Войны Московской Руси с Великим княжеством Литовским и Речью Посполитой в XIV–XVII вв.

А. Е. Тарас
Войны Московской Руси с Великим княжеством Литовским и Речью Посполитой в XIV–XVII вв.

Поход Тохтамыша на москву (1382 Г.)

После победы на Куликовом поле князь Дмитрий Иванович прекратил выплату дани Орде, но татары очень быстро восстановили прежнее положение вещей. В августе 1382 года Тохтамыш, победив Мамая и став великим ханом, пошел на Москву. Великий князь спешно покинул город и уехал в Кострому. По мнению некоторых историков – собирать войско для отпора ордынцам. По мнению большинства других – просто сбежал, вполне обоснованно опасаясь жестокой расправы за неуплату налогов и за Куликово побоище.

Вслед за ним из Москвы убежали его супруга Евдокия и митрополит Киприан, а также бояре. Татары появились у городских стен 23 августа, на следующий день они начали осаду кремля. Москвичи, которых возглавил литвинский князь Остей, один из внуков Альгерда, успешно отбивались. Им помогали каменные стены и огнестрельные орудия – «тюфяки».[35] Тюфяк, заряжавшийся картечью, был удобен именно для стрельбы с крепостных стен.

Не сумев взять крепость штурмом, татары пошли на хитрость. Их союзники, нижегородские князья Василий и Семен Дмитриевичи – свояки великого князя Дмитрия – поклялись москвичам, что хан не причинит им вреда, если они откроют ворота. Но когда из кремля вышла процессия именитых горожан и священников с крестами и дарами, татары немедленно убили князя Остея. Затем они стали безжалостно рубить духовенство. Потом ворвались в кремль, убили либо взяли в плен всех находившихся там москвичей, разграбили церкви, захватили княжескую казну, имущество жителей. Они также сожгли множество книг, свезенных со всех сторон и сложенных в храмах.

По пути домой Тохтамыш точно так же обошелся с Переяславлем и Коломной.

Когда великий князь Дмитрий вернулся в свою столицу, он увидел огромное пепелище, заваленное горами трупов. Летопись свидетельствует: «город взят и огнем пожжен, церкви разорены, а людей множество безчисленно лежащих». Князь велел платить могильщикам по одному рублю за погребение 80 мертвецов. Однако разные летописи приводят различные суммы выплат. Соответственно, колеблется оценка числа погибших. Средняя цифра – 18 тысяч человек!

Таким образом, победа князя Дмитрия Ивановича «Донского» над татарами на Куликовом поле ничего не изменила в характере взаимоотношений между русскими княжествами и Золотой Ордой. Напротив, она повлекла за собой жестокие бедствия, по своим масштабам и последствиям сопоставимые с нашествием Батыя на Русь в 1237–1242 гг. Московскому князю пришлось снова признать себя данником Золотой Орды.

* * *

После разгрома Москвы Тохтамышем, в 1383 году в Орду за ярлыком на великое княжество Владимирское поехали конкуренты: тверской князь Михаил Александрович с сыном Александром и московский князь Дмитрий Иванович с 12-летним сыном Василием. Хан быстро понял, что у тверичей денег нет, а посему 6 декабря 1383 года отправил Михаила Александровича назад в Тверь ни с чем.

Дмитрия Ивановича, выразившего полную покорность, Тохтамыш обласкал, ярлык ему выдал, но оставил у себя заложником его сына Василия (1371–1425), будущего великого князя московского Василия I. Тохтамыш предложил выкупить его за восемь тысяч золотых монет. Такой суммы у отца не было, к тому же посланники Тохтамыша ежегодно приезжали за большой данью. Зато в конце 1385 года 14-летнему князю удалось бежать из Орды.

При этом, обманывая погоню, он устремился на юг, а оттуда через Литву пробрался в Москву. В Литве князь Витовт склонил юного княжича к обещанию жениться в будущем на его дочери Софье (1371–1453). А уже 15 августа 1389 года Василий Дмитриевич наследовал престол своего знаменитого отца. Мурза Шихмат, посол хана Золотой Орды, торжественно «посадил» молодого князя на великое княжение в Успенском соборе московского кремля. Правление Василия I длилось 36 лет. Через год после восшествия на престол он купил в Орде ярлык на княжение Нижегородское, Муромское, Мещерское и Таруское. Вскоре под властью Москвы оказалось и Суздальское княжество.

Главные ближайшие противники – Тверское и Рязанское княжества – разобщались московской территорией, и это облегчало борьбу с ними. А окраинные княжества прикрывали Москву от многих татарских набегов, что способствовало росту численности ее населения.

В том же 1390 году в Москве состоялась свадьба 19-летнего Василия Дмитриевича и 19-летней Софьи Витовтовны. Венчал их митрополит Киприан, «и было чести и веселия до сыти».

Глава 3
Войны князя Витовта

Династический кризис в польском королевстве

Прежде чем рассказывать о заключении династического союза (Кревской унии) между Великим княжеством Литовским и Польским королевством, надо бросить беглый взгляд на историю Польши.[36]

В польских землях в 960 году установилась династия великих князей, а затем и королей Пястов. Ее представители поочередно занимали престол в Кракове до 1370 года. В самом конце 1138 года умер очередной польский король из этой династии, Болеслав III «Кривоустый», который правил с 1102 года. После его смерти Польское королевство надолго вступило в период феодальной раздробленности.

Весь XIII век и в начале XIV века в Польше почти непрерывно шли феодальные усобицы и борьба за королевский престол. Нам нет нужды описывать их. Отметим лишь, что в 1333 году королем Польши стал Казимир III «Великий» (1310–1370). В 1335 году Казимир заключил мир с чешским королем, а в 1343 году – с Тевтонским орденом.

В июне 1340 года галицко-волынское войско, вместе с призванными на помощь ордынцами, вторглось в Польшу и дошло до Вислы. Хотя полностью разгромить войско Казимира не удалось, именно благодаря этому походу Казимиру III пришлось заключить с Галицким княжеством договор о соблюдении нейтралитета.

Тем временем галицкие бояре усиленно искали нового князя для Волыни и остановились на кандидатуре литвинского князя Любарта, которого галицкий великий князь Юрий назвал своим наследником. Бояре надеялись, что Любарт, как представитель литвинского княжеского рода, не имеющий опоры на Волыни, станет их покорной марионеткой. Но в результате Волынь вошла в состав Великого княжества Литовского. Вследствие этого, с 1340 года история Галичины отделилась от истории Волыни. Галичина лишь номинально признавала своим князем Любарта Волынского, фактически ею правили местные бояре во главе с Дмитрием Дядькой.

В 1343 году король Казимир III получил от Папы Римского значительную финансовую помощь для борьбы с «русинами» и в 1344–1345 годах, заручившись нейтралитетом князя Любарта, отторг от Галичины Саноцкую землю. Осенью 1349 года поляки предприняли новый поход, уже не только в Галичину, но и на Волынь. Преодолев сопротивление гарнизонов пограничных замков, польские войска захватили города Львов, Белз, Берестье (Брест), Владимир-Волынский. Сам Любарт отсиделся в хорошо укрепленном Луцке. Правда, на следующий год он сумел вернуть себе власть на Волыни, но теперь Галичина уже не только номинально вышла из-под его юрисдикции, но и фактически вошла в состав Польского королевства.

В 1370 году 60-летний король Казимир III «Великий» умер. Он был бездетен, с ним династия Пястов пресеклась. Правда, в Моравии вассальные князья – потомки Пястов, правили до 1526 года, а в Силезии – до 1675 года. После этого Пясты все вымерли. В XVII–XVIII веках Пястами называли тех польских королей и претендентов на престол, которые были просто этническими поляками, а вовсе не прямыми потомками древних Пястов.

Казимир III назначил своим наследником внука (сына его дочери) Людовика, короля Венгрии с 1342 года, чей отец принадлежал к Анжуйской династии. Он известен как Людовик I Венгерский и как Людовик Анжуйский, но больше всего как Лайош Великий (1326–1382). Итак, в 1370 году Людовик стал одновременно не только венгерским, но еще и польским королем. Однако все двенадцать лет своего правления Людовик жил в Венгрии и мало уделял внимания Польше. Это время отличалось своеволием шляхты, грабежами, разбоями и другими проявлениям феодальной анархии.

Именно Людовик 17 сентября 1374 года издал так называемый «Кошицкий привилей», освобождавший вельможных панов (магнатов) и служилое сословие (шляхту) от всех государственных повинностей, за исключением военной службы и небольшой денежной платы. Он также обратил бенефиции польских шляхтичей в наследственные владения. Кроме того, в этом привилее король обязался назначать на все должности в воеводствах только представителей местной знати.

Кошицкий привилей представлял собой первый документ такого рода, дарованный польской шляхте именно как сословию.[37] Раньше привилеи выдавались лишь отдельным лицам. Кошицкий привилей свел уплату податей шляхтой к чистой формальности. Тем самым он значительно уменьшил постоянные доходы короля и поставил финансы государства в зависимость не только от вельможных панов (магнатов), но и от шляхты. Для разрешения сбора новых податей шляхта стала собираться на местные съезды – «сеймики», которые вскоре стали своего рода органами власти шляхты на местах.

 

Пользуясь случаем, назову наиболее известные фамилии магнатов ВКЛ. Это Вежевичи, Вишневецкие, Воловичи, Гаштольды, Гольшанские, Глебовичи, Глинские, Горностаи, Громыки, Друцкие, Заберезинские, Зеновичи (Зеновьевичи), Ильиничи, Кезгайло, Кишки, Копати, Лельковичи (Олельковичи), Лукомские, Мосальские, Огинские, Одинцевичи, Остеи (Остиковичи), Острожские, Пацы, Протасевичи, Радзивиллы, Сангушки, Сапеги, Соломерецкие, Солтаны (Солтановы), Стратовичи, Тышкевичи, Ходкевичи, Хребтовичи (Храптовичи), Чарторыйские.

В 1382 году Людовик Венгерский умер. Он тоже не имел сыновей, поэтому назначил наследником польского престола мужа своей старшей дочери Марии – Сигизмунда, маркграфа Бранденбургского, сына немецкого императора Карла IV. Но польские магнаты решили присягнуть не ему, а Ядвиге (1373–1399), второй дочери Людовика и подобрать ей мужа.[38]

Жених вскоре нашелся: это был мазовецкий князь Семовит, один из прямых потомков Пястов. Немедленно началась кровавая усобица между сторонниками Сигизмунда и Семовита. В ходе войны оба претендента утратили доверие магнатов. В 1384 году магнаты провозгласили 11-летнюю Ядвигу королевой и решили найти ей нового жениха.

Между тем Ядвига еще в возрасте 7 лет была обручена в церкви со своим ровесником, австрийским герцогом Вильгельмом, после чего их разъединили до достижения 12-летнего возраста. Но польские государственные мужи придумали более выгодный для королевства вариант. Их сильно беспокоило то, что с одной стороны Польше угрожали немцы, все прочнее утверждавшиеся в Пруссии, а с другой стороны – литвины. И вот они решили соединить Польшу с Литвой путем брака между Ядвигой и Ягайло. Тем самым они устраняли литвинскую угрозу и приобретали более широкие возможности для отпора крестоносцам.

Этот вариант был доведен до сведения Ягайло и понравился ему. Историки отмечают:

«Шаткое положение в собственном государстве делало Ягайло сговорчивым. Условия же, на которых Ягайло приглашали на польский трон, ставились достаточно жесткие: речь шла уже не о династическом союзе двух равноправных государств, а фактически о присоединении ВКЛ к Польскому королевству. Ягайло, который с помощью унии надеялся сломать своих политических противников, наверняка думал, что главное – получить корону, с остальным можно разобраться позже».

Беларусь: Государство и люди. Минск, 2002, с. 35

В 1385 году в Краков прибыли литвинские послы сватать своего 35-летнего великого князя. Послы обещали, что за это жених, все его родственники, все магнаты и даже весь народ примут католичество, а польских пленников, захваченных в прежних войнах, отпустят без выкупа.

Однако Ядвига и слышать не хотела о сыне Альгерда. Герцог Вильгельм, красивый статный юноша, срочно приехал по ее зову в Краков. Польские вельможи не пустили его в королевский замок. Тогда Ядвига стала скрытно встречаться с ним в старом Францисканском монастыре. Между молодыми супругами вспыхнула страстная любовь. Вильгельм даже жил некоторое время в покоях своей жены в Краковском замке. Вскоре, однако, об этом узнали и герцога с позором изгнали оттуда.

Влюбленная Ядвига хотела во что бы то ни стало следовать за мужем. Когда она увидела перед собой запертые ворота и убедилась, что ей их не открыть, она схватила топор и принялась сбивать тяжелые замки. Увы, ее тонкие руки оказались слишком слабы для этого, поневоле ей пришлось покориться своей участи. Тем временем Вильгельм получил от порученцев Ягайло 200 тысяч флоринов в качестве компенсации и навсегда покинул Краков. Известие об его отъезде произвело на Ядвигу удручающее впечатление.

И все же, окруженная суровыми воинами и хитрыми епископами, покинутая собственной матерью, Ядвига продолжала отказываться от замужества с литвинским князем. С одной стороны, она не могла забыть Вильгельма и не желала расторгать брак с ним, который только что стал реальным. С другой стороны, ее пугали слухи об Ягайло, убившем собственного дядю и покрытом, по уверениям рассказчиков, густой шерстью с головы до пяток.

Между тем Ягайло с большой свитой приближался к Кракову. Вельможи и церковники ежедневно уговаривали Ядвигу вступить в брак с ним, особенно упирая на возможность стать крестительницей целого народа. Тогда Ядвига послала одного из своих приближенных, Завишу Олесницкого, посмотреть на Ягайло.

Вернувшись, он ободрил юную королеву. Ягайло оказался не уродливым диким варваром, а воспитанным, хорошо одетым мужчиной обычной внешности. Князь был среднего роста, худощавого телосложения, с широким лбом, узким подбородком, с редкими волосами на голове. У него были маленькие черные глаза и беспокойный взгляд. Ягайло брил бороду, однако носил длинные тонкие усы. Он не умел ни читать, ни писать, но кроме родного языка мог говорить также по-польски и по латыни.

Успокоенная насчет внешности и манер будущего супруга, утомленная борьбой с окружением, Ядвига дала, наконец, согласие.

* * *

Тут следует сделать небольшое отступление и объяснить, почему верхушка литвинской аристократии столь охотно пошла на сближение с Польшей. Сделаем это словами известного русского историка Льва Николаевича Гумилева (1912–1990):

«Литва оставалась зажатой между православной Русью и массивом католической Европы. Литовцы активно воевали с немцами – антипапистскими Ливонским и Тевтонским орденами, – и потому их объективным союзником могли стать … католики Польши. Вероятно, в связи с этим еще Гедимин разрешил своим подданным принимать католическую веру.

К тому же он, наверное, учитывал, что кроме идеологического единства, у литовцев была еще одна основа союза с поляками. Литовцы постоянно совершали набеги на… Мазовию, откуда привозили польских девушек. Так начался мощный процесс польско-литовской интеграции.

Вспомним чудесную балладу Адама Мицкевича в переводе Пушкина: «Три у Будрыса сына, как и он, три литвина»… Старик литвин посылает сыновей на войну: одного – грабить русских в богатом Новгороде, другого – на Балтику против крестоносцев, «проклятых крыжаков», а третьего сына шлет в Польшу:

 
В Польше мало богатства и блеску,
Сабель взять там не худо, но уж верно оттуда
Привезет он мне на дом невесту.
 
 
Нет на свете царицы краше польской девицы.
Весела, что котенок у печи,
И как роза румяна, а бела, что сметана;
Очи светятся, будто две свечки!
 
 
Был я, дети, моложе, в Польшу съездил я тоже
И оттуда привез себе женку;
И вот век доживаю, и всегда вспоминаю
Про нее, как гляжу в ту сторонку.
 

Конец баллады таков: все трое сыновей отправились в Польшу и привезли оттуда по невесте.

Гумилев Л.Н. От Руси до России. М., 1997, с. 155–156

Князь Ягайло и Кревская уния 1385 г

14 августа 1385 года в замке Крево был составлен и подписан акт о династической унии (союзе) Великого княжества Литовского и Польского королевства. С литовской стороны его подписали великий князь литовский Ягайло, его братья Скиргайло, Корибут и Лугвений.

Согласно этому документу, они обязались помочь Польше вернуть земли, когда-либо и кем-либо у нее захваченные, а также «на вечные времена» присоединить свои земли к короне Польской». Кроме того, Ягайло обещал крестить ту часть жителей Литвы, которая еще оставалась языческой. При этом ее православное население имело право оставаться в своей вере.

Оба государства сохранили собственные органы власти и судопроизводства, казну и войска. Их представители должны были совместно решать лишь те дела, которые касались обеих стран.

Таким образом, Кревская уния была династическо-персональной: две страны соединялись только через личность общего монарха и его потомков-преемников. Унии такого рода являлись широко распространенными в средневековой Европе. Что же касается провозглашенного в акте намерения «соединить земли» и «окатоличить» литвинов, то оно стало с тех пор своего рода программой-максимум, для полного осуществления которой понадобились три столетия.

18 февраля 1386 года совершилось бракосочетание Ягайло (36 лет) с Ядвигой (13 лет), имевшее огромное значение для судеб государств Восточной Европы. Князь Ягайло отрекся от православия, а свое прежнее имя переменил на Владислава. Ему последовали родные братья Альгердовичи, в который раз сменившие веру, а также двоюродный брат Витовт, приехавший на свадьбу. Так Ядвига вышла замуж за Ягайло, не разведясь с Вильгельмом, что не помешало в 1979 году папе Иоанну-Павлу II объявить королеву Ядвигу «святой».

Чтобы больше не возвращаться к этой теме, скажем еще несколько слов об Ядвиге и о детях Ягайло. Королева скончалась 17 июля 1399 года (в 26 лет), пережив на три недели свою единственную дочь, умершую в возрасте неполных шести лет.

До того Ядвига успела приобрести широчайшую популярность среди всех слоев населения Польши своими религиозными подвигами. Вот какими словами характеризует ее деятельность на данном поприще современный российский автор:

«Тощая, как щепка, и легкая, как былинка, Ядвига Анжуйская-Пяст, всегда в грубых монашеских платьях, вела жизнь настолько подвижническую, что в народе стали чтить ее, как новую святую. Воспитанная в роскоши, при богатом дворе, королева совершенно отказалась от золота, жемчугов, ожерелий, перстней, серег и прочих мирских украшений. Она даже скрывала лицо под повязкой, чтобы зрелище собственной красоты не возбудило в ней грех гордыни.

Многие видели в церкви сияние, разливающееся вокруг поднятых в молитве рук королевы…

Толпы дворян ломились в Краков, чтобы быть представленными святой королеве. Толпы горожан мчались туда же, чтобы посмотреть на королеву.

Толпы крестьян из разных концов королевства прибывали, чтобы просить помолиться о ниспослании дождя, хорошей погоды, об изобилии рыбы в озерах и о здоровье пчел и хорошем медосборе. Все молитвы королевы, естественно, тут же бывали услышаны, и просьбы незамедлительно удовлетворялись, что и отмечалось «всем королевством». Толпы нищих ломились у ворот краковского замка и везде, куда шла королева»…

Бушков А.А., Буровский А.М.
Россия, которой не было. Красноярск – Москва, 2000, с. 166–167

Поскольку сыновей не было, пришлось Ягайло (Владиславу) после смерти Ядвиги жениться во второй раз, потом в третий и в четвертый. Только четвертый брак (в 1422 году) с княжной Софией Гольшанской (1405–1461) принес ему сыновей – Владислава (в 1424) и Казимира (в 1427). Счастливому отцу было в ту пору, соответственно, 74 года и 77 лет. В этой связи возникает подозрение, что дело было вовсе не в женах, что сам Ягайло страдал бесплодием. Когда король состарился, проблему ему помогли решить бескорыстные рыцари, чьи имена остались неизвестными…

4 марта 1386 года Ягайло был коронован в Кракове королем Польши под именем Владислава II Ягелло. Он занимал польский трон 48 лет подряд! Срок почти фантастический для тех времен.

 

Одним из первых деяний нового короля стал указ об инкорпорации, то есть включении литовских земель в состав Польского королевства. В связи с этим Ягайло потребовал от удельных князей Литвы подписать и скрепить печатями присяжные грамоты на верность «королю, королеве и короне польской», что по нормам феодального права означало переход этих князей вместе с подвластными им землями в подданство к польскому королю. Вместе с другими князьями Литвы такие грамоты подписали киевский князь Владимир, волынский князь Федор Данилович, новгород-северский князь Дмитрий-Корибут.

Королева Ядвига


Но обратить население Великого княжества Литовского в католичество оказалось властям не под силу. Католиков там к 1386 году почти не было. Православие в Литве до той поры распространялось уже почти 150 лет, хотя и очень медленно, поскольку, как писал С.М. Соловьев, оно «распространялось само собой без особенного покровительства и пособий со стороны власти».

Так, в столице княжества Вильно исповедовали христианство (католичество либо православие) не более половины жителей. В сельских местностях Жемойтии и Аукшайтии жители были на сто процентов язычниками. Городское население славянской части Литвы (т. е. нынешней Беларуси, северной Украины, западных областей России) было в большей своей части православным, но во многих глухих местах (например, на Полесье) еще долго сохранялось язычество.

В конце 1386 года Ягайло приехал в Вильно вместе с целой толпой католических священников, специально, чтобы «крестить Литву». Он собрал магнатов, шляхту и представителей низших слоев общества. Ягайло призвал всех присутствующих оставить «фальшивых богов», принять «веру единого истинного Бога и его христианскую религию». Затем он приказал погасить вечный огонь на капище в Вильно, порубить или сжечь изображения языческих идолов.


Король Владислав II (Ягайло)


Прибывшие с Ягайло миссионеры, а также монахи виленского францисканского монастыря крестили горожан и приезжих, вешали им на шею нательные крестики. Покончив с этой процедурой, Ягайло вместе со священниками отправился в поездку по стране, чтобы крестить население. Однако в большинстве мест люди прятались от них или же после отъезда выбрасывали крестики и по-прежнему отправляли языческие обряды.

Чтобы склонить феодалов к переходу в католичество, король Владислав (Ягайло) 20 февраля 1387 года дал привилей литвинским боярам, принявшим католичество, «на права и вольности», которыми пользовалась польская шляхта. Этот привилей даровал им право неотъемлемого владения и распоряжения своими наследственными имениями. Крестьяне в таких имениях освобождались от большинства государственных повинностей, кроме строительства и ремонта замков.

Вслед за тем был издан другой привилей, который запрещал браки между католиками и православными, а православных, состоявших в браке с католиками, принуждал к принятию католичества. Имения католической церкви освобождались от государственных повинностей, а само духовенство – от юрисдикции светского суда. Тем не менее большинство православных и язычников в Литве сохранило свою веру. Православным остался даже Скиргайло, родной брат Ягайло. В итоге переход населения от язычества к христианству занял в Литве несколько десятилетий.[39]

Любопытно, что Андрей Альгердович (1325–1399), княживший в Пскове, именно тогда смог вернуть себе власть над Полоцком. При этом Андрей заявил, что Ягайло, приняв католичество, утратил право владеть православными княжествами. Но и сам он ради захвата Полоцка вступил в союз с немецкими рыцарями. Война эта кончилась тем, что упоминавшийся выше Скиргайло отбил Полоцк весной 1387 года, взял в плен Андрея и бросил в темницу, а его сына убил.[40]

35От персидского слова «тупанг» – трубка.
36В течение 240 лет (1368–1608 гг.) войны происходили между Московской Русью и Великим княжеством Литовским. Польша в них не участвовала. Поэтому я не рассматриваю события польской истории, имевшие место до Кревской унии, а также предельно кратко излагаю такие события, происходившие после нее до Люблинской унии 1569 г.
37Отметим, что шляхта (szlachectwo) – далеко не то, что московское дворянство. У многих шляхтичей не было земельных владений («дворов»), пожалованных им королем либо магнатом «за службу». Они могли вообще никому не служить; принадлежавшую им собственость (в том числе землю) нельзя было конфисковать в принципе. Взрослые шляхтичи обладали личной неприкосновенностью, суд не мог определять им позорящие наказания, а король не мог, например, ударить шляхтича. Напротив, московские цари даже с боярами и князьями обращались как с холопами. Вот лишь один пример: в 1491 году по приказу Ивана III жестоко выпороли кнутом князя Хомутова и архимандрита Чудовского монастыря! Что уж говорить о дворянах. Немецкий барон Сигизмунд Герберштейн в своих «Записках о Московии» (1549 г.) в данной связи сказал: «Трудно понять, то ли народ этот по своей грубости нуждается в государе-тиране, то ли от тирании государя сам народ становится таким грубым, бесчувственным и жестоким».
38В тексте книги термины «немецкий император» и «император Священной Римской империи» употребляются как синонимы.
39Так, крещение жемойтов было в основном осуществлено насильственными методами лишь в период 1411–1423 гг., уже после Грюнвальдской битвы.
40Позже Андрей Альгердович участвовал в Куликовской битве 1380 г. на стороне московитов. Он погиб в битве войск Витовта с татарами на Ворскле.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62 
Рейтинг@Mail.ru