Войны Московской Руси с Великим княжеством Литовским и Речью Посполитой в XIV–XVII вв.

А. Е. Тарас
Войны Московской Руси с Великим княжеством Литовским и Речью Посполитой в XIV–XVII вв.

Война Литвы с Иваном III (1500–1503 гг.)

Мир с Литвой существовал менее пяти лет. Поводом для нового столкновения послужил переход весной 1500 года еще нескольких литовских князей в подчинение к Ивану III, разумеется, вместе со своими владениями.

Первым в марте 1500 года в Москву подался князь Семен Иванович Бельский. Семен Иванович был правнуком великого литовского князя Альгерда. Сын Альгерда Владимир в конце XIV века стал князем киевским, а его второй сын Иван получил в удел бывший татарский город Белев. Этот Иван и стал родоначальником князей Бельских.

Семен Бельский прибыл в Москву, «бил челом великому князю, чтоб пожаловал, принял в службу и с отчиной». Причиной своего поступка Бельский назвал притеснения православных в Литве – дескать, «терпят они в Литве большую нужду за греческий закон». Иван III принял Бельского и послал Александру лицемерную отговорку:

«Князь Бельский бил челом в службу; и хотя в мирном договоре написано, что князей с вотчинами не принимать, но так как от тебя такого притеснения в вере и прежде от твоих предков такой нужды не бывало, то мы теперь князя Семена приняли в службу с отчиною».

Вслед за Семеном Бельским и его братом перешли князья Мосальские, Хотетовские и Трубецкие. Наконец, явились в Москву северские князья, ранее бывшие заклятыми врагами Ивана III: князь Василий Иванович Шемячич (внук Дмитрия Шемяки) и Семен Иванович Можайский, сын соратника Шемяки Ивана Андреевича Можайского. Князь Семен перешел с Черниговым, Стародубом (украинский Стародуб не путать со Стародубом на Клязьме), Гомелем и Любечем; Рыльский – с Рыльском и Новгородом-Северским.

Объяснять подобные «перебежки» гонениями за веру могут только «православно озабоченные» русские историки (типа Нечволодова), выпячивающие на первый план религиозные проблемы и не придающие абсолютно никакого значения главному фактору – материальному. Масштабы и «ужасы» подобных гонений они сильно преувеличивают.

А главное, подобная практика являлась в те времена обычной по всей Европе. Феодалы систематически переходили от прежних сюзеренов к новым, в надежде получить дополнительные владения и прочие милости. Везде ими двигала корысть. Так, Казимир IV в 1452 году отдал Гомель в удел можайским князьям, бежавшим из Московии. Их потомки через 47 лет подались в обратную сторону, вследствие чего началась долгая борьба за Гомельщину.

Кстати, и князья Бельские, и князья Стародубские, и князья Дорогобужские позже, познакомившись поближе с дикими нравами московских владык, вернулись обратно в Литву.

Итак, литовский великий князь Александр – «первый среди равных» – не мог запретить своим удельным князьям (магнатам) переходить на службу к восточному соседу. Но и спокойно взирать на их переход к Москве он тоже не хотел, да и не мог. Поэтому в апреле 1500 года в Москву приехало посольство от Александра во главе со смоленским наместником С. Кишкой. Посол передал Ивану III требование своего великого князя, чтобы Иван, в соответствии с условиями брачного договора, не принимал впредь переходивших из Литвы князей вместе с их волостями, не «чинил больше обид на границах» и вернул «изменников» (князей-перебежчиков). При этом, желая задобрить тестя, он даже назвал его в своем письме «государем всея Руси».

Но это не помогло. Ивану III было мало тех земель, что он получил по договору 1494 года. Как всегда, он хотел больше. Царь послал зятю ответное письмо, где заявил, что начинает войну якобы в отместку «за принуждение княгини Елены и всех наших литовских единоверцев к латинству».[75] Грамота кончалась словами «хочу стоять за христианство, сколько мне Бог поможет». В итоге вновь началась война.

Основная часть московских войск, под командованием служилого татарского хана Магомет-Амина и воеводы Якова Захарьевича Кошкина, уже 3 мая пошла на юго-запад, к Брянску. Далее эта рать заняла города Гомель, Любеч, Мценск, Мосальск, Новгород-Северский, Оршу, Рыльск, Серпейск, Стародуб и Путивль.

Другую часть московского войска (Сторожевой полк) возглавил родной брат Якова, боярин Юрий Захарьевич Кошкин. Вскоре Юрий вступил в Смоленскую землю и взял Дорогобуж.

Как сказано в «Хронике Быховца», все города были захвачены «воровским обычаем». Только после этого в Вильно поехал посол И. Телешев с грамотой, где было сказано, что царь Иван «за христианство стояти хочет» и начинает войну.

К тому времени в Великих Луках сосредоточилась третья группа войск, а четвертая стояла в Твери в качестве резерва. Ею командовал тверской воевода, князь Даниил Романович Щеня.[76]

Пришлось литовскому великому князю собирать войска. Командование ими он поручил наивысшему гетману, православному князю Константину Ивановичу Острожскому. Сначала Острожский прибыл в Смоленск, где к нему присоединился гарнизон под командованием наместника Станислава Кишки. Оттуда они пошли к Дорогобужу – отбивать город. Узнав об этом, Иван III приказал тверской рати князя Д.В. Щени форсированным маршем идти выручать Кошкина.

Битва на Ведроше (1500 г.) и другие победы Москвы

Щеня успел подойти к Дорогобужу раньше литвинов, взял на себя верховное командование войсками и стал лагерем у большой Московской дороги, на Митьковом поле, примерно в 5 верстах за Дорогобужем.

Получив сведения о приближении противника, Щеня приготовился к бою. На западный берег Ведроши отправил передовой полк, на восточном берегу оставил большой полк под командованием его самого. Сторожевой полк Кошкина, состоявший из конных дворян, а также конница татарского хана Магомет-Амина были назначены в засаду. Правый фланг московитов прикрывал Днепр, левый фланг упирался в густой лес. Впереди за Митьковым полем протекала речка Ведроша, приток Днепра. Замысел Щени состоял в том, чтобы разбить противника внезапным ударом засадного полка с тыла и одновременной атакой с фронта силами большого полка.

Московские воины, вооруженные самострелами (арбалетами) на Ведроше


Битва на реке Ведроша в 1500 г.


Сражение произошло 14 июля 1500 года. Литовцев было примерно 7–8 тысяч человек, московитов больше на три – четыре тысячи.[77] Острожский знал об этом, но твердо решил сражаться. Он сказал:

«Мало ль, много ль москвичи будет, только вземши Бога на помочь битися с ними, а не бившися с ними назад не вернутися».

Бой начал Передовой полк, который под натиском литвинов вскоре стал отступать по двум наплавным мостам и вплавь через Ведрошу, наводя противника на Большой полк. Преследуя его, значительная часть войск Острожского перешла по мостам на правый берег реки, где была атакована по всему фронту Большим полком. Исход шестичасовой битвы долго оставался неясным, ибо здесь силы сторон оказались равными и сражались они одинаково храбро. Но Даниил Щеня все же переиграл гетмана Острожского. Засадный полк Кошкина и татары Магомет-Амина внезапным ударом во фланг смяли боевые порядки литвинов, а часть пехоты зашла с тыла и подрубила наплавные мосты.

Оказавшись в окружении, противник оказал отчаянное сопротивление, но был разбит в ожесточенном бою. Литвины стали отступать к бродам. Отступление вскоре превратилось в бегство. В итоге почти все литовские воины либо пали на поле боя, либо утонули в реке, либо попали в плен. Уйти удалось только воеводе Кишке с четырьмя ротмистрами и несколькими сотнями воинов. Среди пленных оказались раненый гетман Константин Острожский, новогрудский наместник Иван Хребтович, князья Друцкий и Мосальский, много бояр. Московитам также достались обоз и пушки. Победа Щени была полная. Однако ценой ей стали значительные потери, лишь немного уступавшие потерям литовцев числом убитых.

Пленных разослали по разным городам, князя Острожского в оковах отправили в Вологду. Позже Иван предложил ему служить у него. Не видя иного выхода, князь Константин согласился и присягнул Ивану III, но в начале 1507 года, т. е. после смерти царя, убежал в Литву.

* * *

В битве на Ведроше великий князь Александр Казимирович потерял свое лучшее войско. Поэтому он стал искать выход из тупиковой ситуации средствами дипломатии. Летом и осенью 1500 года его послы уговаривали Менгли-Гирея разорвать военный союз с Москвой. Они также побывали в Молдавии, Заволжской Орде и Ливонском ордене, посетили братьев Александра – польского короля Яна-Альбрехта и Владислава, короля чехов и венгров. 21 февраля 1501 года послы из Вильно и Кракова вместе приехали в Москву, чтобы убедить Ивана III прекратить военные действия и сесть за стол переговоров, но тщетно.

 

Уже в мае московские войска снова пошли на Литву, а в июне с юга ударили крымские татары. Новгородские, псковские и великолукские полки под началом великокняжеских племянников Ивана Борисовича и Федора Борисовича, боярина Андрея Челяднина взяли Торопец.

Новые подданные, князья северские Можайский и Шемячич, вместе с князем Ростовским и князем Семеном Воронцовым, одержали победу над литвинами под Мстиславлем. Их войско во главе с князем С.И. Можайским подошло к Мстиславлю 4 ноября 1501 года. Ему навстречу вышло войско князя Михаила Изяславского и воеводы Остафия Дашковича.

Произошла жестокая битва, в которой, по словам летописца «Литвы иссекоша тысяч з седмь…, а князь Михайле едва утече во град». Московиты не смогли взять замок, но «возвратишася к Москве со многим пленом».

Сын Ивана III, царевич Дмитрий, летом 1502 года осадил Смоленск, но взять не смог, а ограничился опустошением земель в районах Смоленска, Орши (город был взят и сожжен), Мстиславля и Витебска. Осенью того же года «воевати Литовскую землю» ходили воеводы из Новгорода, Ржева и Северской земли. В феврале 1503 года великий князь московский снова отправил в Литву «князей и воевод многих со многими людьми».

* * *

На стороне Литвы выступил только Ливонский орден. Его магистр Вальтер фон Плеттенберг в мае 1501 года начал военные действия вторжением в земли Пскова.

Первое сражение псковской рати с немцами произошло летом 1501 года в десяти верстах от Изборска. Немцы встретили атаку псковичей мощным залпом из пушек и пищалей. Те бросились бежать и укрылись в городе. На следующий день орденские войска осадили Изборск, но взять его не смогли.

Более удачлив магистр Вальтер фон Плеттенберг был под Островом, ему удалось взять и сжечь город, при этом погибли до трех тысяч псковских воинов и жителей Острова. Однако немцам вскоре пришлось уйти. Был разгар лета, стояла жаркая погода и вскоре в их войске «открылся кровавый понос», то есть началась эпидемия дизентерии. Заболел и сам магистр.

Тем временем на помощь Пскову прибыли московские ратники во главе с князем Александром Оболенским и отряд татарской конницы. Московиты встретились с немцами около города Гелмед. Несмотря на то что в первой же схватке погиб воевода Оболенский, они разбили и погнали немцев.

Псковский летописец, явно приукрашивая реальные события, написал об этом так:

«И биша поганых немцев на десяти верстах и не оставиша им ни вестоноши (вестника), а не саблями светлыми секоша их, но биша их москвичи и татарове аки свиней шестоперы».

По словам же немецкого летописца, московиты потеряли в этом сражении около полутора тысяч человек убитыми, а ливонцы до четырех тысяч убитыми, ранеными и пленными – примерно половину своего войска.


Легкая полевая бомбарда (1500 г.)


Весной 1502 года выздоровевший Плеттенберг явился с 5-ты-сячным войском к Изборску. Немцы осадили город, но, простояв несколько дней, отошли и осадили Псков. Псковичи сами подожгли предместья и оборонялись до тех пор, пока немцы не отступили, узнав о приближении московских воевод князей Данилы Щени и Василия Шуйского с 15-тысячным войском.

На берегу озера Смолин воеводы настигли уходивших немцев и дали им бой. В самом начале сражения ратники Передового полка захватили обоз и бросились грабить его. Но тут немцы остановились, развернулись и мощным ударом пехоты разгромили этот полк, утративший боевой порядок. Остальные полки московитов еще только подходили к месту завязавшейся сечи. Видя это, Щеня смело повел в атаку свою конницу. Под ее ударом немецкая пехота не устояла и стала отступать. Чтобы прикрыть ее отход, Щеню атаковала немецкая кавалерия. Встречный бой не дал перевеса ни одной из сторон, но рыцари свою задачу выполнили: войско Плеттенберга ушло с минимальными потерями.

Потери московского войска были значительно больше. Зато оно отыгралось на жителях окрестных замков и деревень, пуская их «под мечь» (убивая всех подряд) и захватывая имущество.

Великий магистр прусский сообщил Папе Римскому, что московиты хотят покорить всю Ливонию, а если не смогут этого сделать по причине крепостей, то хотя бы вконец опустошить Ливонскую землю, перебив или пленив всех сельских жителей.[78]

В начале лета 1501 года умер король Польши Ян-Альбрехт, после чего ему наследовал младший брат Александр – великий князь Литвы. Был подписан Мельницкий акт, укреплявший династическую унию между ВКЛ и Польским королевством. Это, а также союз Литвы с Ливонским орденом и Заволжской Ордой, изменило расстановку сил не в пользу Москвы. Просила о мире и дочь Елена. Ивану Васильевичу, скрепив сердце, пришлось пойти на переговоры.

4 марта 1503 года в Москву прибыло посольство от Александра. После острых споров 25 марта был подписан «перемирный» договор, то есть перемирие сроком на 6 лет.

Великий князь литовский Александр обязался впредь «не трогать» земель московских, новгородских, псковских, рязанских и пронских. Он уступил Москве огромную территорию. Это были земли князей Семена Можайского (Стародубского), Василия Шемячича, Семена Бельского, Трубецких и Мосальских, а также 28 городов и замков (малых крепостиц): Белая, Брянск, Велиж, Гомель, Дорогобуж, Дроков, Карачев, Любеч, Любутск, Мглин, Ме-зецк, Мосальск, Мценск, Невель, Новгород-Северский, Остея, Попова Гора, Почеп, Путивль, Радогощ, Рыльск, Серенек, Серпейск, Стародуб, Торопец, Трубчевск, Хотим, Чернигов, а также 70 волостей. Иными словами, московский государь не только отобрал у ВКЛ все те земли, которые присоединил Витовт с восточной стороны своего государства, но и добавил к ним новые.

Вскоре после этого с Иваном случился удар, говоря современным языком – инсульт. Отнялась вся правая половина тела. Естественно, что и сам великий князь, и его современники истолковали удар однозначно – как Божью кару за грехи.

В том же 1503 году, вскоре после заключения перемирия с Литвой, в Новгороде Великом наместники Ивана подписали аналогичное 6-летнее перемирие с послами Ливонского ордена. В этом случае Москва ограничилась контрибуцией. «Божья кара» сыграла свою роль.

Итак, очередная агрессия великого князя московского Ивана III Васильевича увенчалась полным успехом. Он отобрал у Литвы все днепровское левобережье.

Глава 5
Войны Василия III с Литвой

Великий князь Сигизмунд I

27 октября 1505 года на 67-м году жизни и на 44-м году княжения умер государь Иван III. Престол перешел к его сыну от Софьи Палеолог, 26-летнему Василию III (1479–1533).

Великий князь литовский Александр Казимирович пережил своего тестя менее чем на год и умер в августе 1506 года, на 45 году жизни. Его место на литовском престоле занял младший брат Сигизмунд I (в Литве его называли Жигмонт), который с 24 января 1507 года стал также королем Польши.

Сразу же после вступления на престол Сигизмунд, человек смелый и предприимчивый, приказал готовиться к походу на Москву. В Крым и Казань он отправил послов поднимать татар на Василия III.

Но прежде чем переходить к войнам Сигизмунда I, следует упомянуть о важной перемене в государственном устройстве Польского королевства, имевшей большое значение для его последующей судьбы. В конце марта 1505 года представители шляхты собрались в Радоме на сейм и после двух с половиной месяцев бурных дебатов приняли постановление, вошедшее в историю как «Радомская конституция». Король утвердил ее, после чего она стала законом.

Отныне король не мог издавать ни одного нового закона без согласия как сената (т. е. магнатов и высших церковных иерархов), так и шляхетской посольской избы. При этом был введен принцип «общего согласия» (liberum veto). Он означал, что любой закон можно принять лишь в том случае, если против него не возражает ни один шляхтич – делегат сейма!

Разумеется, на практике данное положение соблюдалось далеко не всегда. Зато по Радомской конституции шляхта получила право создавать временные политические объединения для достижения определенных целей (конфедерации) и даже выступать с оружием в руках для защиты своих прав (устраивать ро-кош). Впрочем, все это соответствовало старому принципу феодального права, в силу которого вассалы могли на законных основаниях восстать против сеньоров (даже против короля), нарушивших свои обязательства по отношению к ним.

Для равновесия за королем было признано право карать смертью бунтовщиков, если суд согласится с его доводами и вынесет соответствующий приговор. Понятно, что московским боярам и дворянам, привыкшим быть рабами своих «великих» и «невеликих» князей, столь широкие права личности казались ужасной ересью и низвержением «устоев».

В данной связи коснемся вопроса о государственном устройстве и законодательстве Великого княжества Литовского:

«Великий князь представлял исполнительную власть в стране. Его законодательная функция была ограничена Сеймом – съездом делегатов от региональных собраний феодалов (сходов) и великокняжеской Радой (с XVI века ее называли Паны-Рада). Если же великий князь избирался также и польским королем и уезжал в Краков, столицу Польши, то функции высшей исполнительной власти переходили к Панам-Раде.

Наиболее влиятельными фигурами высшего руководства ВКЛ были архиепископ Виленский (глава католической церкви в Литве), воевода (губернатор) Виленский, маршалок Литовский (председатель Сейма и Панов-Рады), великий гетман (главнокомандующий вооруженными силами) и великий канцлер (глава правительства).

Территория страны была разделена на воеводства, а те, в свою очередь, на староства и поветы. Администрация назначалась Панами-Радой, в поветах собирались органы местного самоуправления шляхты – сеймики…

Основными социальными категориями граждан ВКЛ были крестьянство, мещанское сословие и шляхта…

Великий князь Литвы Сигизмунд Казимирович «Старый»

Главные законодательные документы княжества были сведены в свод законов – Статут Великого княжества Литовского. Известны три редакции Статута: 1529, 1566 и 1588 гг. Создателем наиболее совершенного третьего Статута был известный политический деятель средневековой Беларуси, великий канцлер ВКЛ Лев Сапега. Третий Статут действовал на протяжении 250 лет – до 1840 года. Он использовался в качестве образца в других странах для разработки собственного законодательства, был переведен на польский, русский, немецкий языки. Статут ВКЛ оказался самым прогрессивным в Европе… Он был написан на понятном народу языке.

Статут заложил в ВКЛ первоосновы правового государства, где правил закон, а не личная воля государя. Уже в первом Статуте предусматривалось, что все жители ВКЛ должны судиться по одному этому праву. Согласно второму Статуту, все паны (магнаты), шляхта и бояре, мещане объявлялись полноправными гражданами. Предусматривалось ограничение власти великого князя такими институтами государственности, как Сейм и Паны-Рада. Было заложено разделение власти на законодательную, исполнительную и судебную».

Беларусь: Государство и люди. Минск, 2002, с. 56–58

Видно невооруженным глазом, что все это являло разительный контраст с азиатской деспотией и безудержным произволом царей в Московском государстве. Соответственно, режим «шляхетской демократии» всегда вызывал искреннюю горячую ненависть московских правителей.

Война Василия III с Литвой (1507–1508 гг.)

В феврале 1507 года Виленский сейм принял решение о возврате земель, утраченных в ходе двух предыдущих войн с Москвой (в 1492—94 и 1500—03 гг.).

Уже в марте 1507 года в Москву прибыли литовские послы. Они официально известили Василия III о восшествии на престол Сигизмунда I. Послы также напомнили, что великий князь Василий II Васильевич и великий князь Казимир IV Ягайлович в 1449 году заключили «вечный мир», по которому обязались не отбирать друг у друга земли, и что Казимир, а затем Александр не нарушили ни в чем этого договора, а Москва нарушила. Надо признать, что их слова соответствовали истине. Далее они потребовали вернуть Литве ее города и земли, захваченные Иваном III.

 

«Правда королей Казимира и Александра известна всему миру», поэтому Сигизмунд призывал великого князя Василия Ивановича к возврату всех литовских городов и волостей, доставшихся его отцу во время прежних войн, а также к освобождению всех пленных литвинов, дабы кровь христианская не лилась, ибо он в своей правде уповает на Бога.

Еще послы жаловались, что московиты недавно захватили четыре смоленские волости, а дорогобужские помещики притесняют литовских пограничников. Но Василий так ответил им:

«Мы городов, волостей, земель и вод Сигизмундовых, его отчин никаких за собою не держим, а держим с божиею волею города и волости, земли и воды, свою отчину, чем нас пожаловали и благословил отец наш, князь великий, и что нам дал бог, а то прародителей наших и вся Русская земля наша отчина…

Как отец наш, и мы брату нашему и зятю Александру дали присягу на перемирных грамотах, так и правили ему во всем до самой его смерти. А с Сигизмундом королем нам перемирья не было. Если же Сигизмунд, как вы говорили, хочет с нами мира и доброго согласия, то и мы хотим с ним мира, как нам будет пригоже».

В действительности Василий III Иванович намеревался продолжить завоевательную политику своего отца. Главным предметом его вожделений в западном направлении являлся старинный город Смоленск, принадлежавший Литве. Вот что писал Карамзин:

«В сношениях с Литвою Василий изъявлял на словах миролюбие, стараясь вредить ей тайно и явно.

Еще не зная о смерти Иоанновой, король Александр отправил посла в Москву с обыкновенными жалобами на обиды россиян…

Известие о новом монархе в России обрадовало короля… Александр надеялся заключить мир, прислав в Москву вельмож Глебова и Сапегу; но в ответ на их предложение возвратить Литве все наши завоевания бояре московские сказали, что Великий Князь владеет только собственными землями и ничего уступить не может. Глебов и Сапега выехали с неудовольствием; а вслед за ними государь послал объявить зятю о своем восшествии на престол и вручить Елене золотой крест с мощами по духовной родителя. Василий признал жалобы литовских подданных на Россиян совершенно справедливыми и, к досаде короля, напомнил ему в сильных выражениях, чтобы он не беспокоил супруги в рассуждении ее веры. Одним словом, Александр увидел, что в России другой государь, но та же система войны и мира…

Литовское полевое орудие. Фрагмент картины XVI в.

В августе 1506 года король Александр умер. Великий князь немедленно послал чиновника Наумова с утешительною грамотою к вдовствующей Елене, но в тайном наказе предписал ему объявить сестре, что она может прославить себя великим делом: именно, соединением Литвы, Польши и России, ежели убедит своих панов избрать его в короли; что разноверие не есть истинное препятствие; что он даст клятву покровительствовать Римский Закон, будет отцом народа и сделает ему более добра, нежели государь единоверный. Наумов должен был сказать то же виленскому епископу Войтеху, пану Николаю Радзивилу и всем думным вельможам.

Но Елена ответствовала, что брат ее супруга, Сигизмунд, уже объявлен его преемником в Вильне и в Кракове. Сам новый король известил о том Василия, предлагая ему вечный мир с условием, чтобы он возвратил свободу литовским пленникам и те места, коими завладели россияне уже после шестилетнего перемирия.

Сие требование казалось умеренным; но Василий, досадуя, может быть, что его намерение царствовать в Литве не исполнялось, хотел удержать все оставленное ему в наследие родителем и, жалуясь, что литовцы преступают договор 1503 года, тревожат набегами владения князей Стародубского и Рыльского, жгут села Брянские, отнимают наши земли, послал князя Холмского и боярина Якова Захарьевича воевать Смоленскую область. Они доходили до Мстиславля, не встретив неприятеля в поле. Королевские послы еще находились тогда в Москве: Сигизмунд упрекал Василия, что он, говоря с ним о мире, начинает войну».

Переговоры в Москве закончились безрезультатно в начале апреля, а 29 апреля московские полки уже пошли войной на Литву. Обходя крепости и крупные города, они вторглись далеко в глубь ее территории.

Только тогда из Кракова в Вильно прибыл Сигизмунд, который приказал наивысшему гетману С. Кишке собрать шляхетское ополчение (посполитое рушение) возле Минска.

Однако пока оно собралось (до 14 тысяч человек), московские воеводы уже покинули пределы ВКЛ. Тогда Кишка направил свое войско к Друцку, откуда посылал небольшие конные отряды (загоны) в приграничные московские земли. Крымские татары, обещавшие Сигизмунду напасть на Путивль и Чернигов, не сделали этого.

В октябре – ноябре 1507 года Василий III направил войска воевод Холмского и Захарьина-Кошкина в Поднепровье. Они осадили Кричев и Мстиславль, но города упорно отбивались. Когда на помощь им стало подходить ополчение, воеводы сняли осаду и вернулись в Московию.

75Иван III основывался на клеветнических измышлениях, содержавшихся в тайном письме подьячего Федора Шестакова, находившегося при великой кягине Елене Ивановне в Вильно: якобы ее и всех православных Литвы силой заставляют перейти в католичество. Шестаков же действовал по указке московских церковников, страстно желавших расправы с «латинянами» и считавших, что для этого хороши все средства.
76Д.Р. Щеня был правнук литвинского князя Патрикея Наримунтовича, приехавшего в Москву на службу в 1408 г.
77Численность войск литвинов и московитов, а также их потери, в летописях сильно преувеличены, якобы от 30 до 40 тысяч человек с каждой стороны. В составе литвинского войска источники отмечают наличие полевой артиллерии.
78Как известно, спустя 70 лет царь Иван IV действовал в Ливонии точно таким же образом.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62 
Рейтинг@Mail.ru