское оружие способно восстанавливаться, хотя бы на время.

– Они тормозят, – проговорил Кильон. – Может, наконец решили… – Он осекся.

Передняя дверь второго такси распахнулась, и из салона выбрался упырь. Он неуклюже замер возле машины – точь-в-точь большой серый паук. Водитель такси исчез.

– Что ты сказал?

Упырь забрал из салона шляпу, водрузил ее на лысую серо-зеленую голову и пошел в их сторону. Он двигался, как на шарнирах, выбрасывая вперед длинные ноги, словно механическая кукла. Через каждые несколько шагов упырь поднимал револьвер и стрелял по такси Мероки и Кильона.

– Он догоняет нас, – предупредил Кильон.

– А ну стой! – велела Мерока водителю.

Тот обернулся и изумленно переспросил:

– Остановиться?

– Сказала, остановись! – Для пущей убедительности девушка пальнула через стеклянную перегородку.

На приборной панели появилась дымящаяся дыра. Водитель рывком убрал руки с руля, и такси со скрипом остановилось.

Мерока распахнула дверцу со своей стороны, – держась за ручку, наполовину высунулась из салона и разрядила в упыря револьвер. Серая фигура покачнулась, уронила шляпу, но равновесие удержала. Упырь хромал дальше, правая нога волочилась по земле, лодыжка неестественно вывернулась, выражение лица в полумраке не разглядишь. Пули забарабанили по двери, одна вдребезги разнесла окно. Мерока словно ничего не видела и не слышала. Она невозмутимо раскрыла барабан револьвера и принялась его перезаряжать. Прервавшись на мгновение, девушка пошарила под курткой и протянула Кильону маленький изящный револьвер – ни дать ни взять дамский.

– Он заряжен?

– Взведи курок один раз – и можно стрелять. Найдешь курок?

– Постараюсь.

– А для меня что-нибудь найдется? – поинтересовался таксист из-за разбитой перегородки.

– Найдется, – отозвалась Мерока. – Добрый совет. Не высовывайся, мать твою!

Мерока снова открыла огонь, – резко приподнимаясь, она стреляла через разбитое окно, длинный ствол револьвера дергался в такт каждому рывку. Пули дырявили одежду и тело упыря и тонули в нем, как галька в глубоком озере. Кильон высунулся в окно с другой стороны, выстрелил из «дамского» револьвера – отдача у него была совсем не слабая – и почувствовал, что стреляет в нечто бесплотное, призрачное.

Стало казаться, что им по силам лишь задержать упыря, но тот вдруг споткнулся: выстрел Мероки снес ему полруки с револьвером. Упырь наклонился, поднял револьвер целой рукой и заковылял дальше, продолжая стрелять. Он прошел уже полпути от брошенной машины.

 

– Что это за звук? – насторожилась Мерока, перезаряжая револьвер.

– Какой еще звук?

– От ангельской пушки.

Поглощенный перестрелкой, Кильон ничего не замечал вокруг, но после слов Мероки прислушался. Ангельский пистолет лежал на заднем сиденье такси – наверное, выпал у Кильона из кармана. И жужжал, словно внутрь залетела злая оса. Кильон накрыл пистолет ладонью и тотчас отдернул руку, невольно вскрикнув: таким раскаленным тот оказался. Жужжание усилилось. Прежде невидимые стыки засияли розовым.

– С ним надо что-то делать, – проговорила Мерока.

Кильон отложил револьвер, нащупал в кармане пальто носовой платок, обернул им руку и схватил жужжащую штуковину. Тепло мгновенно проникло через ткань. Пистолет дребезжал, грозя вот-вот рассыпаться на куски. Кильон уже подался вперед, готовясь швырнуть ангельское оружие в упыря, как дрожание прекратилось. Пистолет не остыл, но больше не жужжал.

– Мясник, бросай эту чертову хрень! – заорала Мерока. – Бросай, пока мы все не подорвались на ней!

Но Кильон только крепче сжал пистолет. Как теперь выглядело ангельское оружие, сказать было трудно – оно еще было скрыто под носовым платком. Но сомнений не оставалось: пистолет преобразовался, настроившись на более примитивную форму существования.

Кильон прицелился в упыря и нажал на спуск. На этот раз выброса энергии не было, зато был результат. Целился Кильон не очень хорошо, но, выстрелив, почувствовал, как дернулся пистолет. Появилась отдача, послышался грохот пули, вылетающей из ствола.

Воцарилась тишина. Упырь словно исчез.

Выждав минуту, Мерока вылезла из салона и опасливо приблизилась к месту, где в последний раз видели своего преследователя. Она держала на изготовку большой револьвер. Кильон выбрался из машины со своей стороны и двинулся следом за девушкой.

– Думаешь, он погиб?

Носком ботинка Мерока подцепила розово-серый кусок грязной плоти и отшвырнула его подальше.

– Однозначно, Мясник.

– Я не ждал, что он так долго протянет.

Кильон глянул на разлетевшиеся останки, мысленно складывая из них то, что можно было опознать. В сущности упыря он уже разобрался. Генетическая модификация и хирургическое вмешательство приспособили его, изначально ангела, к жизни под Небесными Этажами. Кильона подвергли аналогичным принудительным процедурам, но в его случае они проводились куда тщательнее. Если над ним работали как над хронометром, то над упырем – как над одноразовой зажигалкой.

– По-твоему, он камикадзе? – спросила Мерока.

Кильон по-прежнему сжимал ангельский пистолет. Рука у него дрожала.

– Почти наверняка.

– Зачем они спускаются сюда? Понимают ведь, что погибнут?

– Думаю, дело в вере. В горячем убеждении, что они поступают правильно, служат истине. Убеждение это, скорее всего, усилено некоей формой психохирургической обработки. – Кильон остановился, высматривая в лице девушки признаки того, что ей известна его сущность. – Это похоже на правду.

– А ты неплохо осведомлен о возможностях ангелов.

– Конечно, врага нужно знать в лицо.

Мерока нашла еще один кусок плоти и раздавила его ботинком.

– Кстати, ты молодец. Правильно сделал, что не послушал меня и не выкинул ангельскую пушку.

– Давай запишем это для памяти, а?

– Не зарывайся, Мясник! – посоветовала Мерока, согнулась пополам, и ее вырвало на останки упыря.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34 
Рейтинг@Mail.ru