В плену предрассудков

Аисс Виал
В плену предрассудков

Это книга посвящается очень хорошему и доброму человечку, моей подруге детства – Бондаревой Екатерине, которая в ранней юности разглядела во мне романтика и первая предложила проверить мои литературные способности именно в этом жанре.

Спасибо за неизменную поддержку в написании романа моим родным. Не представляю, как книга могла бы получиться без них!

Пролог

25 марта 1885 г.

Англия, предместье Лондона

Вторую ночь подряд юная Анжелина вертелась в холодной постели без сна – все ее мысли были о завтрашнем дне. Завтра последний день в этом доме, где прошли ее детство и юность. Завтра безжалостная хозяйка выставит ее с вещами на улицу. А что дальше? Благо вещей осталось немного, она успела распродать последнюю мебель и посуду и выручить небольшую сумму денег. Ровно столько, сколько нужно было на покупку билета до городка Н*. Ей очень повезло: письмо, которое она получила неделю назад из этого городка, давало ей последнюю надежду не остаться без крова.

Адресант, о существовании которого еще семь дней назад она совсем ничего не ведала, немного пугал ее. Все, что она о нем знала сейчас, это то, что у нее есть родственник, человек этот, вероятно, немолод, небеден, немногословен и не терпит возражений. Это можно было понять из слов письма, написанном на очень дорогой бумаге:

«Мисс Анжелина Лурье де Сент-Джон, должен сообщить, что знаю о смерти вашей матери и вашем трудном положении, поэтому обязан поставить Вас в известность, что являюсь вашем опекуном на правах единственного родственника. 27 марта Вам надлежит прибыть на станцию городка Н*.

17 марта 1885 г.

Дядя вашей матери,

граф Адам де Сент-Джон»

Кто он? Какой? Чем занимается? И чего ожидать ей от него?

Почему мать всю жизнь уверяла ее в том, что у них нет родственников? Эта новость радовала и пугала одновременно.

Мать Анжелины, Диана Лурье де Сент-Джон, была очень доброй, скромной женщиной, давала уроки музыки детям из богатых семей. На эти средства и жили. Об отце говорила лишь то, что это был самый необычный человек, которого невозможно было не любить, и с горечью сожалела, что дочь совсем его не помнит. Когда Анжелина спрашивала о кончине отца, мать закрывала лицо руками и тихонько всхлипывала. Понимая, что своими вопросами теребит душевные раны матери, Анжелина перестала их задавать, в надежде, что со временем, когда боль утихнет, мать все поведает сама.

Но время шло, Диана всю себя отдавала Анжелине и работе. Именно она привила дочери любовь к книгам и музыке. Помогла овладеть французским и итальянским языками. Дала некоторые познания в области географии, истории, даже астрономии. Анжелину удивляло, откуда при их скромном положении в обществе, Диана, в свои тридцать четыре года, столько знала. Девушка понимала, что за этим кроется неизреченная семейная тайна. И никак не предполагала, что мама заберет ее в скором времени с собой в иной мир. Мама…

Слезы скорби снова выступили из глаз бедняжки, но сил плакать уже не было. Прошло две недели со дня ее смерти… Врач так и не смог определить диагноз, предположил, что возникли осложнения от простуды. Сильный жар, и она сгорела как свеча за три дня.

Сейчас, когда безжалостная память снова уносит Анжелину в те черные дни, встает картина: в лихорадке матушка просит дать лист чистой бумаги и перо с чернилами и оставить ее с врачом наедине. Тогда Анжелина не придала этому особое значение, ссылаясь на предсмертную агонию матери. Однако удивило то, что врач, не взяв платы за медицинскую помощь, умчался, не сказав ни единого слова.

После похорон Дианы хозяйка дома не стала слушать мольбу бедной сироты дать ей отсрочку в плате за жилье, понимая, что девушке откажут в трудоустройстве семьи, в которых работала ее мать – Анжелина еще слишком юна, ей исполнилось всего-то семнадцать лет.

А тут письмо…

Глава 1. Опекун

27 марта 1885 г.

Анжелина, выйдя из вагона около получаса назад, куталась от холода в темно-серую накидку. И, пряча свои закостеневшие руки, порядком волнуясь, присела на багаж. Она не знала о прибытии состава чуть раньше расписания, и в страхе думала, что ей делать дальше. Опекун, по всей вероятности, забыл о ее приезде. Как его теперь разыскать? И где искать пристанище сейчас? Ведь в кошельке у неё не осталось ровным счетом ничего. Пока в голове мрачные мысли сменяли одна другую, Анжелина вздрогнула, услышав за спиной:

– Мисс Анжелина Лурье де Сент-Джон?

Анжелина повернула голову и растерянно кивнула, невольно разглядывая обратившегося. Перед ней стоял коренастый мужчина, одетый со вкусом, во все чёрное, с тростью в руках. Лицо его не выражало никаких эмоций, голос, несмотря на холодный тон, был приятный.

– Ваш багаж погрузят в экипаж. Прошу следовать за мной.

Анжелине, подав руку, он помог сесть в двухместный экипаж, раздав еще несколько распоряжений кучеру, сел сам и обратился к ней:

– Моё имя, как вы уже догадались, Адам де Сент-Джон. Я Ваш опекун по просьбе вашей матери до двадцати одного года. Надеюсь, дорога вас не утомила?

Последние слова благодетеля были произнесены, явно, ради приличия.

– Спасибо, граф, мне было приятно увидеть новые места, до этого я нигде не путешествовала. Я признательна Вам за приглашение…

– Я не приглашал Вас. Это была последняя воля вашей матери. И вам не следует забывать об этом, – холодно перебил ее де Сент-Джон, глядя в своё окно.

Слезы разочарования стояли в глазах Анжелины, хорошо, что он не смотрит в ее сторону. Итак, ей не рады. Чего и следовало ожидать. Бедная родственница – велика радость!

– Простите… я не знала о вашем существовании… не знала о воле матери…что вам не приятно моё присутствие… – запинаясь, лепетала Анжелина; предательские слезы катились по щекам.

Де Сент-Джон молча протянул ей носовой платок, и как ни в чем не бывало, спросил:

– Вы получили какое-нибудь образование?

Анжелина не знала, что отвечать и какая реакция будет у опекуна.

– Уроки мне давала мать. Я немного играю на фортепиано… – не успела закончить девушка.

– Можете не продолжать, и так понятно, – сухо перебил де Сент-Джон. – Мне необходимо покинуть вас на время. Кучер знает, куда вас доставить.

Опекун окликнул возницу ударом трости в крышу экипажа, карета остановилась, и Сент-Джон поспешно оставил новоиспеченную родственницу.

Анжелина увидела из окошка, как мистер Сент-Джон пересел на резвого гнедого скакуна, которого все это время рядом с экипажем гнал грум, одетый в шикарную желто-зеленую ливрею. Граф умело присмирил скакуна и, пришпорив его, пустился вдаль. Оставшись без коня, грум на ходу ловко прыгнул на подножку позади кареты, отчего экипаж слегка качнуло.

Юная мисс тяжко вздохнула и приготовилась стойко принять превратности судьбы.

Глава 2. Превратности судьбы

«Черт бы побрал тебя, Дениз Лурье!» – мысленно негодовал Адам де Сент-Джон, подгоняя гнедого коня. Адам до сих пор не мог простить Диане ее побег из дома и замужество на этом мужлане – Лурье. Диана… Несмотря на то, что он приходился ей дядей, они были ровесниками. Так сложилось, что между Адамом и его братом Джеймсом де Сент-Джоном, отчимом Дианы, разница была в двадцать лет. Непримиримый брат Джеймс, хоть и был хорошим человеком, в силу аристократической гордости отрекся от Дианы, узнав о ее связи с Лурье; запретил юному Адаму искать с ней встреч. Адам и Диана с малых лет были очень дружны: они выросли вместе, всем делились, даже когда повзрослели. Именно Адам узнал о преступной деятельности Дениза Лурье в прошлом, и был уверен, что горбатого могила исправит. Он чтил семейные традиции и помнил, что в их роду браки заключал глава семейства, на тот момент это был старший брат, Джеймс. До рокового знакомства с Лурье Диана уже была помолвлена с лучшим другом Адама – Лео Маккейном, Адам же должен был жениться на его кузине – Саммер Маккейн.

И все же Адам искал Диану. Он знал: найти их будет сложно, что Лурье будет скрываться от правосудия за прошлое контрабандиста. Тайно искал, пока не потерял надежду.

Он потерял друга – Маккейна, свою любовь – Саммер…

***

Грозовой дождь усиливался, и проселочную дорогу размыло очень быстро. Адам спешил, непрестанно подгоняя лошадь. Ему пришлось выйти из экипажа, везшего Анжелину. К тому же он был зол: впервые он не знал как вести себя в присутствии особы женского пола. С первых минут их знакомства он был поражен: девушка была очень робкой, несмелой, не такой он представлял себе дочь Лурье. Но главное, ее внешность очаровывала. Не сказать, что она красавица, однако что-то в ней было, что-то притягивало внимание. Миловидная, немного курносая, с изумрудными глазами, обрамленными довольно длинными ресницами, с помощью которых она застенчиво прятала свои дивные глаза. Выбившийся локон из-под шляпки, говорил, что перед ним жгучая шатенка с восхитительными волнистыми волосами, которая, он уверен, покорит не одно мужское сердце. Манеры ее были безупречны. Внешне она совсем не похожа на Диану. Другое дело нрав. Он ожидал увидеть взбалмошную, избалованную девицу. Наметил перед собой цель перевоспитать девчонку, во что бы то ни стало. Дать отличное образование, наконец, выдать замуж за достойного кандидата. И если его ожидания оправдались бы, то сделал бы ее наследницей по праву рода. Ведь у него нет детей, и жениться он был не намерен.

А тут чистый ангел…

Все круто обернулось. Как повести себя? Что предпринять?

Адам вспомнил о недавнем письме Дианы, неожиданном, как гром среди ясного неба:

«Дорогие отец и кузен Адам! Я знаю, что не смею Вас так называть и молить после стольких лет молчания о помощи. Однако смею надеяться, что последняя просьба умирающей не оставит Вас равнодушными. Мне осталось недолго, я чувствую это. Я не сожалею о своем выборе, несмотря на то, что мне все эти годы очень Вас не хватало. Ведь не выйди я замуж за Дениза, не испытала бы настоящей любви и не появилась бы на свет наша дочь, моя Анжелина. Анжелине семнадцать. Она ни в чем не повинна. Мне трудно более писать, силы мои на исходе. Я молю: не оставьте ее. Дениза Лурье уже нет в живых, он не побеспокоит Вас больше никогда, как и я… Кроме Вас, мне не к кому обратиться.

 

08 марта 1885 г.

Диана Лурье де Сент-Джон

Р.S. Человек, который доставит письмо, знает, где ее найти. Да благословит Вас всех Господь»

Бедная Диана! Она так и не узнала, что он искал ее, готов был даже простить ее выбор жизненного пути и помочь, что отец по сути, но не по крови (просто он удочерил ее еще совсем крохой) вскорости после ее побега скончался от сердечного приступа. Причиной послужило известие от нанятого сыщика (тайно от Адама Дмеймс тоже вел поиски Дианы), в котором, ошибочно, теперь это понятно, было сообщено, что Диана стала жертвой кораблекрушения.

Все это время Адам думал, что она погибла, о существовании ее дочери никто и не подозревал.

***

К новому месту проживания своей подопечной Адам, несмотря на то, что не мог не уладить несколько неотложных дел, прибыл раньше Анжелины. С самого начала он решил до поры до времени не показывать девушку обществу и поселить у старой знакомой Луизы Дени, лучшей подруги юности Дианы, с которой у него установились самые теплые отношения. Владения этой самой знакомой распростерлись в двух милях от северных границ графства Сент-Джона. Часть дома семейства Дени была оплетена густой порослью плюща, до самых верхних окон. Несмотря на то, что дом был старинным, внутри он приводил всех гостей в изумление шикарной новой мебелью, бархатными шторами в основном в светлых тонах, огромным количеством картин современных художников и многим другим, стоящим внимания и восхищения. Интерьер, хоть и был пересыщен обилием предметов роскоши, казался уютным, а комнаты – просторными и опрятными. Одним словом, была заметна рука хозяйки, живущей на широкую ногу.

– О, Адам, почему ты один? Девушка не приехала? Заупрямилась, значит. О, как ты и предвидел! Вся в отца, – не унималась Луиза, хозяйка дома, протягивая вошедшему обе руки для приветствия.

– Она в пути, в моем экипаже, будет через несколько минут. И она вся в мать. Нравом, – поправил себя Адам, целуя ее руки. – Я думаю, тебе будет с ней легко.

– А, замечательно, так ты ее уже видел? – щебетала Луиза. – Пройдем в столовую, я прикажу подать чаю. Ты совсем промок! Снимай свою одежду, я велю просушить.

– Не стоит. Я спешу: сегодня заканчиваю постройку новой верфи . Лишь удостоверюсь, что дочь Дианы на месте,– ответил Сент-Джон, поднося озябшие руки к хорошо растопленному камину.

– Софи будет очень рада, она ждет не дождется ее приезда. От волнения у нее участились приступы астмы , – вздохнув, сказала хозяйка.

Софи была дочерью Луизы. Девочке шел семнадцатый год, однако отменным здоровьем она не отличалась. Это было прелестное создание, вечно проказничающее и доставляющее хлопоты своей матери. Отца не стало позапрошлой зимой, он приходился дальним родственником мистеру Сент-Джону.

Луиза слыла красавицей, и положение вдовы ее устраивало, ведь муж ее был грубоватым, черствым мужчиной, пока не обратил внимания на нее Адам, о нем она мечтала еще с юности, когда дружба с Дианой позволяла видеть его довольно часто. Девичьи грезы…

– Мари,– обратилась к прислуге Луиза,– посмотри как там Софи, порадуй ее новостями.

– Почему ты не сопровождаешь Анжелину? Что-то не так? – с беспокойством и подозрением в голосе спросила Луиза у Адама, радуясь, что они остались, наконец-то, одни.

– Возможно. По времени она уже должна была прибыть, – пряча карманные часы, заволновался Сент-Джон, – все же я поеду навстречу.

Сент-Джон уже не слышал, что говорила Луиза. Он быстро вышел из гостиной, направляясь без остановки в конюшню.

Глава 3. Новые знакомства

Экипаж перевернулся неожиданно, когда возница пытался объехать размокший участок дороги. Анжелина сильно ударилась головой при падении и сразу потеряла сознание. Испуганный кучер, не осмеливаясь подойти к перевернутому экипажу, отвязывал лошадь, чтобы отправиться просить помощи. Второй слуга, совсем еще юный, пытался открыть заклинившую дверь кареты.

Такую тревожную картину увидел Адам, подъезжая к путникам. Сент-Джон быстро спешился, подбежал к экипажу, лежавшему на боку, вместе с лакеем, прилагая всю силу, открыл дверцу и не без труда вытащил недвижимую мисс Лурье: девушка была еще в бесчувственном состоянии.

– Анжелина! Анжелина! Вы меня слышите? – допытывался Адам, щупая пульс девушки.

Успокоившись, что девчонка жива, он стал проверять, целы ли ее голова и конечности. Анжелина потихоньку приходила в себя и почувствовала уверенные и в то же время нежные прикосновение рук: Сент-Джон, убирая растрепанные волосы с лица, развязывал ленту шляпки, едва не задушившую подопечную. Наконец она открыла свои изумрудные затуманенные от удара глаза.

– Слава Богу, вы живы! Вы можете встать? – допытывался Сент-Джон.

– Кажется могу… – тихо проговорила Анжелина, пытаясь подняться.

Полностью опираясь на опекуна, Анжелина встала, но пережитое, усталость с дороги, голод, напомнили о себе, она покачнулась, сделала шаг назад и, если бы не Адам, вовремя ее подхвативший на руки, снова оказалась бы на сырой земле.

– Простите… – начала оправдываться девушка.

– Тс-с-с! Вы устали: стресс, дорога… Я отвезу вас на лошади, здесь не далеко.

Адам усадил девушку на своего коня, сам проворно вскочил следом, и чтобы придерживать ослабшую Анжелину, сильными руками обнял ее за талию. Кучеру и груму он дал приказ собрать багаж и ждать помощи.

Места, по которым им некоторое время довелось ехать верхом, были живописны. По бокам наезженной дороги ветви деревьев, переплетаясь, нависали над ней, словно арки, отчего казалось, что едешь по длинной-длинной галерее. Ливень окончился, но с листвы еще слегка капала дождевая вода. Граф ехал не спеша, чтобы лошадь не увязала в грязи.

Опекун не обманул: через десять минут они оказались возле усадьбы Луизы Дени. Анжелине они показались вечностью. Она никогда не оставалась одна так близко с мужчиной, его руки ловко держали, крепко прижав к груди. Грубость Сент-Джона при их знакомстве вселила страх в девушку, чуткая внимательность сейчас удивляла. Признаться к тому же, она думала, что ее благодетель стар, однако она ошиблась. Внешне, если приглядеться, он выглядел довольно молодо, но его манера держаться, говорить, выражение лица при этом, добавляли к общему впечатлению лишние годы.

Сент-Джон осторожно ссадил подопечную с лошади и, несмотря на то, что девушка уверяла, что уже лучше себя чувствует, самовластно внес ее на руках в дом Луизы.

– О, Адам, что случилось? Девушке дурно? О Боже, какой у нее вид! Позвать врача? – не давала ответить Луиза.

– Думаю, доктору стоит осмотреть девушку. Карета перевернулась близ усадьбы. Пусть кучеру и лакею помогут, – на ходу пояснял Адам.

– О, бедняжка! Неси ее скорее наверх, Сент-Джон, в ее комнату, Мари покажет дорогу.

Луиза суетилась, давала распоряжения слугам, позвала дочь Софи, и сообщила ей о неприятном происшествии.

– Я могу чем-то помочь нашей гостье? – с беспокойством спросила Софи у матери.

– О, дитя, конечно! Поднимись к ней и побудь рядом, пока не прибудет доктор Уоррен.

В это время Адам бережно уложил Анжелину в ее кровать, чувствуя свою вину за то, что оставил ее в такую непогоду одну в дороге. Анжелина попыталась снять эту неловкость:

– Мистер Сент-Джон, я благодарна вам за заботу и согласие стать моим опекуном, – не услышав ничего в ответ, она несмело добавила: – Мне, правда, намного лучше. Не надо врача…

– Отдыхайте. Врач – это необходимая предосторожность, – сухо ответил Адам, торопясь к выходу. – Я заеду к вам вечером: узнать, как ваше состояние, возможно, вы будете уже почивать , – он посмотрел на часы и добавил. – Луиза, хозяйка дома состоит с нами в некотором родстве, она очень хороший друг семьи, в том числе Вашей матери. Вы какое-то время поживете у нее, пока я не решу, что делать дальше. Можете довериться ей.

Сент-Джон круто развернулся и вышел из комнаты.

Анжелина не успела опомниться, ей так много хотелось спросить. Вместо этого ей оставалось лишь осмотреться. Комната была небольшой в блекло-желтых тонах, теплой и уютной. На столике у изголовья кровати стоял свежесрезанный букет. Горничная Мари помогла ей быстро раздеться и, выходя, сказала, что скоро принесет куриного бульона.

Через несколько минут в комнату вошла девушка, но это была не Мари.

Девушка была юна, в светло-голубом платье, видно было, очень дорогом и модном.

– Вам лучше? – спросила Софи, с любопытством разглядывая гостью.

– Да, мисс…

– Софи. Просто Софи. Я дочь хозяйки, Луизы Дени. И надеюсь, стать вашей подругой, если, конечно, позволите, – представилась девушка с ангельским лицом. – Вы не представляете, какая это радость для меня – ваш приезд. Когда мистер Сент-Джон сообщил нам о своём намерении взять вас под опеку и попросил, чтобы какое-то время вы гостили у нас, я так обрадовалась. Здесь такая глушь, не то, что в Лондоне. К тому же мне нет еще семнадцати, и я с нетерпением жду свой первый выход в свет. А матушка обещала, что всенепременно устроит бал, как только вы приедете и будете к нему готовы. Вы умеете танцевать?

Анжелина растерялась, ее порадовало, что она будет гостить в доме этой юной жизнелюбивой особы, Софи сразу расположила к себе своей простотой, искренней улыбкой. Однако что-то тревожило Анжелину. Почему мистер Сент-Джон не пригласил ее к себе в дом? У него, наверное, есть жена, дети, которые не в восторге от того, что он стал ее попечителем.

– Немного. Вернее, я умею, но на балах никогда не танцевала, – честно призналась Анжелина.

– О, тогда это будет и для вас первый выход в свет! – не скрывая радости, воскликнула Софи.

Анжелина не знала, что ответить. Ее пугала мысль о балах. Ведь у нее нет ни подобающей одежды, ни драгоценностей, ни права обманывать общество (о том, что ее мать, Диана Сент-Джон – титулованная особа, она узнала не так давно).

В комнату вошла Луиза в сопровождении доктора с саквояжем в руках.

– Ну, милочка, это доктор Уоррен, наш семейный врач. Вы можете ему довериться, он вас осмотрит. Вы успели согреться?

– Да, спасибо за вашу доброту, – ответила Анжелина.

– Мы с Софи вас покинем ненадолго. Надеюсь, вы уже успели познакомиться? А может и подружиться?! – заговорщицки улыбнулась Луиза и, взяв под руку свою дочь, медленно и грациозно вышла.

– Рад приветствовать вас, мисс Лурье де Сент-Джон, жаль, что приходится знакомиться таким образом, а не при более приятных обстоятельствах, – начал доктор, ополаскивая водой руки в чаше, только что принесенной Мари.

На вид это был молодой человек, лет тридцати, с приятными манерами, уверенный в себе, вероятно, хорошо знающий свое дело. К удивлению Анжелины, он так ловко и быстро сделал осмотр, оживленно ведя беседу, что девушка не успела почувствовать неловкости.

Не заставили долго ждать своего возвращения Луиза и Софи: им не терпелось узнать о состоянии гостьи.

– Что ж, к счастью, переломов и вывихов нет, – сделал вывод Уоррен. – Однако есть несколько ушибов, в том числе на голове. Несколько дней покоя, свежий воздух, мази, что я пропишу, и ваша гостья может порадовать нас своим обществом. Если позволите, я буду первым, кого вы осчастливите визитом, конечно, с семейством Дени на следующей неделе. Я надеюсь, Ваш опекун не будет возражать? – неуверенно спросил доктор Уоррен.

– Я затрудняюсь вам ответить, доктор… – не договорила Анжелина.

– Можно просто – Уильям, – поправил доктор, смутив учтивостью девушку.

– Как вы всегда галантны, Уильям! – вступила Луиза. – Конечно, мы с огромным удовольствием посетим Уоррен-Хаус. Ах, как я люблю прогулки по вашему саду! – ответила за всех хозяйка.

Видно было: Луизе был симпатичен доктор Уоррен. Однако она понимала, что он несколько моложе, и, если сравнивать ее чувства к Адаму и Уильяму, то, безусловно, первый навсегда покорил сердце Луизы еще в девичестве. Она и так долго ждала: её не радужное супружество с отцом Софи, траур вдовы. И такое неожиданное счастье – «пламенная» дружба Адама. Жаль, что их тайные встречи были очень редки. Беспокоило лишь Луизу давно принятое решение Сент-Джона, еще до нее, о том, что он не намерен жениться ни на ком. Но Луиза твердо верила: время все изменит.

– Голубушка, вам стоит хорошенько отдохнуть с дороги. Я распоряжусь, чтобы сегодня Мари принесла ужин вам в комнату, примите ванну, расслабьтесь. Ни о чём не волнуйтесь. Сэр Сент-Джон обо всем позаботился. Пойдемте, доктор Уоррен, отужинаем, вы так долго к нам не заглядывали, – пригласила Луиза, взглядом указывая и Софи на дверь. Но Софи не спешила покинуть комнату девушки.

 

– Хотите, я позавтракаю с вами утром? – с надеждой спросила Софи у Анжелины, ей так не хотелось уходить от их гостьи.

– Буду признательна, Софи, – с улыбкой ответила хозяйской дочке гостья, не забыв при этом поблагодарить и доктора. – До свидания, доктор Уоррен. Спасибо, за помощь… и приглашение, – раскрасневшись, добавила Анжелина.

– Рад нашему знакомству. Вы позволите поцеловать вашу руку на прощанье?

Анжелина робко протянула руку.

– Буду считать дни до нашей встречи, – тихо прошептал Уильям, целуя ее запястье.

Анжелина опустила глаза, было неловко, его могли услышать хозяйка и ее дочь. Никто еще не оказывал ей столь явных знаков внимания. Она не знала как себя вести.

Оставшись одна, Анжелина долго думала о пережитом дне. Готовясь с помощью Мари ко сну, девушка тревожно пыталась представить себе свою дальнейшую жизнь, но в памяти всплывали обрывки услышанных сегодня фраз: «Я не приглашал Вас. Это была последняя воля вашей матери…», «Вы какое-то время поживете у нее, пока я не решу, что делать дальше…», «Ни о чём не волнуйтесь. Сэр Сент-Джон обо всем позаботился…». Лишь волшебное снадобье доктора Уоррена сделало свое дело – девушка, наконец, крепко уснула.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12 
Рейтинг@Mail.ru