Войны Московской Руси с Великим княжеством Литовским и Речью Посполитой в XIV–XVII вв.

А. Е. Тарас
Войны Московской Руси с Великим княжеством Литовским и Речью Посполитой в XIV–XVII вв.

Первая война между Литвой и Москвой (1368–1372 гг.)

Как известно, возвышение Москвы началось при Иване Данииловиче (ок. 1295–1341), по прозванию «Калита» (это слово означает кошель для монет). Он был одним из четырех сыновей Даниила «Московского» и внуком Александра Невского, а московский престол занял в 1325 году.

Его владения были невелики. Они простирались от Можайска на западе до Коломны на юго-востоке. На юге граница княжества шла по Оке до слияния с Нарой, где стоял городок Серпухов. На севере земли Москвы кончались в низовьях Яхромы, не доходя до Дмитрова; чуть восточнее ей принадлежала Радонежская волость с реками Талицей и Ворей.

Уже в 1327 году князь Иван принял деятельное участие в подавлении антиордынского восстания в Твери. Это княжество первым начало активную борьбу за освобождение от татарского ярма. Но «истинный русский патриот» (так его характеризуют некоторые современные авторы) Иван Даниилович добровольно вызвался покончить с этим безобразием. Объединенное московско-татарское войско под его командованием взяло штурмом и разграбило Тверь и Кашин. Смутьянов князь Иван казнил, с Новгорода потребовал выкуп в 2000 рублей. За эту услугу в следующем году великий хан Узбег выдал ему ярлык на великое княжество Владимирское, а также на княжение в Новгороде. Так началось возвышение Москвы.

Летопись под 1328 годом повествует:

«Седе князь великии Иван Даниилович на великом княжении всеа Руси, и бысть оттоле тишина великая на 40 лет и престаша погании воевати Русскую землю и заклати христиан, и отдохнуша христиане от великой истомы и мноой тягости, от насилия татарского»…

Историки неоднократно отмечали как правдивость этих слов летописца, так и значение установившейся «тишины», за время которой выросло новое поколение, не знавшее того страха, в котором пребывали перед татарами их деды и отцы.

Предотвратить татарские набеги и грабежи князь Иван Даниилович смог исключительно благодаря тому, что исправно собирал дань для Орды. Собирая ее, он был весьма жесток. Так, в 1330 году хан Узбег сообщил Ивану, что Ростовское княжество числится у него в должниках. Вскоре туда явились московские воеводы. Они учинили в городе и окрестностях настоящий погром, выбивая деньги из жителей насилием и пытками. Всех бояр и «лутших людей» ограбили до нитки, а старейшего боярина Авраамия повесили вниз головой, отчего тот умер. Летописец сообщает:

«И бысть страх велики на всех слышащих и видящих сиа, не токмо в граде Ростове, но и во всех пределах его».

В 1332 году Иван Даниилович потребовал от Новгорода повышенной дани, а когда «Господин Великий» отказал ему, захватил новгородские волости Торжок и Бежецкий Верх.

Богатство Калиты непрерывно росло. Во-первых, через его руки шел весь поток денег, собираемых для Орды, и многое к этим рукам прилипало. Во-вторых, он получал деньги с так называемого «кормления» – права на управление волостями, даровавшееся княжеским слугам при условии выплаты ими князю половины доходов. Накопив значительные средства, князь Иван купил в Орде ярлыки на Галич, Белоозеро и Углич.

Другим направлением его деятельности стало сооружение в Москве каменных храмов – Иоанна Лествичника, Успения Богородицы, Михаила Архангела и в Спасском монастыре. В первом из них был погребен Петр, митрополит Владимирский. Преемник последнего, митрополит Феогност, признал Петра святым, а Москву превратил в церковную столицу Руси.

Старший сын Ивана Данииловича, Симеон, прозванный «Гордым» (1316–1353), без каких-либо споров получил в Орде ярлык на великое княжение. Влияние Москвы, благодаря стараниям отца, возросло настолько, что он стал нагло вести себя по отношению к другим князьям.

Как мы уже знаем, его женой была Айгуста (в православии Анастасия), дочь великого литовского князя Гедимина. В 1345 году княгиня умерла. Тогда Симеон Иванович женился на Евпраксии, дочери смоленского князя Федора Святославовича. Но очень быстро он отослал ее назад к отцу и велел выдать замуж за кого-нибудь другого. Развод и вступление в новый брак в те времена считались на Руси тяжким нарушением церковных канонов, тем не менее, митрополит Феогност снес это безропотно. Вообще в Московской Руси князья церкви крайне редко осмеливались перечить светским владыкам. Князь Симеон женился в третий раз, на Марии, дочери тверского князя Александра Михайловича.

Именно Симеон «Гордый» впервые указал на печати как свой титул «великий князь всея Руси», ибо уверовал в то, что является верховным владыкой всех восточных славянских княжеств. Конечно, в реальной действительности дела обстояли иначе. Кроме Московского и Владимиро-Суздальского княжеств, существовали Господин Великий Новгород, Великие княжества Тверское и Рязанское, существовали десятки других княжеств. Их властители, мягко говоря, «не разделяли» мнение князя Симеона о том, что он – главнее всех.

* * *

А теперь вернемся к князю Альгерду. В 1350 году он вторгся в земли Новгорода Великого. Тогда новгородцы пообещали Симеону Ивановичу, что хорошо заплатят за помощь, и тот с войском не замедлил явиться в Новгород. Это помогло. Осторожный Альгерд прекратил поход и вернулся в Литву, ограничившись откупом. Симеон тоже получил обещанные деньги и вернулся домой. Литовский князь попытался тогда найти в Орде союзника против Москвы, но хан не только отказал ему в этом, но и выдал его послов московскому князю. Пришлось Альгерду мириться. Более того, мир скрепили двумя браками.

Первая жена Альгерда, Мария Ярославовна к тому времени умерла, и в 1351 году 55-летний великий князь Литвы посватался к Ульяне «Холмской», дочери великого князя тверского Александра Михайловича, племянника Дмитрия «Грозные Очи» (Холмской ее прозвали, поскольку она жила при дворе своего брата Всеволода Александровича, удельного князя Холма и вассала великого князя тверского). Ульяна была родной сестрой третьей жены Симеона – Марии Тверской. Напомним, что Альгерд дожил до 81 года, а вторая супруга родила ему 13 детей!

Младший брат Альгерда, волынский князь Любарт Гедиминович, женился на двоюродной сестре Симеона, княжне Ростовской.

Но все течет, все меняется. Князь Симеон умер от чумы спустя два года после этих свадеб, прожив всего лишь 37 лет. А в 1367 году великий князь московский Дмитрий Иванович (1350–1389), еще не получивший прозвище «Донской», начал притеснять великого князя тверского Михаила Александровича (ок. 1341–1399). Михаил не имел достаточных сил для борьбы с Москвой и поехал в Литву к своему зятю Альгерду за помощью.

Отъездом князя воспользовались его вассалы: дядя, кашинский князь Василий Михайлович и двоюродный брат, князь дорогобужский Еремей Константинович. Князь Василий с сыном Михаилом, с князем Еремеем и «со всею силою кашинскою и с полками московскими» подступили к Твери и осадили ее. Взять город им не удалось, но окрестности Твери на правом берегу Волги они разграбили основательно.

Московская рать ушла, а через несколько дней явился князь Михаил Александрович «с полками литвы». Он разгромил дорогобужское княжество. Сами князья и местные бояре бежали, но Михаилу удалось захватить в плен их жен и многих слуг. После этого тверской князь отправился со своей и литовской дружинами к Кашину. Но по дороге, в селе Андреевском, его ждали послы от дяди и от тверского епископа Василия. По словам летописца, «Бог утишил ярость Михаила», он помирился с дядей, а потом и с двоюродным братом Еремеем и с московским великим князем Дмитрием Ивановичем. Впрочем, еще в том же году Еремей сложил с себя крестное целование Михаилу Александровичу и уехал в Москву.

В следующем (1368) году князь московский Дмитрий и митрополит Алексей пригласили князя Михаила якобы в гости, а на самом деле схватили Михаила вместе с его боярами и посадили под стражу. Но тут вдруг приехали трое ордынских князей. Князь Дмитрий и митрополит на всякий случай отпустили Михаила, хотя и заставили его отказаться от Городка и от части удела Семена Константиновича (брата дорогобужского князя Еремея), где великий князь московский Дмитрий посадил своего наместника вместе с князем Еремеем.

* * *

Вскоре дядя Михаила, кашинский князь Василий умер, после чего Михаил тотчас стал мстить Москве. Он пожаловался зятю на «обиды многие, обиды великие», учиненные московским князем и митрополитом. И вот осенью 1368 года Альгерд, используя этот повод, с большим войском двинулся на Москву.

Отметим в данной связи, что Альгерд наступал на Москву не с северо-запада, из района Ржева, где у него в тылу была бы союзная Тверь, а с юго-запада. По словам летописца, у Альгерда Гедиминовича был такой обычай, что никто не знал, ни свои, ни чужие, куда он замышляет поход и зачем собирает большое войско:

«Этою-то хитростию он и забрал города и земли и попленил многие страны, воевал он не столько силою, сколько мудростию».

Дмитрий Иванович разослал по всем городам грамоты для сбора войск, но ратники не успели прийти из отдаленных областей. Тогда Дмитрий выслал против Альгерда сторожевой полк, состоявший из москвичей, коломенцев и дмитровцев. Командовали ими московский воевода Дмитрий Минин и Акинфа Шуба – воевода Владимира Андреевича, двоюродного брата князя Дмитрия.

Между тем Альгерд уже дошел до рубежей Московского княжества. Князь стародубский Семен Крапива пытался задержать литвинов, но дружина его была разбита, сам князь погиб. Затем Альгерд взял Оболенск, где был убит князь Константин Юрьевич, удельный князь оболенский, вассал Москвы.[29]

 

Наконец 21 ноября 1368 года на реке Тросна (приток Рузы) Альгерд встретил московский сторожевой полк и разбил его; воеводы Минин и Шуба, бояре – все погибли. Альгерд быстро продвигался к столице княжества. Дмитрий велел поджечь посады, а сам с митрополитом, с двоюродным братом Владимиром Андреевичем, со всеми боярами и людьми заперся в новом каменном кремле, построенном по его приказу за три предыдущих года.

Три дня Альгерд стоял под стенами, но взять кремль не смог, зато разграбил окрестные монастыри, захватил много пленников и весь скот. Боясь скорого начала жестоких морозов, 27 ноября он двинулся назад, опустошая всё на своем пути.[30]

Таким образом, князь Михаил Тверской был отомщен. Князю Дмитрию Ивановичу пришлось вернуть ему Городок и отобранную часть удела Семена Константиновича. Ржев вернулся в состав Литвы.

* * *

Мир Москвы с Тверью и Литвой продержался совсем недолго. В 1370 году большое войско, состоявшее из литвинов, жемойтов и татар, под предводительством Альгерда, Кейстута, их сыновей Ягайло и Витовта, вторглось в Пруссию. Великий магистр Ордена встретил его под замком Рудава и наголову разбил.

Московский князь был несказанно рад поражению Альгерда и в августе 1370 года двинулся с ратью на Тверь. Великий князь Михаил Александрович снова бежал в Литву, а Дмитрий Иванович вторгся в Тверское княжество, сжег города Зубцов и Микулин, разграбил и сжег многие села, взял много пленников, угнал много скота.

Альгерд сумел собрать рать для отпора Москве лишь к концу 1370 года. В рождественский пост он двинулся к Москве с братом Кейстутом, князьями Михаилом Тверским и Святославом Смоленским. Они подошли к Волоку Ламскому (Волоколамску), где начальствовал храбрый воевода князя Дмитрия – князь Василий Иванович Березуйский, и с ходу начали штурм кремля. В ходе боя один литвин проткнул копьем Василия Березуйского, вскоре князь скончался, тем не менее приступ был отбит. Три дня литвины грабили окрестности, затем пошли к Москве.

Осада началась 6 декабря 1370 года. Великий князь Дмитрий Иванович остался в московском кремле, а двоюродный брат его, серпуховско-боровский князь Владимир Андреевич «Храбрый» собирал войска в Перемышле (северном), чтобы ударить на литвинов с тыла. Князь Пронский Владимир Дмитриевич и князь Рязанский Олег Иванович вели туда же свои полки.

Вскоре Альгерд еще раз убедился, что каменную крепость взять трудно, и предложил Дмитрию Ивановичу «вечный мир», с условием скрепить его браком своей дочери Елены и князя Владимира Андреевича Храброго. Идея брака была одобрена, но что касается «вечного мира», то Дмитрий Иванович согласился лишь на перемирие до Петрова дня, т. е. до 29 июня следующего 1371 года. После этого Альгерд двинулся назад (16 декабря). В этот раз литвины никого не грабили на обратном пути и спешили поскорее уйти домой, пока начавшаяся оттепель не закрыла им дороги.

Заключая перемирие с Москвой, Альгерд «забыл» включить в договор Михаила Тверского (скорее всего, по каким-то причинам не захотел включить). Тогда последний обратился к Мамаю в Орду и получил от него ярлык на великое княжение. При этом хан предложил ему даже войско в помощь. Михаил от войска отказался, но зато взял с собой ханского посла Сараходжу, чтобы тот торжественно посадил его во Владимире на великокняжеский престол и привел всех князей к крестному целованию (клятве) на верность.

Однако Дмитрий Иванович, узнав об этом, сам поспешил во всех частях своего княжества привести к крестному целованию на верность себе бояр и «черных людей». Когда Михаил и Сараходжа прибыли во Владимир, местные жители заявили им: «У нас уже есть законный государь, а другого не знаем». Сараходже князь Дмитрий сообщил: «К ярлыку не еду, Михаила в столицу не пускаю, а тебе послу даю путь свободный». Пришлось князю Михаилу вернуться в Тверь несолоно хлебавши.

В том же 1371 году князь Дмитрий Иванович послал московское войско на Рязань, хотя Олег Рязанский и помог ему в борьбе против Альгерда. Поводом для этого стала распря, возникшая между недавними союзниками – князьями пронским и рязанским. Истинная же причина заключалась в том, что князь Олег, человек дерзкий, жестокий и коварный, во времена правления князя Ивана Ивановича «Красного» (1326–1359) воспользовавшись его миролюбивым нравом, захватил город Лопасня (на одноименной реке), принадлежавший Москве.

Перед битвой самонадеянные рязанцы говорили между собой:

«Друзья! Нам нужны не щиты и не копья, а только одни веревки, чтобы вязать пленников, слабых, боязливых москвитян» (современный перевод).

Но москвитяне под началом юного воеводы Дмитрия Михайловича Боброка-Волынского наголову разгромили рязанское войско, причем князь Олег едва сумел уйти.[31]

* * *

Дмитрий Иванович никак не мог смириться со своими неудачами и с января 1372 года начал готовить третий поход на Тверь. Скоро об этом стало известно в Вильно.

Несмотря на выгодный мир с Москвой и брак дочери с князем Владимиром Андреевичем, великий князь Альгерд и в третий раз согласился помочь Михаилу Тверскому. Но, соблюдая приличие, сам он не пошел, а послал брата Кейстута с его сыном Витовтом, своего собственного сына Андрея, князя Полоцкого, и Дмитрия, князя Друцкого.

Действуя так же скрытно и внезапно, как Альгерд, князья Кейстут и Андрей Полоцкий 7 апреля неожиданно осадили Переяславль (ныне Переяславль-Залесский). В то же самое время князь тверской Михаил взял город Кистма (на одноименной реке, впадающей в Мологу в 10 верстах ниже Весьегонска), воеводы которого были схвачены и привезены в Тверь.

Сразу после этого кашинс-кий князь Михаил Васильевич отправил посла в Москву, заключил мир с князем Дмитрием и сложил с себя клятву на верность («крестное целование») князю Михаилу Тверскому.

Московский конный ратник XIV–XV вв. Худ. В. Тараторин


Затем Михаил Александрович соединился с войском Кейстута. Литвины вместе с тверичами осадили также и Дмитров. С обоих городов они взяли откуп, посады и окрестные села сожгли, а многих людей увели в плен. После этого тверская и литовская рати пошли на Кашин, который разделил участь Дмитрова и Переяслав-ля. Кашину пришлось выплатить большую дань, а кашинский князь Михаил Васильевич снова целовал крест на верность Михаилу Александровичу.

От Кашина союзники пошли к Торжку, взяли его, и Михаил Александрович посадил там своих наместников. Но в Петров пост к Торжку подошли его давние союзники – новгородцы. Наместники князя Михаила с небольшой дружиной бежали из города. Тогда новгородцы начисто ограбили тверских купцов.

Узнав об этом, князь Михаил 31 мая 1372 года вернулся к Торжку и потребовал, чтобы его наместников снова приняли, а людей, виновных в ограблении купцов, выдали ему для расправы. Но гордые новгородцы, во главе с Александром Абакумовичем, знаменитым ушкуйником, ответили отказом. Потом они вышли из города, сразились с войском Михаилом и были наголову разбиты. Сложил свою буйную голову и Александр Абакумович.[32]

Несчастный Торжок подвергся жестокому грабежу и вдобавок почти весь сгорел благодаря тому, что поднялся сильный ветер и раздул пожар. Во время пожара одни жители сдавались врагам, другие сгорели. Те, кто заперся в каменной церкви Святого Спаса, задохнулись от дыма. Летописец сообщает, что многие женщины и девушки, с которых грабители сорвали всю одежду, оставшись нагими, от стыда бросились в реку и утопились.

Михаил же двинулся к Любутску (около современной Калуги), где стояла рать самого Альгерда, пошедшего вслед за Кейстутом. Отсюда Альгерд хотел идти на Москву. Но через несколько дней после соединений тверичей с литвинами, к Любутску скрытно подошла рать Дмитрия Ивановича. Москвичи внезапно атаковали и разгромили литовский сторожевой полк. Этой одной неудачи было достаточно для осторожного Альгерда. Он вместе с тверичами отступил за естественную преграду – крутой глубокий овраг. Московиты подошли к оврагу с другой стороны и так стояли несколько дней.

В конце концов, стороны заключили перемирие «от Спожина заговенья до Дмитриева дня» (с 31 июля до 26 октября 1372 года).

Договор (в историю он вошел как Любутский) был заключен от имени Альгерда, Кейстута и великого князя смоленского Святослава Ивановича; в нем были также упомянуты тверской князь Михаил, брянский князь Дмитрий и те князья, «которые будут в имени Ольгерда и Святослава смоленского». Трое князей рязанских (Олег, Роман и Владимир Пронский) находились на стороне Дмитрия Московского.

Альгерд поручился, что Михаил Тверской вернет все награбленное им в московских землях и отзовет оттуда своих наместников. Если же Михаил во время действия перемирия «станет воевать» Московское княжество, то князь Дмитрий имеет право наказать его, и Литва за него не вступится. Дмитрий Иванович добился также права обращения к татарам за помощью против Михаила:

«А что пошли в Орду к царю люди жаловаться на князя Михаила, то мы в божьей воле и в царевой: как повелит, так мы и будем делать, и то от нас не в измену».

Далее по-прежнему происходили мелкие стычки между Москвой и Тверью, но мы их не рассматриваем, поскольку литовские войска в них участия не принимали. Однако союз Твери с Литвой не только не был разорван, но и окреп вследствие бракосочетания Марии, дочери Кейстута, с Иваном, сыном великого князя Михаила Александровича. Венчание состоялось в Твери летом 1375 года.

В следующем 1376 году Дмитрий Иванович послал своего двоюродного брата Владимира Андреевича (того самого, что женился на дочери Альгерда) с войском к Ржеву. Рать три дня простояла под стенами, город не взяла и отошла, предварительно разграбив и предав огню посад. Но ответный поход литвинов не состоялся, так как в 1377 году скончался князь Альгерд. Впрочем, если не считать этого набега, мир между сторонами соблюдался до 1406 года.

Ягайло, Витовт и Дмитрий Донской

После смерти Альгерда, в соответствии с его завещанием, престол великого князя в мае 1377 года занял старший сын от брака с Ульяной Тверской – 27-летний Ягайло (1350–1434).

Однако у Альгерда был еще и 52-летний сын Андрей (1325–1399) от первого брака с Марией Витебской, который по феодальному праву должен был наследовать отцу как старший среди всех сыновей. Он княжил в Полоцке и после смерти Альгерда заявил о своем праве на престол, но потерпел поражение в борьбе с Ягайло и вынужден был в 1378 году бежать в Псков, где псковичи посадили его на княжение с согласия великого князя Дмитрия Ивановича, к которому Андрей ездил на поклон в Москву.

Московский князь решил воспользоваться смутой в Литве, и в 1379 году Андрей Альгердович, вместе с серпуховским князем Владимиром Андреевичем и московским воеводой Дмитрием Михайловичем Боброком-Волынским, двинулись на Литву, взяли пограничные города Трубчевск и Стародуб, разграбили села в их окрестностях, захватив много скота.[33]

 

Позже, в 1381 году, когда великокняжеский престол в Литве некоторое время занимал Кейстут, Андрей вернулся в Полоцк. В 1386 году он снова выступил против Ягайло, снова был разбит, попал в плен и три года находился в тюрьме. Освобожденный в 1390 году Витовтом, стал на его сторону в борьбе со Скиргайло. Князь Андрей Полоцкий погиб в битве с татарами на Ворскле.

Другой сын Альгерда – Дмитрий, князь Трубчевский, не оказал сопротивления московским полкам. Он покинул город вместе с семьей и боярами, поехал в Москву и стал служить великому князю московскому. Дмитрий Иванович дал ему в удел город Переяславль.


Князь Витовт в молодости. Из книги А. Гваньини «Описание европейской Сарматии», 1578 г.


Усобица между Ягайло и Андреем почти не сказалась на жизни Литвы. Но через некоторое время началась куда более сильная усобица между Ягайло (сыном Альгерда) и Витовтом (сыном Кейстута).

В Полоцке после Андрея Альгердовича княжил сын Кейстута, тоже Андрей, но по прозвищу «Горбатый». Ягайло и его фаворит боярин Войдыла захотели отнять у него Полоцк, чтобы отдать родному брату Ягайло – Скиргайло (1352–1394). Так они и сделали в 1377 году.

Но после того как Скиргайло прибыл в город, выяснилось одно негативное обстоятельство. Оказалось, что хотя его мать (Ульяна Александровна) была православной, сам он, как и отец, отдает предпочтение язычеству. В жемойтских и литвинских деревнях это прибавляло ему популярности. Однако жители православного Полоцка категорически не желали видеть своим князем столь сомнительную личность. Горожане терпели более трех лет, а в 1381 году схватили князя, привязали задом наперед к старой кляче и под улюлюканье выгнали за городские ворота. В Придвинье вплоть до начала ХХ века можно было услышать поговорку: «Поехал, как Скиргайла с Полоцка».

Тогда оскорбленный в лучших чувствах Скиргайло собрал своих сторонников, литвинов и жемойтов, позвал на помощь отряд Ливонского ордена и осадил Полоцк. Однако четырехмесячная осада не принесла ему успеха.

Кейстут, узнав о полоцких событиях, решил упредить дальнейшие действия Ягайло в нежелательном для него направлении. В ноябре 1381 года он неожиданно явился с большим отрядом в Вильно, занял город, взял в плен Ягайло с его родней и челядью, повесил Войдылу, захватил все грамоты, в том числе последний договор с немцами. Ягайло пришлось дать клятву никогда больше не воевать против Кейстута, после чего его отпустили, дав в удел Витебск.

Великим князем литовским стал Кейстут. Но в июне 1382 года войско Ягайло внезапно осадило Трокский замок, где в это время находились Кейстут и Витовт. Скиргайло, вызвав Кейстута на переговоры, сумел захватить его в плен и отвез в Кревский замок.[34] Через пять дней дядю Кейстута по приказу любящего племянника задушили в подвале башни золотым шнурком от его собственного кафтана.


Князь Ягайло Альгердович. Портрет XVI века


Замок в Крево. Реконструкция М.А. Ткачева


Совершив убийство, Ягайло устроил дяде пышные похороны, объявив народу, что тот скончался естественной смертью.

Витовт в это время болел. Больного князя и его жену Ягайло держал под крепкой стражей. Несомненно, он готовил двоюродному брату ту же участь, что и его отцу. Однако Витовта спасла находчивость жены Анны, княжны Смоленской, и преданность ее служанок. Когда Витовт поправился, он по-прежнему притворялся больным. Жена ежедневно навещала его вместе с двумя служанками. Наконец она получила от Ягайло разрешение (только для одной себя) уехать в Моравию.

В ночь перед отъездом Анна пришла проститься с мужем и задержалась у него дольше обычного: в это время Витовт переодевался в платье одной из служанок, Елены, которая осталась вместо него. Невысокий рост и гладкое свежее лицо молодого Витовта обманули стражников. Он благополучно вышел из тюрьмы вместе с женой и второй служанкой, нашел лошадей, высланных из Волковыска от тамошнего тиуна, и вскоре был уже в Слониме. Оттуда Витовт поехал в Берестье (Брест), а на пятый день приехал в Полоцк.

Елена, не вставая с постели, так хорошо изображала больного князя, что только на третий день Ягайло доложили о бегстве, после чего разгневанный князь велел убить храбрую служанку.

* * *

Смуты в Литве дали возможность Дмитрию Ивановичу заняться ордынскими землями. В 1380 году ему удалось разбить войско хана Мамая на Куликовом поле.

В «Истории России с древнейших времен» С.М. Соловьева говорится, что рязанский князь Олег «спешил войти в переговоры с Мамаем и с Ягайлом литовским». По его мнению, Олег и Ягайло рассуждали так:

«Как скоро князь Димитрий услышит о нашествии Мамая и о нашем союзе с ним, то убежит из Москвы в дальние места или в Великий Новгород или на Двину, а мы сядем в Москве и во Владимире; и когда хан придет, то мы его встретим с большими дарами и упросим, чтоб возвратился домой, а сами, с его согласия, разделим Московское княжество на две части – одну к Вильне, а другую к Рязани, и возьмем на них ярлыки и для потомства нашего».

Соловьев С.М. «История России с древнейших времен», книга II, с. 285

Однако в логике Соловьева есть весьма существенный изъян. Великое княжество Литовское никогда, ни по какому поводу не просило у Золотой Орды одобрения своих политических акций. И в ярлыках великих ханов – в отличие от московских правителей – оно абсолютно не нуждалось.

Действительно, Ягайло собрал большое войско и двинулся в поход, но куда и зачем? На помощь хану, только он опоздал: Дмитрий Донской уже разбил Мамая. Именно так всегда утверждали руские учебники по истории. На самом же деле никому не известны подлинные намерения Ягайло. Литовский князь действительно шел на юго-восток, в сторону Дона, однако почему-то не через вассальное ему Северское княжество, а через владения союзников Дмитрия Ивановича – черниговских князей. Естественно, что через враждебные земли он шел с боями.

Видимо, Ягайло вовсе не стремился соединиться с Мамаем, ему было гораздо важнее использовать сложившуюся ситуацию для захвата бассейна верхней Оки, где он давно «положил глаз» на местные княжества. «Летописная повесть» гласит, что литовцы «не поспеша… на срок за малым, за едино днище или менши», то есть они находились на расстоянии одного дневного перехода от места сражения. Но «Сказание о Мамаевом побоище» утверждает, что Ягайло дошел лишь до Одоева, находившегося в 140 км от Дона (а это, как минимум, четыре или даже пять дневных переходов), и, узнав о выступлении войска Дмитрия Донского к Дону, «пребысть ту оттоле неподвижным».

Кстати замечу, что никто до сих пор не знает точного места Куликовской битвы. Согласно «Полному географическому описанию нашего Отечества», изданному в 1902 году под редакцией знаменитого географа П.П. Семенова-Тянь-Шанского, Куликово поле представляло собой степную «поляну», протянувшуюся на 100 км (!) по всему югу нынешней Тульской области с запада на восток (от верховья реки Снежедь до Дона) и на 20–25 км с севера на юг (от верховьев Упы до верховьев Зуши).

Как быть, в таком случае, с памятником русским воинам на Куликовом поле? Очень просто. В июне 1820 года тульский губернатор В.Ф. Васильев отдал распоряжение об установке памятника, «знаменующего то место, на котором была освобождена и прославлена Россия в 1380 году». Поскольку начальство велело, постольку быстро «нашли» место битвы. Между тем многочисленные раскопки, проводившиеся здесь и вокруг, не дали ни малейшего свидетельства битвы: нет ни черепов, ни костей, ни остатков оружия.


Воины-литвины князя Витовта. Худ. Я. Стыка, начало XX века.


Что касается причин войны между Москвой и Золотой Ордой, то они таковы. В Орде шла борьба за престол великого хана между темником Мамаем и Тохтамышем, потомком великого хана Джучи. Тот и другой пытались убедить русских князей поддержать их.

Но тут появился на сцене суздальский епископ Дионисий, горячий поборник идеи полного освобождения всей Руси от татарской зависимости. Жил он в богатом Нижнем Новгороде, принадлежавшем суздальским князьям. Когда Мамай прислал туда посольство, чтобы договориться о союзе, Дионисий натравил на них городскую чернь. Всех татар убили самым жестоким образом: раздев донага, выпустили на лед Волги и затравили собаками.

Мамай, придя в ярость от такой подлости, послал на город переметнувшегося к нему от Тохтамыша царевича Арапшу (или Арап-шаха). Скрытно совершив быстрый переход, он застиг суздальских князей врасплох. Арапша наголову разбил их войско на реке Пьяне, взял Нижний Новгород и вырезал почти весь город – в отместку за растерзанных послов.

Затем Мамай отправил свое войско под командованием мурзы Бегича в новый поход, но на реке Ворскла московская рать дала ему бой и одержала победу. После всех этих событий широкомасштабное столкновение Москвы и ее союзников (Суздаля, Владимира, Ростова Великого) с Мамаем стало неизбежным. Такова подоплека Куликовской битвы, которую мы не рассматриваем.

29Оболенск находился недалеко от впадения Протвы в Оку.
30Отметим, что князю Дмитрию Ивановичу было тогда всего 18 лет, тогда как Альгерду 72 года.
31Князь Дмитрий Михайлович Боброк-Волынский (ок. 1355–1399) был внуком великого князя литовского Гедимина и шурином великого князя московского Дмитрия (он женился на его сестре Анне). К моменту сражения с рязанцами ему едва исполнилось 16 лет!
32Ушкуйники известны с 20-х годов XIV века. Так называли ватаги молодых новгородцев, которые передвигались по рекам (по Волге, Каме и др.) на больших парусно-гребных лодках – ушкуях, и грабили всех, кто попадался им под руку, не делая снисхождения ни местному населению, ни иностранцам. Они были славянским аналогом викингов.
33В данной связи надо подчеркнуть, что не только в XIII–XIV веках, но даже в XV–XVI большинство войн в Европе носило не национальный, а феодальный характер. Говоря проще, сильные всегда грабили слабых. При этом сплошь и рядом воевали между собой родные братья, дяди и племянники, сыновья сажали в темницы отцов, и т. п. Что уж, в таком случае, говорить о соседях. На них шли войной при первой же возможности.
34Этот каменный замок построил в 30-е годы XIV века князь Гедимин в местечке Крево, у слияния речек Кревянка и Шляхтянка, в нынешнем Сморгонском районе Гродненской области. Он находится на середине пути между Менском и Вильно.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62 
Рейтинг@Mail.ru