Войны Московской Руси с Великим княжеством Литовским и Речью Посполитой в XIV–XVII вв.

А. Е. Тарас
Войны Московской Руси с Великим княжеством Литовским и Речью Посполитой в XIV–XVII вв.

Глава 4
Московско-литовские войны 1445–1503 гг

Борьба за московский престол

Как уже сказано выше, 27 февраля 1425 года умер великий князь московский Василий I. Сразу после этого началась жестокая борьба между его потенциальными наследниками.

Софья Витовтовна, митрополит Фотий и их окружение посадили на престол сына Василия Дмитриевича, 10-летнего Василия Васильевича (1415–1462).[58] Но согласно феодальным обычаям, великокняжеский престол должен был занять 50-летний Юрий (1374–1434), средний сын Дмитрия Донского, княживший в Звенигороде и Галиче.

Еще в 1419 году Василий I потребовал от своих братьев дать присягу его четырехлетнему сыну. Князья Андрей (1382 г.р.) и Петр (1385 г.р.) признали право племянника на престол. Но их старший брат Юрий от своих прав не отказался.

Соответственно, он не признал решение вдовы Василия I и московского боярства. При этом он ссылался на духовную грамоту отца, составленную весной 1389 года, в которой, завещая великое княжение старшему сыну Василию Дмитриевичу (Василию I), еще не успевшему тогда вступить в брак и потому не имевшему детей, тот писал:

«А по грехом отымет Бог сына моего старейшего Василья, а хто будет под тем сын мой, ино тому сыну моему стол Васильев, великое княжение».

В ночь, когда умер Василий I, митрополит Фотий послал гонца в Звенигород за Юрием, чтобы тот приехал в Москву и присягнул своему племяннику. Но князь Юрий вместо этого поехал в Галич Костромской, где стал собирать войско.[59] Тогда Фотий сам отправился в Галич уговаривать Юрия Дмитриевича не воевать. Переговоры завершились тем, что решение вопроса о том, кому быть великим князем – дяде или племяннику – условились доверить хану Золотой Орды.

Но через два с половиной года, 14 августа 1427 года, великий князь Литвы Витовт сообщил магистру Ливонского ордена:

«Как мы уже вам писали, наша дочь, великая княгиня московская, сама недавно была у нас и вместе со своим сыном, с землями и людьми отдалась под нашу защиту».

Русские летописи подтверждают факт обращения Софьи Витовтовны и московских бояр за поддержкой к Витовту. Еще за полгода до этого, с 25 декабря 1426 года по 15 февраля 1427 года у литовского князя находился с дипломатической миссией митрополит Фотий. Эти факты означают, что ни княгиня Софья, ни митрополит Фотий, ни московские бояре не собирались передавать власть Юрию Дмитриевичу. Во-первых, как-то не принято по доброй воле отдавать бразды правления конкурентам; во-вторых, князь Юрий был человеком крутого нрава, а московских бояр, мягко говоря, не любил. Поэтому ничего хорошего для себя они от него не ждали.

* * *

Поездку «несмышленыша» Василия Васильевича в Золотую Орду любящая мама и верные бояре все откладывали и откладывали. Только в 1432 году, уже после смерти митрополита Фотия, оба претендента прибыли в ставку великого хана. Как известно, к тому времени Орда, раздираемая внутренними противоречиями, сильно ослабела. Казалось, что времена, когда московские князья ходили за ярлыком к золотоордынскому хану, давно миновали. Князь Василий I Дмитриевич наследовал престол отца, Дмитрия Донского, по завещанию последнего, не спрашивая хана. Но тут московские бояре специально поехали на поклон к ордынскому хану Улу-Мухаммеду. Они подкупили ряд татарских вельмож, а боярин Иван Дмитриевич Всеволож (или Всеволожский) заявил Улу-Мухаммеду:

«Государь, вольный царь. Позволь молвить слово мне, холопу великого князя. Мой государь, великий князь Василий, ищет стола своего великого княжения, а твоего улуса, по твоему царскому жалованию, и по твоим девтерям (записям) и ярлыкам».

Таким образом, он намекнул хану, что Василий II будет его послушным слугой. Да и без того хан понимал, что 17-летний юноша на московском престоле менее опасен, чем его пожилой дядя, храбрый опытный воевода. Естественно, что хан выдал ярлык Василию II.

В результате такого решения в Московской Руси с осени 1432 года началась гражданская война (или феодальная усобица, если кому-то больше нравится так называть эту резню).

Боярин Иван Всеволож рассчитывал, что в награду за старания великий князь женится на его дочери. Но, вернувшись в Москву, Василий II обручился с княжной Марией Ярославовной Серпуховской, внучкой Владимира Храброго.[60] Тогда обиженный боярин уехал в Звенигород, к дяде Василия, князю Юрию Дмитриевичу.

Софья Витовтовна, великая княгиня Московская. С вышивки на облачении митрополита Фотия, XVI век.


В начале апреля 1433 года состоялась свадьба Василия и Марии, на которой присутствовали старшие сыновья Юрия Дмитриевича – Василий по прозвищу «Косой» и Дмитрий по прозвищу «Шемяка» (1420–1453). Во время пира произошел скандал: мать жениха (Софья Витовтовна) оскорбила Юрьевичей. Братья немедленно покинули Москву. Вернувшись к отцу, они стали призывать его отомстить за обиду. Честолюбивый Юрий Дмитриевич, подогреваемый с одной стороны Иваном Всеволожем, а с другой – сыновьями, не заставил себя долго уговаривать и немедленно выступил в поход.

Между тем свадебные торжества совершенно расстроили боеспособность московского войска. Летопись сообщает: «Мнози бо пьяны бяху и с собою мед везяху пить еще». В недолгом сражении у стен Москвы Юрий Дмитриевич разбил войско Василия II, а его самого взял в плен. После этого князь Юрий вошел в столицу и в том же апреле месяце объявил себя великим князем.[61] Пленного же Василия он, по совету своего боярина С.Ф. Морозова, отпустил с миром и дал ему в удел Коломну.

Но когда Василий Васильевич прибыл в Коломну, к нему со всех сторон стали стекаться сторонники его матери, московских бояр и покойного митрополита Фотия. Вскоре князь Юрий Дмитриевич остался в Москве практически без боярства. Тогда его сыновья Василий «Косой» и Дмитрий «Шемяка» убили боярина Морозова, уговорившего отца выпустить Василия Васильевича. После этого, опасаясь отцовского гнева, они бежали из Москвы.

Юрий же позвал Василия обратно на великое княжение, а сам уехал в Галич. Затем Юрий заключил с ним договор, по которому признал юного племянника «старшим братом» и от своего имени и от имени младшего сына, кроткого Дмитрия Юрьевича «Красного», отказался впредь иметь дело со своими строптивыми сыновьями «Косым» и «Шемякой».

Но вскоре (в 1434 году) старшие сыновья разбили вблизи Костромы московское войско, посланное для их усмирения. Тогда князь Юрий простил своих сыновей и с большими силами снова пошел на князя Василия.[62] Последний встретил их неподалеку от Ростова Великого и опять потерпел жестокое поражение. Юрий Дмитриевич снова вошел в Москву и вторично объявил себя великим князем.

Князь Василий II Васильевич бежал сначала в Новгород Великий, а оттуда – в Нижний Новгород. Он собирался уехать в Орду, как вдруг пришло известие о смерти в Москве дяди Юрия. Смерть эта стала полной неожиданностью и вызвала всеобщее замешательство. Воспользовавшись ситуацией, старший сын Юрия Дмитриевича – Василий «Косой» – сам занял освободившийся после смерти отца великокняжеский престол. Однако этому воспротивились младшие братья Дмитрий «Шемяка» и Дмитрий «Красный». Они помогли Василию Васильевичу занять столицу, получив от него за это богатые уделы.

Изгнанному Василию Косому не оставалось ничего иного, как прибегнуть к самым отчаянным мерам. Собрав войско в Костроме, он в 1435 году сошелся в битве с войском Василия II в окрестностях Ярославля, но потерпел полное поражение. Тогда он запросил мира, на что великий князь Василий согласился, причем дал Косому в удел город Дмитров.

 

Тот, прожив в Дмитрове спокойно всего один месяц, снова начал усобицу. Он обманом захватил крепость Гледен неподалеку от Устюга Великого, убил московского воеводу князя Оболенского, а ряд жителей Устюжской волости повесил. Он также захватил Хлынов и Вологду. В 1436 году Косой встретился с Василием II у Скарятина, в районе Ростова Великого, намереваясь захватить его в плен. Сражение кончилось тем, что он потерпел поражение и сам оказался в руках великого князя. По приказу Василия Васильевича «Косого» ослепили.

На этом первый этап усобицы кончился. Однако в 1441 году наступило новое «немирье». Великий князь предпринял поход на Галич, ставший столицей Шемяки, но тот успел уйти в Новгород. Между противниками установилось шаткое равновесие: Дмитрий Шемяка не мог захватить московский престол, а Василий II не имел достаточно сил, чтобы расправиться с двоюродным братом.

Неожиданно в борьбу вмешались татары. Весной 1445 года сыновья казанского хана Улу-Мухаммеда пошли набегом на Москву.[63] Василий II с двоюродными братьями Иваном Можайским и Михаилом Верейским, а также с шурином Василием Ярославским, выступил против «царевичей». Но в жестокой битве на реке Нерле, неподалеку от Суздаля, московское войско было полностью разбито, сам великий князь попал в плен. Когда весть об этом дошла до Москвы, бояре сильно испугались. Вдобавок скоро случилось новое бедствие: ночью в Москве вспыхнул сильнейший пожар. В кремле не осталось ни одного деревянного здания; рухнули стены многих каменных церквей; сгорело более трех тысяч человек и огромное количество разного имущества.

Княжеская семья и бояре бежали в Ростов Великий. Но посадское население, как и при нашествии Тохтамыша, решило защищать город и расправлялось с теми, кто пытался бежать вслед за знатью. Татарское войско, узнав о приготовлениях к обороне Москвы, ушло к себе домой.

Тем временем посол Улу-Мухаммеда отправился к Дмитрию Шемяке с известием о победе и с предложением занять московский престол на правах вассала хана. Увы! Роковая случайность помешала исполнению этого плана. Посол загостился у Шемяки и тогда Улу-Мухаммед, думая, что он убит, отпустил князя Василия II после трех месяцев плена, взяв с него обещание внести за себя огромный выкуп.

Василий вернулся в Москву в сопровождении татарских чиновников и большого военного отряда. Деваться ему было некуда, пришлось ввести ряд налогов специально для того, чтобы собрать деньги на уплату долга. В результате среди населения возникло сильное недовольство денежными поборами и засильем татар.

Шемяка поспешил воспользоваться сложившейся ситуацией. Он вступил в сговор с князьями Иваном Андреевичем Можайским и Борисом Александровичем Тверским, а также с некоторыми московскими боярами и крупными купцами. Когда Василий уехал в начале февраля 1446 года на богомолье в Троице-Сергиев монастырь, Шемяка и его сторонники в ночь с 11 на 12 февраля заняли Москву. В ту же ночь Дмитрий послал князя Ивана Можайского захватить великого князя, что и было исполнено.

Шемяка приказал ослепить Василия II, в отместку за брата, и сослать вместе с женой и детьми в Углич. Его мать Софью Витовтовну сослали в Чухлому. Брат жены Василия, князь Василий Ярославович Серпуховской, убежал в Литву вместе с князем Семеном Оболенским. Часть бояр Василия бежала в Тверь, другая часть присягнула на верность Шемяке.

Став великим князем, Дмитрий Шемяка проводил политику восстановления прежних порядков. В частности, он подтвердил независимость Новгорода. В Суздальско-Нижегородское княжество были возвращены местные князья. И все же на стороне Василия, несмотря на ослепление (за что он получил прозвище «Темный») и заточение, осталось много народа. Видя это, Шемяка дал ему в удел Вологду, взяв клятвенную запись с отказом от великого княжения. Но как только Василий прибыл в Вологду, к нему со всех сторон опять стали стекаться сторонники – бояре и «слуги вольные» со своими дружинами. Затем Трифон, игумен Кирилло-Белозерского монастыря, освободил его от клятвы Шемяке и прямо потребовал выступления против узурпатора.

Уже через два месяца, в начале 1447 года, с немалым войском Василий отправился из Вологоды в Тверь. Там князь Борис Александрович обещал ему помощь при том условии, что Василий женит своего 7-летнего сына Ивана (будущего великого князя Ивана III) на его дочери Марии. Обручение состоялось немедленно.

Между тем Шемяка стремительно терял поддержку среди москвичей. В этом были повинны его помощники, всячески обиравшие жителей города и окрестностей. А когда те обращались к князю с жалобами, они не могли добиться справедливости. Именно тогда появилось выражение «Шемякин суд», обозначавшее неправедное судебное разбирательство.

Дмитрий Шемяка и Иван Можайский вышли из Москвы к Волоку Ламскому, чтобы там дать бой объединенному войску Василия II и Бориса Тверского. Но вместо того чтобы вести активные действия, они долго стояли на одном месте. Воспользовавшись этим, боярин Михаил Плещеев в конце лета 1447 года отправился в поход из Твери, обошел заслон и вступил в Москву, не встретив ни малейшего сопротивления. Он заставил жителей города принести присягу («целовать крест») великому князю Василию Васильевичу. Вскоре торжественно въехал в столицу и сам Василий.

После такого «облома» Шемяка вернулся в Галич. В 1448 году войско великого князя двинулось на Галич, но поход обошелся без кровопролития. Шемяка предложил мир Василию II, на что тот согласился. Дмитрий Шемяка и его союзник, князь Иван Можайский, дали клятвенные записи (так называемые «проклятые грамоты») в верности великому князю. Увы! Шемяка снова не угомонился. В следующем году он попытался взять Кострому, но безуспешно. После этого Василий II решил окончательно разделаться с давним врагом. Зимой 1450 года в сражении под Галичем Дмитрий Шемяка потерпел поражение. Город был взят, сам же Шемяка бежал в Новгород Великий.

Засев в Новгороде Великом, боярство которого справедливо считало Москву своим врагом, а потому поддерживало Шемяку, он стал совершать набеги на отдаленные северные районы Московского княжества (Вологду, Устюг, Хлынов и другие). Тогда Василий II передал дело о престолонаследии на рассмотрение духовенства. Высшие церковные иерархи, во главе с митрополитом Ионой, направили Шемяке послание, в котором укорили его в нарушении нового порядка передачи власти и призвали образумиться. Это не помогло. Вместе с давними союзниками – «лихими» жителями Вятки и племенами вогулов (манси), он в 1452–1453 годах совершил еще несколько походов в московские земли, но каждый раз терпел поражение.

Наконец, 17 июля 1453 года в Новгороде его отравил собственный повар, дав ему яд «в курятине». Повара подкупил агент Василия II, дьяк с весьма характерным прозвищем «Беда».[64]

Летом следующего 1454 года Василий Васильевич «Тёмный» пошел с войском на Можайск, «за неисправление» князя Ивана Андреевича, союзника Шемяки. Тот, не оказав сопротивления, убежал с семьей в Литву. Великий князь Казимир IV дал ему в удел города Гомель, Любеч, Стародуб и Чернигов.

Так завершилась эта усобица, длившаяся более 30 лет, с 1432 по 1454 годы.

Несколько слов о Флорентийской унии

В этой книге, посвященной войнам и усобицам феодальной эпохи, постоянно возникает религиозный мотив. Пресловутые национал-патриоты обычно трактуют его таким образом, будто бы «латиняне» (т. е. католики) с давних пор всеми правдами и неправдами стремились подчинить себе «православных», более того – вообще уничтожить православную церковь! Поскольку вопрос намеренно запутан, ограничусь тем, что приведу выписки из исследования А.М. Буровского.

«В XV веке православный мир стал особенно нуждаться в поддержке католиков: православная Византия под ударами мусульман сокращалась, как шагреневая кожа. Западные страны, страны католического мира давно научились успешно воевать с миром ислама. Пусть в конечном счете оказались потеряны все завоевания, сделанные во время крестовых походов. Сами эти походы принципиально изменили расклад сил…

Перед лицом все более реальной опасности завоевания турками остатков когда-то славной и могучей Византии православные патриархи Константинополя, Антиохии и Александрии обратились к Папе Римскому с предложением о церковной унии. Расчет был на то, что тогда весь христианский мир поможет Византии против турок. Особенно, если Папа провозгласит еще один крестовый поход…

Папа Римский благосклонно отнесся к предложению православных патриархов. Вселенский собор, посвященный проблеме объединения церквей, должен был произойти во Флоренции, в 1439 году…

И вот тут-то… Нет, даже не русская православная церковь, а скорее Московское государство во всей красе заявило о своем неприятии унии.

Великий князь московский Василий II Темный самым настоятельным образом «не советовал» митрополиту Исидору (греку по происхождению) ехать на Собор и даже прямо предупреждал: Московия не примет унии! Мятежный Исидор поехал. 5 июля 1439 года папская курия и константинопольская патриархия подписали акт о принятии православной церковью католических догматов и о верхоглавенстве Папы Римского во всем христианском мире. При этом православные обряды и богослужение полностью сохранялись.

Василий II «Темный» (на рисунке – еще зрячий)

Исидор вернулся в Московию в 1441 году с твердым намерением проводить в жизнь решения флорентийского Вселенского собора. Как видно, он-то действовал вполне в духе византийской традиции и считал себя совершенно вправе решать церковные проблемы без апелляции к светской власти. Возможно, бедняге Исидору и в голову не приходило, что светская власть может сама начать решать, какие догматы веры устраивают ее больше, какие обряды правильнее и допустимо ли объединение церквей.

Василий же Темный действовал в традициях вовсе не византийского, а своего, московитского общества. Митрополит Исидор был по его приказу арестован, как «латинский злой прелестник», и заключен в Чудов монастырь. Только после многих злоключений Исидору удалось бежать в Рим…

А 15 декабря 1448 года Собор русского православного духовенства по прямому предложению Всилия II Темного избрал митрополитом епископа рязанского и муромского Иону: разумеется, без санкции константинопольского патриарха…

После кончины митрополита Ионы и поставлении преемника митрополита Феодосия, но еще при жизни Василия II (примерно в 1461–1462 г.) неизвестный автор написал «Слово избрано от святых писаний еже на латыню и сказание о составление осмаго сбора латыньского»… В этом… сочинении греческое православие объявлялось покрытым «мраком тьмы», и ему противопоставлялось «правильное православие», русское. Василий II же объявлялся новым Владимиром и вместе с тем и новым Константином.

Претензия нешуточная, но падение Константинополя в 1453 году очень подтверждает все претензии русских православных. Столица православия приняла унию и почти сразу оказалась захваченной «погаными»! Можно ли представить себе более убедительное доказательство кары Господней и неправедности Константинополя?!

После Флорентийской унии и падения Константинополя Московия, по своему собственному мнению, оказывается в центре православного (тем самым и христианского) мира. А московский царь занимает место византийского императора – хранителя и блюстителя истинной веры.

 

Это убеждение в своей исключительности и единственности, конечно же, очень архаично и не имеет ничего общего с христанством. Христианство по определению наднационально…

На западе Руси, кстати, это прекрасно понимают. Убедившись, что в Москве не шутят и что действительно московские епископы самовольно выбирают себе особого митрополита (то есть фактически ставят себя вне остальной церкви), в 1458 году от Московской митрополии откололись епископства русской православной церкви в Литве. Константинополь дал русским православным другого митрополита, и этот митрополит снова сел в древней столице, в Киеве. С этих пор православная церковь в Юго-Западной Руси подчиняется собственному митрополиту и находится под омофором Константинополя.

Назовем вещи своими именами: Московская митрополия откалывается от православной апостольской церкви. И тогда православная церковь Западной Руси откололась от Московской митрополии и осталась в составе апостольской церкви…

Есть старая шутка: «Быть святее Папы Римского». Не знаю, как насчет Папы, а вот быть большим православным, чем константинопольский патриарх, Василий Темный сумел. Великий князь в своем наивном, первобытном зверстве был от души убежден, что ни какому-то там константинопольскому патриарху, даже не Вселенскому собору, а именно ему, великому князю московскому, дано познание истины. Истины в последней инстанции…

Имеет смысл напомнить, что почти сто пятьдесят лет, с 1458 по 1596 годы, существовала Киевская митрополия, подчинявшаяся непосредственно Константинополю. Существовал целый культурно-исторический мир, больше десяти епископств, объединявших православных Западной Руси. Это были русские православные люди, но притом не желавшие иметь и не имевшие ничего общего с Москвой. Позволю себе предположить, что западному русскому православию не было свойственно ни обожествление монарха, ни обожествление своей страны и самих себя, ни слияние церкви и государства».

Бушков А.А., Буровский А.М. Цит. Соч., с. 302–306, 322

В начале XVI века Филофей, монах Елизарова монастыря в Пскове, написал ряд посланий к великому князю московскому Василию III, царю Ивану IV и к дьяку М.Г. Мисюрю-Мунехину (руководителю великокняжеской администрации в Пскове). В них он развил идею о «ведущей роли» Московского государства среди других христианских государств, которую кратко выразил его знаменитый тезис «Москва – Третий Рим».

В связи с этим отмечу, что знаменитый святой Русской православной церкви Максим Грек (1470–1555) резко отрицательно относился и к ее автокефалии (независимости от патриарха Константинополя) и к лозунгу «Москва – Третий Рим».

58У Василия и Софьи было пятеро сыновей. Трое из них – Юрий, Даниил и Семен – умерли еще детьми. Четвертый (Иван) скончался в 1417 году, через полгода после своей свадьбы в возрасте 21 года. Выжил только самый младший, Василий.
59Галич в Костромской области не путать с Галичем – столицей Галицкого княжества, в нынешней Ивано-Франковской области Украины.
60Владимир Андреевич «Храбрый» (1353–1410) – князь Серпуховской и Боровский. Внук Ивана I «Калиты». В Куликовской битве вместе с князем Дмитрием Боброк-Волынским командовал засадным полком, решившим исход сражения в пользу Москвы.
61Кстати, именно Юрий Дмитриевич, став на время московским князем, начал впервые чеканить монеты с изображением Георгия Победоносца.
62Отметим, что Дмитрию Шемяке было в то время всего 14 лет, а Василию II Васильевичу – 19.
63Это был тот самый Улу-Мухаммед, что в 1432 году выдал ярлык Василию II на великое княжение. Позже хан Едигей изгнал его из Орды. Сначала он обосновался в Белеве, городе, расположенном неподалеку от границ как Московского княжества, так и Литовского. Потом он засел в Казани, разрушенной новгородцами в 1392 году, укрепил и заселил ее, положив начало новому разбойничьему гнезду – Казанскому ханству. Кстати говоря, во времена Василия Темного образовалось также Крымское ханство.
64Спустя 150 лет (в 1603 г.) новгородский митрополит Исидор объявил Шемяку святым. Он принял во внимание тот факт, что Москва в конце концов погубила Новгород, дважды (в 1477 и 1570 гг.) подвергнув его полному разграблению. Отсюда канонизация Шемяки как «заступника» Новгорода от московитов. Его мощи почитаются до сих пор.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62 
Рейтинг@Mail.ru