Войны Московской Руси с Великим княжеством Литовским и Речью Посполитой в XIV–XVII вв.

А. Е. Тарас
Войны Московской Руси с Великим княжеством Литовским и Речью Посполитой в XIV–XVII вв.

Городельская уния (1413 г.)

Итак, благодаря победе под Грюнвальдом, Литва и Польша сокрушили мощь Тевтонского ордена. По Островскому договору ВКЛ вернуло себе Жемойтию (Жмудь), получило город Сувалки и земли вокруг него, а Ягайло отдал Витовту Подолье (украинские земли в верховьях и средней части Днепра).

Политическим следствием Грюнвальда стала так называемая «Городельская уния», по названию замка Городля неподалеку от Владимира-Волынского. В 1413 году там было заключено новое соглашение о союзе (унии) Польши и Литвы. Кроме Ягайло и Витовта, его подписали и скрепили своми печатями по 47 магнатов от каждого из двух государств.

Оно предусматривало, что Литва всегда будет иметь своего собственного государя (великого князя) и свое собственное управление. При этом литовское рыцарское сословие (шляхта) получило ряд таких же прав и вольностей, что и польское. Если раньше бояре и дружинники всецело зависели от воли великого князя, то теперь они превратились в сословие свободных людей, обладавших наследственными правами. Этому новому сословию предстояло играть главную роль в политической и военной истории Великого княжества Литовского последующие 380 лет, вплоть до окончательной утраты независимости в 1795 году.[54]

Крестьяне (около 70 % населения к 1600 г.) и шляхта были двумя самыми массовыми сословиями в ВКЛ. Сословную грань между ними проще всего определить так: крестьяне – это люди, освобожденные от военной службы и обложенные налогами; шляхтичи не платили налогов, но несли военную службу.

Разница в материальном положении шляхтичей и крестьян была невелика: подавляющее большинство первых составляли так называемые «застенковые». Они обитали на крошечных хуторах («застенках»), сами пахали землю и вели хозяйство вместе со своими слугами (если они у них были). Все их достоинство заключалось в сабле, верховом коне да «шляхетском гоноре».

* * *

В каждой области (воеводстве) Литвы и Польши отныне учреждались сеймики, представлявшие собой съезды местных магнатов, бояр и шляхты, на которых они решали многие вопросы, прежде всего – вопросы о новых налогах. Первое время король и великий князь сам объезжал эти сеймики, но затем стал приглашать представителей сеймиков в какой-либо определенный пункт. Иногда по его требованию уполномоченные шляхты собирались на общий съезд, так постепенно возник общий польско-литовский сейм.

В конце XV века он делился на две палаты: верхнюю – коронную раду (или сенат), где заседали «можновладцы» – прелаты и высшие сановники Польши и Литвы, а также нижнюю (посольскую избу), где заседали депутаты от шляхты, избранные на сеймиках. Сеймики получили еще большее значение. Они не только выбирали депутатов на вальный сейм, но и составляли для них обязательные наказы. В общем (вальном) сейме депутаты выступали не от своего имени, а как представители сеймиков.

Кстати говоря, Витовт предпринял ряд энергичных мер с той целью, чтобы ликвидировать антагонизм между православными и католиками в Литве. В частности, в 1415 году он учредил автокефальную (независимую) православную митрополию великого княжества с центром в Новогородке (Новогрудке). Митрополитом Литвы он назначил епископа Григория Цамблака, приехавшего из Болгарии. Однако патриарх в Константинополе, обиженный тем, что «у него не спросили», отказался официально утвердить это назначение.

Тогда Витовт первым высказал мысль о полезности соединения (унии) православной и католической церквей в Литве. Заметим, что это было лет за 20–25 до знаменитого Флорентийского собора! Он даже хотел послать Цамблака на собор в Констанцу, где предполагалось решить вопрос соединения церквей во всей Европе. К сожалению, Цамблак скоро умер, а Витовт так и не назначил ему преемника.

* * *

Попутно отметим, что хан Едигей еще вел некоторое время борьбу с Великим княжеством Литовским. В 1411 году он снова взял Киев, ограбил его, разорил все церкви, в том числе Киево-Печерскую лавру, но потом отправил к Витовту посольство с богатыми дарами и следующим посланием:

«Князь знаменитый! В трудах и подвигах честолюбия застала нас унылая старость; посвятим миру остаток жизни. Кровь, пролитая нами в битвах взаимной ненависти, уже поглощена землею; слова бранные, какими мы друг друга огорчали, развеяны ветрами; пламя войны очистило наши сердца от злобы. Вода угасила пламя».

Нечволодов А. Сказания о Русской земле. Книга 3, с. 33–34

Это послание Едигея (59 лет) произвело сильное впечатление на Витовта (61 год). Он заключил «вечный мир» со своим победителем.

Войны Витовта с Псковом и Новгородом (1426–1428 гг.)

Литовский князь, как уже сказано, до самой смерти Василия I Дмитриевича оставался его добрым соседом. Умирая (это произошло в феврале 1425 года) Василий «поручил» свою жену Софью и 10-летнего сына (Василия II) попечительству их отца и деда – Витовта. Став опекуном великого князя и тем самым устранив угрозу со стороны Москвы, Витовт решил, наконец, исполнить свою давнюю мечту – установить контроль над двумя надменными «господами великими», Новгородом и Псковом.

Для начала он вторгся в земли Господина Великого Пскова. 1 августа 1426 года Витовт осадил крепость Опочку. В его войске, кроме литвинов, были наемники (немцы, чехи, валахи), а также татары из дружины свергнутого к тому времени золотоордынского хана Улу-Мухаммеда. Но жители города устроили им ловушку. Они заранее вбили колья в дно рва под мостом к городским воротам, подвешенным на канатах, сами же спрятались. Татары, не видя никого на стенах, толпой бросились к воротам. Тогда защитники обрезали канаты, мост рухнул, много татар упало на колья. Защитники немедленно устроили вылазку и добили раненых.

Простояв после такого конфуза два дня под стенами города, Витовт решил поискать удачи в другом месте. 5 августа его войско подошло к городу Воронач. Защитники крепости мужественно оборонялись три недели, несмотря на то что литовцы использовали осадные пушки. Но потом случилась ужасная гроза, настолько сильная, что казалось – само небо ополчилось против людей. Витовт, схватившись руками за опорный столб в своем шатре, в ужасе кричал: «Господи, помилуй!» Люди тогда были весьма суеверные, от Воронача князь Витовт немедленно ушел.

Под крепостью Котельно четыре тысячи псковичей разбили семитысячный отряд литвинов и татар. У маленькой крепости Велье жители города Острова уничтожили группу татар в 40 человек. Мужественно сражались жители города Врева. Так что легкой прогулки у Витовта не вышло.

Тем не менее дело кончилось тем, что Псков заплатил Витовту то ли три тысячи рублей (по московской летописи), то ли одну тысячу (по тверской летописи) в качестве выкупа за взятых в плен псковичей.

* * *

В 1426 году вассалом Витовта стал рязанский князь Иван Федорович. Вот текст его договора с великим князем литовским:

«Я, князь великий Иван Федорович рязанский, добил челом господину господарю своему, великому князю Витовту, отдался ему на службу: служить мне ему верно, без хитрости и быть с ним всегда заодно, а великому князю Витовту оборонять меня от всякого. Если будет от кого притеснение внуку его, великому князю Василию Васильевичу, и если велит мне великий князь Витовт, то по его приказанию я буду пособлять великому князю Василию на всякого и буду жить с ним по старине. Но если начнется ссора между великим князем Витовтом и внуком его великим князем Василием или родственниками последнего, то мне помогать на них великому князю Витовту без всякой хитрости».

В следующем 1427 году великий тверской князь Борис Александрович тоже стал вассалом Литвы. Договор гласил:

«Господину, господарю моему, великому князю Витовту, са язъ… добилъ есми челом, дался если ему на службу… А господину моему, деду, великому князю Витовту, меня, князя великого Бориса Александровича тверского боронити ото всякого, думаю и помощью. А в земли и в воды, и во все мое великое княженье Тверское моему господину, деду, великому князю Витов-ту не вступаться».

Итак, Борис Тверской признал Витовта своим господином. Что касается слова «дед», то надо пояснить, что дед Бориса – Иван Михайлович – был первым браком женат на сестре Витовта, следовательно, Витовт приходился Борису двоюродным дедом. В силу этого договора в июле 1428 года Борис Александрович послал свои полки на помощь Витовту в походе на Новгород. На сторону Витовта также перешли князья рязанский и пронский.

Этот поход стал самой масштабной из всех попыток Литвы силой подчинить Новгород и все равно завершился неудачей. Витов-ту удалось взять Себеж, но крепость Порхов оказала ожесточенное сопротивление литвинам. Они стреляли по крепости из пищалей, тюфяков (род гаубиц) и пушек. Однако во время обстрела у них взорвалась самая большая пушка по названию «Галка». При этом погиб немец Николай (Николаус), заведовавший осадной артиллерией, пострадали многие пушкари. В итоге Порхов взять не удалось, после чего идти к Новгороду уже не имело мысла.

Пришлось Витовту ограничиться выкупом за пленных: шесть тысяч рублей с Новгорода, пять тысяч с Порхова и с тем он ушел. По словам летописца, Витовт сказал новгородцам, принимая у них деньги: «Вот вам за то, что называли меня изменником и бражником». Но это он демонстрировал свою браваду: план расширения ВКЛ за счет новгородских земель провалился.

 

Королевская корона Витовта

Подводя итоги деятельности Витовта, отметим, что он разными способами – мирными и военными – присоединил к ВКЛ обширные территории на востоке: Смоленскую, Орловскую, Калужскую, Курскую и Тульскую земли. Граница между Литвой и Москвой теперь проходила восточнее Вязьмы, в районе Можайска. На юге Витовт присоединил Нижнюю Подолию – земли между нижним течением Днестра и Днепра. Таким образом, Великое княжество Литовское в те времена простиралось от Балтийского моря на северо-западе до Черного моря на юге. При этом более 90 % населения государства составляли славяне.

К концу жизни Витовт нейтрализовал двух главных противников Литвы – Тевтонский орден и Московскую Русь, а Рязанское и Тверское княжества превратил в своих вассалов. После этого он вполне логично решил исполнить давнюю мечту: окончательно и бесповоротно покончить с зависимостью от Польши.

Для того чтобы не только фактически, но и формально устранить главенство польской короны, по европейским понятиям того времени – помимо реальной власти, обширных владений и значительного богатства – требовался королевский титул.

Витовт, великий князь Литвы


Однажды в 1408 году на обеде у великого князя бояре провозгласили тост за «короля» Литовского, Русского и Жемойтского, и попросили Витовта разрешить им впредь его так величать. Витовт ответил, что пока не считает себя достойным столь высокого титула. Лишь через 20 лет он решил, что время пришло.

В 1428 году Витовт обратился к германскому императору Сигизмунду I (мы уже упоминали его как короля Венгрии и Чехии) с просьбой о пожаловании ему королевской короны. Император вел в то время тяжелые войны с гуситами и турками, требовал помощи от Ягайло, а тот уклонялся, говорил, что якобы ничего не может сделать без совета с Витовтом. Так что у Сигизмунда тоже были основания для сближения с литовским великим князем. Он говорил:

«Вижу, что король Владислав (т. е. Ягайло) человек простоватый и во всем подчиняется влиянию Витовта, так мне нужно привязать к себе прежде всего литовского князя, чтоб посредством его овладеть и Ягайлом».

Витовт и Сигизмунд договорились встретиться в Луцке. В 1429 году здесь состоялся знаменитый съезд вельмож:

«Сюда, кроме Сигизмунда, приехал молодой внук Витовта – великий князь Московский Василий Васильевич, престарелый Ягайло, князья Тверской и Рязанский, хан Перекопской (Крымской) Орды, магистры Орденов Немецкого (Тевтонского) и Ливонского, легат или посол Папы, Византийский посол и многие из удельных князей русских и литовских.

Витовт старался удивить гостей великолепием приема и роскошнейшими пирами, для которых из княжеских погребов ежедневно отпускалось 700 бочек меду, кроме вина, романеи и пива, а на кухню привозили 700 быков и яловиц, 1400 баранов и по 100 зубров, лосей и кабанов. В это же время устраивались, конечно, огромнейшие охоты для приглашенных».

Нечволодов А. Сказания о Русской земле. Книга 3, с. 60

После празднеств начались совещания. На одном из них Сигизмунд сказал:

«Я понуждаю Папу, чтоб он созвал собор для примирения с гуситами и для преобразования церкви. Отправлюсь туда сам, если он согласится. Если же не согласится, созову собор собственною моею властию. Не должно пренебрегать также и соединением с греками, потому что они исповедуют одну с нами веру, отличаясь от нас только бородами да тем, что священники у них женатые. Но этого, однако, не должно ставить им в порок, потому что греческие священники довольствуются одною женою, а латинские держат их по десяти и больше».

Эти слова императора вскоре повторяли все православные вельможи, восхваляя Сигизмунда, к большой досаде поляков. Но еще больше они расстроились, когда узнали, что Сигизмунд решил признать Витовта «королем Литовским, Русским и Жемойтским». Император без особого труда уговорил Ягайло дать на это свое согласие, но католические прелаты и польские вельможи категорически возражали. Ведь Литва уплывала от них навсегда.

Краковский епископ Збигнев Олесницкий, человек умный и предприимчивый, при всех обратился к Витовту с резкими словами. Он заявил, что выбирая Ягайло королем, польские паны якобы руководствовались только «духовным благом литовцев», поскольку земли их не представляли никакой ценности. Другие польские представители поддержали эти слова епископа. Витовт, обычно сдержанный, в ответ резко выразил свое неудовольствие: «Пусть так! А я все-таки сделаю по-своему!» Тогда поляки упрекнули Ягайло: «Разве ты нас за тем сюда позвал, чтобы быть свидетелями такого отделения от Польши?»

Ягайло поблагодарил панов за верность и поклялся, что никогда не даст согласия Сигизмунду и Витовту на формальное отделение Литвы. Он также сказал, что готов хоть сейчас бежать из Луцка.

Тогда польские прелаты и вельможи быстро собрались и уехали днем, а Ягайло последовал за ними ночью. Витовта и других его гостей смутило это бегство.

Польские прелаты, руководствуясь своими корыстными интересами, послали Папе Римскому кляузу, в которой в сильно преувеличенном виде изобразили ту опасность, которая якобы грозит католицизму в случае полного отделения Литвы от Польши, дескать, православные быстро «задавят» там немногочисленных католиков. Огорченный Папа немедленно отправил германскому императору запрет посылать корону в Литву, а Витовту – запрет принимать ее.

Тем не менее Витовт не собирался отступать. Он пригласил многих вельмож, приехавших в Луцк, на свою коронацию в Вильно, назначенную на следующий год, в день Успения Божьей Матери. Витовт велел присягнуть себе, как независимому государю, всем князьям и боярам Великого княжества Литовского. А император Сигизмунд издал указ о даровании Витовту королевского титула, на что, заметим, он имел полное право как глава Священной Римской империи.

Однако посланцы Сигизмунда не привезли корону в назначенный срок, поэтому коронацию перенесли на другой праздник – Рождения Божьей Матери. Между тем в Вильно собрались все вассалы и родственники великого князя литовского, в том числе 15-летний внук Витовта, князь московский Василий II, тверской князь Борис Александрович и другие. Снова приехал и Ягайло, поддавшийся уговорам Витовта.

Но польские магнаты и католические прелаты решили любой ценой помешать коронации. Они расставили сторожевые посты по всем границам. На границе Саксонии и Пруссии им удалось задержать сигизмундовых послов Чигала и Рота, ехавших к Витовту с известием, что корона уже отправлена, и с грамотой о даровании ему королевского титула. Вслед за ними ехали многочисленные знатные вельможи с короной. На их перехват устремились три польских отряда. Узнав об этом, вельможи повернули назад.

Посланцы Сигизмунда убеждали Витовта венчаться короной, изготовленной в Вильно, поскольку это не помешало бы императору признать коронацию законной. Но Витовт колебался. После напрасного долгого ожидания гости, приглашенные на коронацию, стали разъезжаться.

Все это так подействовало на Витовта, что он расхворался и 27 октября 1430 года умер. Скорее всего, причиной тому была старость, князю уже исполнилось 80 лет.

Смерть не позволила Витовту довести до конца его обширные политические планы.

Наследники-соперники: Свидригайло и Сигизмунд

Витовт не оставил прямого наследника. После торжественных похорон литовские князья избрали новым великим князем 60-лет-него Свидригайло (1370–1452), младшего брата Ягайло, сына Альгерда от его второй жены Ульяны Тверской.

Бросим взгляд назад. В феврале 1386 года во время коронации Ягайло в Кракове 16-летний Свидригайло перешел из православия в католичество и получил от старшего брата в удел Витебское княжество. Но когда главой Литвы стал Витовт, он в 1393 году отобрал княжество у Свидригайло и посадил его в тюрьму. Позже Ягайло освободил брата. В 1396 году Свидригайло с помощью ливонских рыцарей вернул себе Витебск. Тогда Витовт осадил и снова взял город, а пленного Свидригайло отправил в Краков к Ягайло.

В 1399 году Свидригайло вместе с польскими князьями участвовал в неудачной битве на Ворскле. После поражения Витовт простил его и дал в удел Подолию. Свидригайло присягнул на верность Витовту, но в 1402 году уехал в Пруссию, чтобы с помощью крестоносцев захватить великокняжеский престол в Вильно. Однако походы немцев на Литву оказались безуспешными.

Пришлось Свидригайло снова мириться с Витовтом. В 1407 году он получил от него в удел Брянск с окрестностями. Но уже в следующем 1408 году Свидригайло, как мы помним, с группой князей и бояр уехал в Москву к Василию I. Его план захватить трон в ВКЛ с помощью московского войска провалился и в 1409 году Свидригайло вернулся в Литву. Он по-прежнему мечтал о захвате власти, с этой целью вступил в тайные переговоры с крестоносцами Пруссии и Ливонии.

Узнав о заговоре, Витовт приказал схватить Свидригайло и отправить его в Каменецкий замок. Там он провел более восьми лет: с осени 1409 до марта 1418, когда ему удалось бежать в Венгрию. И снова Витовт простил строптивого родственника, а в 1419 году дал ему в удел Чернигов, Новгород-Северский и Брянск. С той поры Свидригайло политической активности не проявлял, зато приобрел большой авторитет среди православных князей и бояр Литвы.

Для начала новый князь приказал гарнизонам литовских замков и крепостей принести присягу ему одному, без упоминания Ягайло, что ясно показало его намерение быть полностью независимым от Польши. Тогда польские войска вошли на территорию Подолии и заняли пограничные замки. В ответ Свидригайло задержал Ягайло, находившегося в Вильно, и отпустил его только после того, как поляки вернули захваченные замки. Но когда Ягайло вернулся в Краков, возобновились военные действия между литовцами и поляками на территории Волыни и Подолии.


Свидригайло. Из книги А. Гваньини «Описание европейской Сарматии», 1578 г.


В 1431 году Свидригайло заключил союз с Тевтонским орденом, Господином Великим Новгородом и с чешскими таборитами, чтобы совместными усилиями разгромить Польшу и добиться от ее властей официального признания полной независимости Литвы. Поляки оказались в сложном положении. Уже 1 сентября осенью того же года Ягайло пришлось заключить перемирие со Свидригайло сроком на два года. По этому акту Свидригайло был признан великим князем и владельцем всех земель ВКЛ.

Однако Свидригайло был человек грубый, буйный, подозрительный, жестокий и, вдобавок, пьяница. С помощью поляков против него был составлен заговор, который возглавил князь Сигизмунд Кейстутович (1365–1440), младший брат покойного Витовта.[55] В ночь на первое сентября 1432 года произошел государственный переворот. Заговорщики хотели убить Свидригайло, находившегося в Ошмянах, но ему удалось с несколькими преданными слугами бежать в Полоцк.

После этого великим князем Литвы стал 67-летний Сигизмунд. Не имея достаточно сил для борьбы со Свидригайло, он возобновил унию с Польшей, о чем заявил в Гродно 15 октября 1432 года. Тем временем Свидригайло собрал войско, в которое вошли хоругви из Полоцка, Витебска, Смоленска, Чернигова-Северского, Киева, Волыни, Подолии, а также из Твери, Австрии, Чехии и Силезии. С ними в конце октября он пошел походом на Вильно.[56]

 

Первое сражение произошло под Ошмянами 8 января 1433 года, но не дало перевеса ни одному из противников. После битвы Свидригайло вернулся в Полоцк. В августе он захватил Ковно, где перебил весь гарнизон. На обратном пути Свидригайло осадил замок в Лиде, правда, безуспешно. Потом он сжег Заславль и Минск:

«Прышодшы к Менску и город Менск зажег… а людей много в полон поведоша, мужи и жены»… «Менск за один день взяли и место выжгли».

Осенью 1433 года Сигизмунд попытался овладеть Мстиславлем, князь которого Семен Лугвениевич (один из многих внуков Альгерда) поддержал Свидригайло. Но жители Мстиславля отсиделись в своем замке и не поддались ему. Простояв здесь три недели, Сигизмунд ушел восвояси.

В конце года Свидригайло опять ходил походом, взял штурмом замок Крево. Летопись сообщает:

«И приде ко Креву, стояша два дни, взяша Крево мурованы и сожже, а людей много посекоша и в полон поведоша»…

Весной 1434 года умер 84-летний Ягайло, или Владислав II. Сохранив до глубокой старости увлечение охотой и природой, король вышел холодной весенней ночью послушать пение соловья, простудился и умер неподалеку от Львова. Польский трон занял его сын Владислав III Ягеллон.

Понимая, что победа в борьбе за власть невозможна без поддержки подавляющего большинства панов и бояр, независимо от их вероисповедания, Сигизмунд 6 мая 1434 года, вскоре после смерти Ягайло, издал привилей (на латинском языке), включавший 8 пунктов (артикулов). Он значительно расширил личные и имущественные права всех феодалов Литвы, объединил их в единое сословие с общими сословно-классовыми интересами.

В результате летом 1434 года луцкий и кременецкий наместники (Волынь) перешли на сторону Сигизмунда. Тайные переговоры с ним начали смоленские паны, а также православный митрополит Герасим, поставленный Константинополем в Литве по просьбе самого Свидригайло (он находился в Смоленске). Узнав об этом, Свидригайло приказал схватить их всех и сжечь на костре. Это злодеяние сильно повредило Свидригайло: он лишился поддержки многих православных сторонников.

В августе 1435 года Свидригайло вышел в поход на Сигизмунда из Браслава, на этот раз совместно с войском ливонского магистра Ф. Керскорфа. Но уже 1 сентября сын Сигизмунда, князь Михаил Сигизмундович (ок. 1386–1451) разбил их в сражении у Вилькомира на реке Свенте, притоке Вилии. Погибли почти все ливонцы, в том числе магистр; славянское войско Свидригайло понесло значительные потери. Пришлось ему бежать в Полоцк.

Михаил пошел следом, занял Оршу, осадил Полоцк и Витебск. Он шесть недель осаждал эти два города, но взять не смог. Зато смоляне, потрясенные казнью Герасима и своих «лутших людей», перешли на сторону Сигизмунда.


Литовские воины XV века: арбалетчик и копейщик


Ливонский и Тевтонский ордены после разгрома под Вилькомиром заключили «вечный мир» с Польшей и Литвой, обязались не помогать далее Свидригайло.

В начале 1436 года настырный князь прибыл в Киев. С помощью крымских татар он овладел всей Подолией, после чего и Волынь снова признала его власть. Однако летом 1436 года Полоцк и Витебск присягнули Сигизмунду, который подтвердил этим землям все их прежние привилегии.

Укрепив свои позиции в Литве, Сигизмунд начал проводить более самостоятельную политику по отношению к Польше. Поэтому польские феодалы теперь стали поддерживать Свидригайло. А киевский воевода Юрша летом 1437 года отразил первый поход войска Сигизмунда. Но в результате второго похода Киев все же подчинился ему. После этого под властью Свидригайло остались только Волынь и Подолия.

В 1439 году Свидригайло признал свое поражение и бежал в Молдавию. Немного позже король Владислав III дал ему в удел небольшое княжество (Покутье) в южной части Галиции.

Семилетняя гражданская война кончилась. Великое княжество Литовское сохранилось как единое государство, но его городам и селениям был причинен значительный материальный ущерб. Погибли много князей и знатных бояр, вместо них к власти в столице и на местах пришли новые люди из числа среднего и даже мелкого боярства. Произошел также определенный передел земель.

* * *

Отметим, что Сигизмунд в своих внешнеполитических планах возлагал немалые надежды на крымского изгнанника, перекопского хана Хаджи-Девлет Гирея. В 1434 году он дал ему убежище в Лидском замке, где тот оставался 9 лет, вплоть до 1443 года. Потом при поддержке князей Ягайло и Витовта ему удалось захватить власть над всем степным Крымом. Он правил 23 года, вплоть до своей смерти, наступившей в 1466 году.[57]

В личном плане Сигизмунд мало чем отличался от Свидригайло, был подозрителен, злопамятен и свиреп. Его мстительность в отношении прежних сторонников Свидригайло и жестокие казни возбудили всеобщее недовольство литовской знати. Возник очередной заговор, который возглавили князья, братья Иван и Александр Чарторыйские. С помощью виленского воеводы Довгирда и трокского воеводы Лелюша они 20 марта 1440 года убили Сигизмунда в Трокском замке.

Сигизмунд, не выходя из своей спальни, слушал обедню, совершавшуюся в соседнем покое. Его верным сторожем служила ручная медведица, которая в это время гуляла по двору замка. Возвращаясь в комнату Сигизмунда, она обычно царапала лапой дверь, после чего он впускал ее. Зная это, Иван Чарторыйский стал царапать дверь, словно медведица. Сигизмунд открыл засов, братья ворвались внутрь и закололи его вилами.

В том же году на престол в Вильно сел Казимир IV, младший сын Ягайло. В этой связи Свидригайло окончательно потерял шансы стать великим князем Литвы. Казимир выделил ему в удел Волынское княжество. Там он и умер (в Луцке) 10 февраля 1452 года.

Все это десятилетие (1430–1440 гг.) Литве было не до Московской Руси.

54Исследователи подсчитали, что в XVI веке к шляхетскому сословию принадлежало около 8 % населения ВКЛ; к концу XVIII века эта цифра составила уже 10 %. См.: Европейское дворянство в XVI–XVIII вв.: Границы сословия. (Сб. науч. трудов). М., 1997, с. 194.
55Во время борьбы между Витовтом и Ягайло, последний два года (1382—84) держал Сигизмунда в заключении. Далее девять лет (1389—98) он являлся заложником магистра Тевтонского ордена в Мальборке. После возвращения получил от Витовта в удел Стародубское княжество. Участвовал в битве на Ворскле и в Грюнвальдском сражении. При жизни Витовта политическим влиянием не пользовался.
56В этой усобице прославился князь Федор Острожский, дед Константина Острожского, позже причисленный к сонму святых Русской Православной церкви.
57Именно Хаджи-Девлет Гирей основал династию Гиреев, правившую Крымом 340 лет, с 1443 по 1783 гг. За это время на троне в Бахчисарае побывали 48 ханов. Однако долго «дружить» с крымскими татарами никому не удавалось, ибо они представляли собой распространенный в феодальную эпоху тип этноса, жившего исключительно за счет грабежа ближних и дальних соседей. Достаточно сказать, что только в земли ВКЛ за период с 1474 по 1569 гг. они совершили 75 походов, в том числе в 1503 и 1508 гг. вторгались дважды в год. Литвины фактически «уступили» крымцам причерноморские степи, но это не помогло. Если поначалу степные разбойники не ходили дальше Киева, то вскоре они стали достигать Новогрудка и Менска (Минска). Более всего от крымцев страдали Волынь и территория южной Литвы в секторе Брест – Слуцк – Мозырь.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62 
Рейтинг@Mail.ru