Андрей Лазарчук

Первое ощущение – перегруженность именами собственным и нарицательными, не говоря уже об авторском «Словаре местных терминов». Через фразу:

«В переходе навстречу Алексею прошли двое: стратиг Рогдай Анемподист, маленький лысый толстячок, всегда шагающий пузом вперед и с мечами врастопырку; на тех, кто его не знал, он производил комическое впечатление, но был опытен, умен, смел и беспощаден, – и потаинник Юно Януар, с которым Алексей беседовал только однажды, и та беседа до сих пор горчила в памяти»

- продираешься с почти физическим усилием.

А наткнувшись в тексте на имя «Филадельф» (хотя бы и зная перевод), все равно подсознательно ожидаешь появления некоего «Детройтия», или «Энахаймуса».

Диалоги, описания природы, батальные сцены – приемлемы частично и по отдельности. К сожалению, это не «Посмотри в глаза чудовищ», не «Гиперборейская чума», и даже не «Все способные держать оружие». Нелинейное повествование не интригует и не обостряет внимание, а окончательно фрагментирует ( а хочется сказать «дефрагментирует») текст.

А вот пассаж с автомобилем – это уже покойный мастер Роджер. И, чтобы все стало совсем уж непрозрачно, авторское «я знаю, что ты знаешь, что я знаю»:«Карты, как правило, не лгут» (указ. соч. стр. 65). Но и тени серые, и янтарь мелок.

Объяснения несостыковок – «ударили по голове, привезли сюда», «карты не показывают место, потому что запрещено. кем? не суть важно». Пластилин со спичками.

«Реальные», цитируют «теневого» Гомера. Спрашивается – и кто из нас негр?

Руны, подземники, и – «крестик свят». Трам-тарарам. Это уже не мноообразие. Это: «Водка и мартини – смешать в орудийной гильзе, но не взбалтывать. Коктейль. Настоящая фамилия Молотова – Скрябин. - А ну-ка, Вячеслав, сыграй-ка мне Вагнера! Якун Виссарион и сын его Иосиф. Etc.».

«О чем это я?» (А.И. Иващенко. «Анекдот про медведя»).

В воронке можно крутиться почти бесконечно. А с последней песчинкой – перевернуть часы, и начать ЧАСТЬ ВТОРУЮ. Там же, тогда же.

А назвать «главного злодея» Полибием… Изощренно.

(Для справки: Полибий (Polybios), греч. историк, 205-123 до Р. Хр., 167 в числе 1000 ахеян был послан в Рим, обвиняемый в сношениях с Персеем; друг младшего Сципиона. Соч.: "История распространения римского владычества 220-146 до Р. Хр." в 40 книгах; сохранилось 5 книг (до 216) и многочисленные отрывки).

Но все же я попробую прочитать вторую книгу.

Я бы назвал это славянской "Матрицей".

Та же тени, которых не жалко, те же условности и подернутая рябью "реальность".

Вторая половина - вполне добротная батальщина фентези (опять же - славянсая фентези).

В сумме, я бы сказал, славянский фентезийный панк :) (загнул...)

Отлично!