Леонид Андреев

Книжка достаточно интересная и оригинальная, в духе Андреева, так как, фактически, автор полностью оправдывает поступок Иуды, более того - открыто осуждает апостолов. Любителям творчества Андреева - читать как минимум один раз.

P.S. Надеюсь, на этом Андреев не закончился? Хотелось бы увидеть "Красный Смех" и "Рассказ О Семи Повешенных". Это как минимум :)

Не согласна с обвинением Апостолов.Иуда-предатель,но без его предательства не было бы искупления всего человечества.

ОЧень оценила мастерство автора описывать фигуры и лица персонажей - прямо ВАУ! другого слова-то нет)) А рассказ, в принципе, так себе.

Первая книга автора, которую я прочитал. Понравилось очень. Язык, образы превосходны. Буду читать Андреева дальше.

"Рецензия на рассказ Леонида Андреева «Иуда Искариот и другие»"

О повести Леонида Андреева «Иуда Искариот и другие» можно очень много говорить и спорить. Исследователи никогда не придут к однозначной оценке этого произведения. Трудно представить, что эта повесть, вызвавшая столь полярные точки зрения у современников, когда-нибудь станет классикой какого-либо жанра; она уникальна хотя бы в силу смелости авторского замысла.

Эта смелость нашла свое отражение даже в названии повести, весь центр тяжести которого смещается к слову «и другие». «И другие» – это апостолы и, страшно сказать, сам Христос. Андреев все переворачивает с ног на голову: он пытается реабилитировать ставшее нарицательным имя Иуды, переложив вину в предательстве на апостолов и народ, которые ничего не сделали для спасения Христа. Такие же характерные сдвиги происходят и в пространственном мировосприятии Андреева: живое и неживое постоянно находятся в конфликтном соединении. В этом плане поразительно оформлена сцена метания камней. Вот описание камня: «Тяжелый, он ударялся коротко и тупо и на мгновение задумывался; <…> уже не прыгал, а летел он с оскаленными зубами, и воздух, свистя, пропускал его тупую круглую тушу». И тут же всегда энергичный Иуда во время своих размышлений вдруг становится совершенно «неподвижным и серым, как сам серый камень». И сами мысли его словно «громады, подобные горам». Интересно, что подобная художественная интерпретация окружающего мира характерна и для мировосприятия Иуды. Так, раз обращаясь к Фоме, он замечает, что у желтой ливанской розы «смуглое лицо и глаза, как у серны», а у «многорукого кактуса <…> один только красный цветок и один только глаз». Но Фома не понимает Иуду. Ученики не понимают Иуду. И сам Христос не понимает или не хочет понять Иуду.

Иуда и Христос – вот, пожалуй, главный конфликт этой повести. Именно «и», ибо, как все у Андреева, сам конфликт реализуется через, казалось бы, непостижимое соединение этих двух образов. Причем это соединение носит крайний, судьбоносный для обоих персонажей характер: Иисус, полностью находившийся в руках готовящегося совершить свое предательство Иуды, и Иуда, чье решение целиком зависело от одного слова, которое мог сказать, но так и не сказал Иисус.

Иуда и Христос. Предатель и жертва. Постоянно кривляющийся и лгущий, отвратительный и в то же время жалкий рыжий иудей с одной стороны и безгрешный Христос, царь Иудейский, само воплощение правды и красоты – с другой. Так веками их представляли себе люди и точно так же, казалось бы, изобразил их и Андреев. Он даже усилил черные штрихи в образе Иуды, сделав контраст еще более вопиющим. Но это был лишь мастерски исполненный адвокатский ход, выполненный для некого вуалирования столь шокирующе обнажающейся «действительности».

Андреев изображает Иуду трагически расколотой личностью, в которой, с одной стороны, уживается мелочная бесовская личина, а с другой – титаническая в своем дерзновении личность, способная бросить вызов самому Богу. Это уже не тот Иуда, который предает Христа за жалкие тридцать сребреников; андреевский Иуда словно воплощение самого дьявола, чему находится косвенное подтверждение в тексте: «А кто был мой отец? Может быть, тот человек, который бил меня розгой, а может быть, и дьявол, и козел, и петух»,– говорил Иуда. Но и Христос, и Предатель – сыны человеческие. И здесь кроется корень проблемы, выходящей далеко за рамки библейского повествования. Именно в постановке Андреевым вопроса о человечности и человеке нашли отражение идеи современности, в том числе и идея о сверхчеловеке. Но если Христос – это идеал сверхчеловечного сознания, эта та головокружительная высота, до которой мог вознестись только богочеловек, то Иуда – призрак того самого человекобога, попытавшегося вознестись во имя собственной гордыни (не случайно Иуда постоянно уверяет себя, что он самый сильный и прекрасный).

Андреев рисует образ Иуды не как законченный образ обманщика, сребролюбца и плута, а как способную к развитию, постоянно находящуюся в поисках личность. Чего ищет Иуда? Истины. Но к моменту появления в его жизни Христа он уже нашел свою Правду. Она заключается в том, что все люди дурные, что человек как рожден грешным, таким и умрет, что лучший способ противостоять греху – поддаться ему. Но тут появляется Христос и своей чистотой и непорочностью рушит все миропостроение Иуды, который неожиданно для себя осознает, что жизнь обманула его. Но измениться уже нет сил, и отныне он будет со всей силой своей души желать смерти Иисуса. Как видим, конфликт обострен до предела. Это столкновение уже не отдельных личностей (Христос и Иуда), как могло было показаться, а целых мировоззренческих систем.

Позиция Иуды во всепрезрении и всеотрицании. Он считает, что знает порочное человечество лучше Христа, и видит смысл своего существования в беспрерывном утверждении в этом мире, в постоянной борьбе. С кем и какими способами – это уже другой вопрос. Не случайно он потом восклицает: «Петр, Петр, разве можно его (Иисуса) слушать! Разве понимает он что-нибудь в людях, в борьбе!» Иуда всем своим поведением бросает вызов общественной морали, он постоянно притворяется и, кажется, сжился со своим обманом настолько, что в какой-то момент начинает обманывать самого себя. Его идея о неистребимости зла в мире доходит до своего апогея, когда он, наконец, почувствовал, что готов полюбить Христа, то совершает свое страшное предательство только чтобы не расстаться со своими иллюзорными представлениями о мире. История Иуды превращается в историю о человеке, загубленном собственной идеей, ставшем рабом своего разума. И Иуда заставляет замолчать свое «подлое сердце», кричащее «Осанна!». Распятие Христа – величайшая победа Иуды в первую очередь потому, что распят был невиновный, тот, пред которым все должны были пасть на колени (и это прекрасно осознает Иуда), и распят теми, для кого Он и пришел в этот мир. И вот Иуда бежит в синедрион, чтобы во всеуслышание объявить об их ошибке, о том, что восторжествовала правда Иуды, правда, по которой люди жили и живут и истребляют друг друга.

Предательство и распятие Иисуса – победа смерти над жизнью, которую благословил своим пришествием Христос. Жизнь и смерть – вот еще одна грань, разделившая этих двух героев. Христос пришел в этот мир, чтобы принести людям жизнь вечную, обновить «ветхого» человека. Иуда же проповедник смерти и разрушения, жестоких законов старого завета, по которым на Пасху Кедронский поток превращался в кровавую реку от крови тысяч зарезанных и приготовленных в соответствии с кошерными принципами ягнят.

Свершилось. И Иуде уже не надо больше притворяться и лгать. С Христом из мира ушло последнее доброе начало, и он, «беспредельно и радостно одинокий, ощутил бессилие всех сил, действующих в мире, и все их бросил в пропасть». Единственная Правда и самая непреложная истина для Иуды это Смерть. Смерть как освобождение, как единственный выход из той беспросветности существования, которая открылась перед Иудой и которую он с такой готовностью взлелеял своим разумом. В последние мгновения перед самоубийством Иуда обращается к Богу с твердой уверенностью, что теперь-то он точно будет с Христом. Как это объяснить? Неужели он считает, что за то, что он совершил, заслуживает рая? Ключевыми в монологе Иуды являются слова: «Но, может быть, ты и там будешь сердиться на Иуду из Кариота? И не поверишь? И в ад меня пошлешь? Ну что же! Я пойду в ад! И на огне твоего ада буду ковать железо и разрушу твое небо». Гибель Иисуса – это не просто попытка самоутверждения Иуды, это его спор с самим Богом, какое-то демоническое желание возобладать над всем миром, добраться до небес и оттуда прочитать приговор всему человечеству.

Но как жестоко был обманут Иуда! Как жестоко обманул его собственный разум! Выступая адвокатом Иуды, Леонид Андреев пытается опорочить тех последователей Христа, которые не оказали Ему помощь, Его учеников, которые изображены трусливыми и неспособными что-либо предпринять. На их фоне Иуда, пусть и страшный в своей раздвоенности, действительно смотрится «первым учеником» Христа, как окрестила его критика начала века. Задачей Андреева, как мне кажется, было показать, с одной стороны, «правильных», послушных апостолов, надеющихся на закон и общественные учреждения (чем особенно отличался Фома), истинных буржуа, неспособных на поступок, а с другой стороны, темного, мерзкого, аморально ведущего себя Иуду, который в то же время оказывается выше и достойнее учеников Христа, буквально и истинно (с позиции Андреева) поняв смысл христовой заповеди. В таком случае его предательство должно быть проявлением любви к Христу: ведь кто, как не он, Иуда, ускорил Его славу Небесную…

Но в том-то все и дело, что Иуда не знал о грядущем часе славы Христа; он не постиг его божественного происхождения. Христос для него – величайший праведник, который, единственный на всем белом свете, был «невинен и чист». И Леонид Андреев, словно внутренне подчиняясь логике своего героя, намеренно умалчивает о божественности происхождения Иисуса и о Его небесной славе, о которой говориться в Евангелии. И, в первую очередь, это момент Преображения Господня и Воскресения Христова. Именно на горе Фавор Иисус в первый раз сообщил ученикам о своем грядущем распятии и воскресении. И именно там Иисус впервые являет людям Бога, дает им насладиться неземным светом. Ничего этого нет у Андреева, ничего этого не знает Иуда. Он лишен той благодати, которую получили остальные ученики. Иисус заповедует ученика дождаться своего воскресения, и, воскреснув, Он является только к тем, кто уверовал и успел принять Его раньше, с тем, чтобы основать свою Церковь. В повести Андреева Иуда обвиняет учеников в том, что они не положили свои жизни ради Христа, но это только подтверждает то, что Иуде не была открыта тайна Воскресения Христа. Ибо он не принял его в свое сердце. Иуда – раб своего разума, который никогда бы и не согласился с возможностью попрания самой Смерти.

Так разум, даже самый циничный и проницательный, оказался бессилен перед тайной Божества.

Автор сочинения: Булатов Даниил

dantist89@rambler.ru